Вы здесь

Остров Сокровищ. Часть вторая. Судовой повар (Р. Л. Стивенсон, 1883)

Часть вторая

Судовой повар

Глава 7

Я отбываю в Бристоль

Чтобы подготовится к отплытию, потребовалось гораздо больше времени, чем предполагал сквайр. Не осуществились и другие наши планы. Доктору Ливси пришлось расстаться со мной и отправиться в Лондон, чтобы найти врача, который подменил бы его на время отсутствия. Сквайр пребывал в Бристоле, а я жил в его доме под охраной старого егеря[10] Редрута, никуда не отлучаясь и уже предвкушая необыкновенные приключения, которые ждут нас на таинственном острове.

Часами просиживая над картой, я изучил остров в мельчайших подробностях. В мечтах я обследовал каждый его уголок, тысячу раз взбирался на возвышенность, которую пираты назвали Подзорной Трубой, и любовался открывавшимся оттуда великолепным видом. Я представлял, как мы сражаемся с обитающими на острове дикарями, как на нас нападают хищники и ядовитые змеи. Но на самом деле наши приключения оказались куда более необычными и опасными, чем все мои фантазии.

Неделя проходила за неделей. Наконец прибыло письмо, адресованное доктору Ливси, с припиской: «В случае отсутствия доктора, разрешается вскрыть Тому Редруту или Джиму Хокинсу».

Следуя этому указанию, мы открыли пакет и прочитали (вернее, я прочитал, так как егерь с грехом пополам разбирал только печатные буквы) следующее сообщение:

«Таверна “Старый Якорь”, Бристоль, 1 марта 17 г.

Дорогой Ливси! Я не знаю, где вы сейчас находитесь, в моем поместье или в Лондоне, поэтому одновременно пишу в оба адреса.

Судно куплено и снаряжено. Оно стоит на якоре, готовое к отплытию. Вы не можете себе представить, какая это превосходная шхуна – даже ребенок может с нею управиться в море. Она носит имя «Эспаньола», а ее водоизмещение – двести тонн. Я раздобыл ее лишь благодаря помощи моего старинного приятеля Блендли, который оказался на удивление ловким дельцом. Ради меня он трудился, как каторжник. Впрочем, помогали мне и другие бристольцы, узнав о том, что мы отправляемся за сокровищами»

– Редрут, – сказал я, прервав чтение. – Боюсь, доктору Ливси это сильно не понравится. Сквайр, оказывается, все разболтал.

– Ну так что же? – проворчал егерь. – Значит, он счел необходимым так поступить, вот и все!

Я не стал с ним спорить и продолжил читать дальше:

«Блендли нашел для нас “Эспаньолу” и приобрел ее, благодаря своей ловкости, чуть ли не даром. В Бристоле очень многие его недолюбливают и болтают, что Блендли на все готов ради денег, а “Эспаньола”, дескать, прежде принадлежала ему самому, и он продал мне ее за баснословную цену. Гнусная клевета! Впрочем, никто из болтунов не отрицает достоинств шхуны. Таким образом, судно у нас есть. Но больше всего хлопот доставил мне подбор экипажа. Я решил, что нам нужны не менее двадцати человек – на случай нападения туземцев, пиратов или французов. С невероятным трудом мне удалось набрать с полдюжины людей, пока по счастливой случайности я не наткнулся как раз на такого человека, который все устроил.

Я без всякой особой цели заговорил с ним на набережной. Оказалось, что он старый мореплаватель, владелец таверны. Он хорошо знает всех моряков в Бристоле, но скверно переносит жизнь на суше и теперь хочет наняться хотя бы поваром на какое-нибудь судно. На набережную он вышел, по его словам, только затем, чтобы подышать морским воздухом.

Я был растроган такой любовью к морю и из чистого сострадания предложил ему место повара на нашем судне. Зовут его Долговязый Джон Сильвер, у него нет одной ноги, но я считаю это лучшей рекомендацией, так как ноги он лишился, сражаясь за родину под командованием бессмертного Хоука[11]. Вообразите, он не получает даже скромной пенсии. Что за несправедливость, что за ужасные времена!

Но вместе с поваром я получил в придачу целую команду! С помощью Сильвера я в несколько дней сколотил экипаж из настоящих морских волков, не слишком привлекательных с виду, но, судя по их лицам, отчаянных храбрецов. С такой командой мы сможем взять на абордаж даже тридцатипушечный фрегат!

Сильвер посоветовал мне также рассчитать двоих нанятых раньше матросов, доказав, что они годятся только драить палубу и станут помехой в нашем опасном плавании.

Я чувствую себя и телесно, и духовно превосходно, ем, как волк, сплю, как бревно. Жду не дождусь того момента, когда наконец мои морячки кое-что подлатают и заштопают на судне. Море, только оно манит меня! К дьяволу сокровища! Не они, а дальние странствия кружат мне голову! Одним словом, Ливси, приезжайте скорее, не тратя ни минуты лишней, если вы меня уважаете.

Пусть Хокинс в сопровождении Редрута немедленно отправляется проститься со своей матерью, а затем пусть оба немедленно выезжают в Бристоль.

Джон Трелони.

Р. S. Я забыл сообщить вам, что Блэндли, который, кстати сказать, обещал отправить нам на помощь другое судно, если мы не вернемся в конце августа, подыскал нам отличного капитана. Это человек чертовски упрямый, но превосходный во всех остальных отношениях. Долговязый Джон Сильвер нашел отменного штурмана по имени Эрроу. А у меня уже есть на примете боцман, который умеет играть на боцманской дудке. Словом, у нас на “Эспаньоле” все будет, как на заправском военном корабле.

Я забыл также упомянуть, что Джон Сильвер – вполне состоятельный человек. У него, по моим сведениям, текущий счет в банке, и немалый. Хозяйничать в таверне он оставляет жену. Она не принадлежит к белой расе, и я как старый холостяк подозреваю, что именно она, а не пошатнувшееся здоровье, гонит его в открытое море.

Д. Т.

Р. Р. S. Хокинс может провести один вечер вместе со своей матерью.

Д. Т.»

Вы и представить не можете, как взбудоражило меня это письмо. Я был вне себя от восторга и всей душой презирал старого Тома Редрута, который только и знал, что ворчать да жаловаться. Любой из его подручных согласился бы отправиться вместо него, но таково было повеление самого сквайра, и никто не решился его нарушить.

На следующее утро мы оба пешком отправились в таверну «Адмирал Бенбоу», и я наконец-то увиделся с матушкой. Она была здорова и весела, так как с кончиной капитана завершились и наши неприятности. Сквайр велел отремонтировать за свой счет нашу таверну и даже прибавил кое-что из мебели. Теперь за стойкой стояло удобное кресло, в котором посиживала моя матушка. В подмогу ей он нанял мальчишку, который должен был исполнять те же обязанности по хозяйству, которые прежде исполнял я.

Только увидев этого паренька, я окончательно осознал, что надолго расстаюсь с родным домом. До этой минуты я помышлял только о предстоящих приключениях и совсем забыл о доме. При виде неуклюжего подростка, занявшего мое место, я даже прослезился.

На следующий день после обеда мы с Редрутом пустились в обратный путь. Я простился с матерью и с заливом, даже с добрым старым «Адмиралом Бенбоу», который после ремонта казался мне слегка чужим. Невольно вспомнил я и о капитане, бродившем по берегу в своей потертой треуголке, с медной подзорной трубой под мышкой. Но вскоре мы перевалили через холм, и наш дом исчез из виду.

Уже смеркалось, когда мы с Редрутом сели в почтовый дилижанс, который останавливался у «Таверны короля Георга». Меня втиснули между егерем и каким-то пожилым толстяком. Несмотря на тряску и холодную ночь, вскоре я заснул как убитый, проспав все остановки. Когда я наконец очнулся от толчка в бок и открыл глаза, карета стояла перед большим зданием на городской улице. Уже давно рассвело.

– Где мы? – спросил я.

– В Бристоле, – отвечал Том. – Пора выходить.

Мистер Трелони поселился в таверне неподалеку от доков, чтобы следить за ходом работ на шхуне. Нам пришлось довольно долго идти пешком по причалам мимо кораблей самых различных видов, оснастки и национальности. На одном судне матросы слаженно распевали за работой, на другом висели в снастях, как пауки в паутине. И хоть я всю жизнь прожил на берегу, море в порту показалось мне таинственным и удивительным, словно я увидел его впервые. Воздух был словно пропитан дегтем и солью. Я видел резные форштевни кораблей, побывавших за океаном, старых морских волков с походкой вразвалку, серьгами в ушах, рыжими бакенбардами и косичками. Я впадал в восторг от одной мысли, что и сам скоро выйду в море, услышу свист боцманской дудки и голоса матросов и устремлюсь к таинственному острову в поисках невиданных сокровищ.

Погрузившись в эти мечты, я и не заметил, как мы добрались до большой таверны и предстали перед сквайром Трелони. На нем был синий суконный мундир, какие обычно носят морские офицеры, вдобавок он вышел нам навстречу, довольно ловко подражая качающейся походке моряков.

– А, вот и вы! – воскликнул он. – Доктор накануне уже прибыл из Лондона. Отлично! Теперь вся команда в сборе!

– О сэр, – вскричал я, – когда же мы отчаливаем?

– Как когда? – отвечал он. – Разумеется, завтра!

Глава 8

Под вывеской с подзорной трубой

После того как мы позавтракали, сквайр дал мне записку, чтобы я отнес ее Джону Сильверу в таверну «Подзорная Труба». Он сказал, что я легко найду ее, если буду идти прямо по набережной, пока не увижу большую медную подзорную трубу на вывеске. Я отправился в путь, радуясь возможности снова поглазеть на корабли и моряков. С трудом пробираясь между людьми, толпившимися между повозок и тюков с товарами, я наконец разыскал таверну. Это было довольно чистое и уютное заведение с новенькой вывеской, красными занавесками на окнах и полом, посыпанным песком. Таверна располагалась на углу и выходила на две улицы. Обе ее двери были распахнуты настежь, и в просторной столовой с низким потолком было довольно светло, несмотря на клубы табачного дыма.

Таверна была полна моряков. Сидя за столиками, они так громко беседовали, что я остановился на пороге, не решаясь войти.

Из боковой комнаты вышел человек, и я сразу понял, что это и есть Долговязый Джон Сильвер. Его левая нога отсутствовала по самое бедро. Он опирался на костыль, с которым управлялся с невероятной ловкостью, подпрыгивая на ходу, словно птица. Он был высок и широкоплеч, с широким и плоским, как окорок, бледным, но умным и оживленным лицом. Настроение у него, по-видимому, было отменное. Насвистывая, он разгуливал между столиками, шутил и дружески хлопал по плечам завсегдатаев.

Правду говоря, когда сквайр упомянул в своем письме одноногого моряка, я с ужасом подумал, уж не тот ли это одноногий, которого я так долго караулил в нашей таверне по просьбе покойного капитана. Но при первом же взгляде на Сильвера мои подозрения рассеялись. Я видел капитана, Черного Пса и слепца Пью, и этого мне хватило, чтобы составить представление о том, как должен выглядеть морской разбойник. Ничего похожего не было в этом веселом и приветливом трактирщике.

Набравшись духу, я переступил, наконец, порог и направился прямо к Сильверу, который, опираясь на костыль, беседовал с каким-то посетителем.

– Это вы мистер Сильвер? – спросил я, протягивая записку.

– Именно, мой мальчик! – ответил он. – Конечно, это я. Но ты-то кто такой?

Но при виде записки сквайра он необыкновенно оживился.

– О! – воскликнул он, протягивая мне руку. – Понимаю… Значит, ты наш новый юнга? Рад познакомиться!

И он крепко пожал мне руку своей огромной лапищей.

В это время один из посетителей, сидевший в дальнем углу, вдруг вскочил и поспешно выбежал на улицу. Его торопливость привлекла мое внимание, и я успел узнать его. Это был тот самый трехпалый человек с одутловатым лицом, который приходил к капитану в таверну «Адмирал Бенбоу».

– Эй! – закричал я. – Держите его! Это же Черный Пес!

– Мне наплевать, как его зовут! – взревел Сильвер. – Но он удрал, не заплатив за выпивку. Гарри, догони его!

Один из сидевших у двери тотчас вскочил и бросился вдогонку за Черным Псом.

– Если бы даже он был сам адмирал Хоук, и то я заставил бы его заплатить, – продолжал Сильвер. – Как его зовут? Ты назвал его Черный… как там дальше?

– Черный Пес, сэр! – ответил я. – Разве мистер Трелони не рассказывал вам о пиратах? Это один из них.

– В самом деле? – встревожился Сильвер. – И это в моей таверне! Бен, беги и помоги Гарри изловить его. Значит, это один из тех негодяев? Морган, ты сидел рядом с ним за одним столом. Поди-ка сюда!

Посетитель, которого назвали Морганом, – старый седой моряк с обветренным лицом, опасливо приблизился, жуя табачную жвачку.

– Скажи-ка, Морган, – сурово спросил его Долговязый Джон. – Ты никогда прежде не встречался с этим… как его… Черным Псом?

– Нет, сэр! – с поклоном ответил Морган.

– И ты даже не знал, как его зовут?

– Нет, сэр!

– Ну, твое счастье, Морган! – воскликнул Сильвер. – Если б ты водил дружбу с подобными людьми, ноги б твоей здесь не было! О чем он говорил?

– Уж и не помню, сэр! – отвечал моряк.

– Что у тебя на плечах: голова или пивной котел? – снова вскричал Сильвер. – А ну-ка, постарайся припомнить, о чем он болтал – о плаваньях, о капитанах, о судах? Живо выкладывай!

– Мы толковали о том, как преступников под килем протаскивают…[12]

– Под килем? Ох и разговорчики у вас! Ну, вали на место, Морган!

Когда моряк удалился, Сильвер шепнул мне:

– Честнейший малый этот Том Морган, но глуповат. А теперь, – прибавил он уже громко, – давай-ка припомню и я. Черный Пес? Нет, не знаю такого имени. Но все же я где-то видел этого негодяя. Он, кажется, не раз заглядывал сюда вместе со старым слепым нищим.

– Точно, – вскричал я, – это был Слепой Пью!

– Вот-вот! – снова заволновался Сильвер. – Пью! Так его и звали! Он выглядел отъявленным негодяем! Эх, если бы нам изловить этого Черного Пса, капитан Трелони был бы доволен! Бен – превосходный бегун, никто из моряков с ним не сравнится. Кого хочешь изловит! Значит, Черный Пес болтал тут о том, как моряков под килем протягивают? Мы покажем-таки ему киль!

Сильвер прыгал на костыле по таверне, громыхал кулаком по столам и так искренне возмущался, что даже лондонский полицейский поверил бы в его полнейшую непричастность к делу.

Однако встреча с Черным Псом в таверне «Подзорная Труба» пробудила мои прежние опасения, и я стал пристально наблюдать за Сильвером, хотя и не заметил ничего особенно подозрительного. Вскоре вернулись запыхавшиеся Гарри и Бен и объявили, что Черному Псу удалось затеряться в толпе. Сильвер обрушился на них с таким негодованием, что я сам был готов за них заступиться.

– Знаешь, Хокинс, – наконец проговорил он, – для меня эта история может иметь очень неприятные последствия. Что подумает обо мне капитан Трелони? Этот негодяй преспокойно пил ром у меня в таверне! А потом приходишь ты и сообщаешь, кто он такой. И все-таки этому проклятому псу удается ускользнуть! Ты, Хокинс, должен поддержать меня перед капитаном. Ты еще молод, но я чувствую, что сообразителен не по летам. Я сразу это заметил, едва ты вошел. Но что мог поделать старый калека на деревяшке? Будь я о двух ногах, как прежде, пират не отделался бы так легко…

Он вдруг остановился и разинул рот, словно что-то вспомнив.

– А деньги-то! – вскричал он. – За три кружки рому! Дьявол меня раздери, о них-то я даже не вспомнил!

И, повалившись на скамью, он принялся так неудержимо хохотать, что из его глаз потекли слезы. Смеялся он так заразительно, что и я не мог удержаться от смеха, глядя на него. Теперь мы оба хохотали на всю таверну.

– Вот какого морского теленка я свалял! – сказал он наконец, вытирая глаза. – Мы, наверно, неплохая пара с тобой, Хокинс! Из меня тоже когда-то вышел бы, клянусь честью, юнга! Однако нам пора, парни! Я только нацеплю свою старую треуголку, и мы вместе с молодым человеком отправимся к капитану Трелони, чтобы поведать о случившемся. Дело-то серьезное, Хокинс, и, надо признаться, не делает чести ни мне, ни тебе. Мы оба угодили впросак – верно? Черт побери, ловко же он меня надул с этими тремя кружками рому!

И он снова захохотал так открыто, что я опять присоединился к нему, хоть и не понимал, что, собственно, тут смешного.

Мы зашагали по набережной. Сильвер оказался отменным собеседником. О каждом корабле, мимо которых мы проходили, он сообщал кучу подробностей: какой они грузоподъемности, что у них за такелаж, под флагом какой страны они плавают. Он объяснял, что происходит в порту, какие суда стоят на разгрузке, какие грузы принимают на борт, как готовятся к отплытию. Речь свою он пересыпал морскими байками и словечками, которые я иной раз просил повторить, чтобы запомнить. В конце концов я пришел к выводу, что лучшего спутника в дальнем плавании, чем Сильвер, пожалуй, не найти.

Конец ознакомительного фрагмента.