Вы здесь

Одна душа на двоих. Глава 2 (Анжела Биссел)

Глава 2

Мариэтта заехала в подземный гараж дома, где жила. Она припарковала свой светло-желтый седан на специально отведенной для нее стоянке вблизи лифта. Заглушив двигатель, она открыла водительскую дверь и с помощью рук развернулась на сиденье таким образом, чтобы ее ноги высунулись из машины.

Девушка обожала свою модернизированную машину, оснащенную по последнему слову техники. В дополнение к ручному управлению задняя пассажирская дверь за местом водителя открывалась внутрь, и Мариэтта могла открыть ее со своего места и выкатить коляску, что она сейчас и сделала. Девушка пересела в коляску с помощью годами отработанных манипуляций.

Положив сумку на колени, она поднялась на лифте в лобби, совершенно уверенная в том, что Нико не сумел ее опередить, несмотря на то что ей понадобилась пара лишних минут, чтобы сесть в машину и выйти из нее. Да, у него наверняка спортивная машина, но она-то знает дорогу от галереи до дома как свои пять пальцев. Кроме того, как любому местному жителю, ей известны кратчайшие пути.

Тем не менее, выкатившись из лифта на блестящий мраморный пол песочного цвета в главном лобби, она увидела Нико. Удивленная и огорченная одновременно, Мариэтта нахмурилась. Она знала, что в здание можно войти только с помощью специального кода.

– Как вам удалось войти?

– Один из ваших соседей выходил и позволил мне войти, – недовольно промолвил он.

Его хмурый вид заставил Мариэтту воздержаться от защиты легкомысленного соседа, позволившего незнакомцу войти в охраняемое здание. Это было явным нарушением элементарного правила безопасности.

– Моя квартира на нижнем этаже, – сказала Мариэтта, решив не развивать тему безопасности.

Она развернула коляску и поехала через лобби во внутренний дворик. Нико молча последовал за ней. Она спиной чувствовала исходящее от него напряжение. Миновав огромные кадки с фигурно постриженными кустами, украшавшие дворик, они вошли в небольшой вестибюль и остановились у двери ее квартиры.

В тот же миг он протянул ей открытую ладонь и коротко бросил:

– Ключ.

На долю секунды она заколебалась, стоит ли выполнять его приказ, но тут же поняла, что сейчас не время для бравады. Ее преследователь может находиться в квартире.

Внутри у нее все сжалось, и она молча протянула ему ключ, наблюдая с громко бьющимся сердцем, как Нико отпирает дверь.

– Оставайтесь здесь, – приказал он.

Мариэтта молча кивнула, чувствуя, что у нее пересохло во рту. Даже если бы она и хотела возразить, слова застряли в горле. Нико вошел, оставив дверь чуть приоткрытой.

Мариэтта ждала, вцепившись в сумку мертвой хваткой. Потекли бесконечно томительные минуты ожидания. Нико не появлялся. Не в силах дольше терпеть, Мариэтта слегка толкнула дверь локтем и въехала на порог.

– Нико? – позвала она, и звук ее голоса эхом отозвался от отделанного деревом холла.

Тишина.

– Нико! – чуть громче позвала она.

Никакого ответа.

Как странно. Она проехала через холл, горя нетерпением и подстегнутая выбросом адреналина.

– Я же сказал вам оставаться снаружи, – раздался глубокий голос Нико сзади.

Она быстро развернулась и увидела Нико, стоящего на пороге ее спальни. Она в спешке проехала мимо. Мариэтта на секунду зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то разглядела голубые перчатки из латекса на крупных руках Нико, что-то ярко-красное и кружевное свешивалось с его пальцев. Мариэтта почувствовала легкое головокружение, но через пару секунд взяла себя в руки и направилась было в спальню, но нога Нико преградила ей путь.

Мариэтта вздернула подбородок, мечтая прорваться сквозь эту внушительную гору мышц.

– Пропустите меня, – потребовала она, пытаясь выхватить у него из рук полоску алого кружева.

Он поднял кружевную безделицу повыше, чтобы она не могла дотянуться.

– Мариэтта…

– Нет. Это мой дом, Нико. Что бы он ни сделал, что бы ни оставил для меня, я хочу это увидеть. – Мариэтта собрала волю в кулак, чтобы не спасовать перед суровым взглядом Нико. Она уже решила, что проиграла, когда его взгляд неожиданно смягчился.

– Прошу ни до чего не дотрагиваться. Возможно, остались отпечатки пальцев или следы ДНК, – сказал Нико, пропуская ее в спальню.

Взгляд Мариэтты упал на кровать. Она увидела открытую малиновую коробку на кремовом хлопковом покрывале. Из коробки торчали изящные предметы женского белья, небрежно переложенные белой папиросной бумагой, а по покрывалу рассыпаны лепестки белых и красных роз.

Подойдя поближе, Мариэтта увидела красную шелковую сорочку, отороченную черным кружевом, прозрачный пеньюар и короткие ярко-красные панталоны. Мариэтта почувствовала приступ тошноты и прикрыла глаза. Она сделала несколько глубоких вдохов, ей полегчало. Когда она снова открыла глаза и посмотрела на Нико, то увидела, что он держит в руке кружевной дизайнерский бюстгальтер, скорее произведение искусства, чем практичную вещь.

На мгновение их взгляды встретились, и между ними промелькнула искра взаимного притяжения, обжигающе горячая и ослепительно-яркая.

Что безусловно доказывает влияние стресса на разум, ведь Мариэтта почувствовала в спальне пульсацию сексуальной энергии. Кровь бросилась ей в лицо. Надо же вообразить себе такое. Она действительно находится в состоянии стресса, а еще смущена и напугана.

Оторвав взгляд от лица Нико, Мариэтта снова взглянула на кровать. Неужели ее воздыхатель считает, что однажды сможет разделить с ней постель? К горлу девушки подступил ком, она побледнела и почувствовала, как на лбу выступил липкий и холодный пот.

– А карточка была? – выдавила из себя она.

Нико отвернулся и положил бюстгальтер на кровать.

– Нет, – ответил он, стягивая перчатки. – Вы бледны, Мариэтта. У вас в доме есть спиртное?

Она кивнула, подумав, что выпить сейчас не помешает, чтобы успокоить расходившиеся нервы и растворить противный ком, застрявший в горле. Мариэтта выкатилась из спальни. Сегодня она не сможет здесь спать. Наверное, ей придется провести уик-энд в пентхаусе Лео. Он уедет на выходные в Тоскану к жене и малышу Риккардо. Хотя его шикарные апартаменты в историческом центре Рима не очень приспособлены для людей в инвалидной коляске, но там, по крайней мере, есть лифт. Или позвонить подружке и переночевать у нее?

Мысли беспорядочно метались в голове, пока она добиралась до гостиной. Мариэтта окинула взглядом светлую и уютную гостиную. Интересно, незнакомец и здесь побывал? Неужели он рыскал по всей квартире и касался ее вещей?

Мариэтту снова начало подташнивать. Она злилась на себя за проявленную слабость. Кинув сумку на пурпурный диван, Мариэтта направилась к дубовому буфету, где хранились напитки. Бренди, лимончелло[1], бутылка виски на случай визита брата.

Она взяла два бокала и повернулась к вошедшему следом за ней Нико:

– Что вы хотите выпить?

Он пожал широкими плечами:

– То же, что и вы.

Мариэтта взяла бутылку бренди, отвинтила крышку и принялась наливать напиток в стакан. Но у нее так дрожали руки, что она пролила бренди на буфет. Чертыхнувшись и едва не расплакавшись от собственной неловкости, она почувствовала, как Нико взял у нее бутылку и налил щедрую порцию в каждый стакан.

Почувствовав себя глупой девчонкой, она приняла из его рук стакан, стараясь не обращать внимания на покалывание кожи в том месте, где их руки соприкоснулись. Ощущение было точно таким же, как в галерее, когда он сел перед ней на корточки и взял за руки. Только в тот раз он держал ее руку в своей дольше, поглаживая ладонь большим пальцем.

Она сделала глоток бренди, ощутив живительное тепло напитка.

– Не понимаю, почему именно я? – выдавила она, хотя знала, что на этот вопрос нет логичного ответа. В бессильной досаде Мариэтта воздела руки к небу. – Вы оказываете услуги публичным персонам, защищая их. Вы больше меня осведомлены в данном вопросе. Почему он так старается привлечь мое внимание, оставаясь инкогнито?

Возникла короткая пауза. Нико вертел в руке стакан, обдумывая ответ.

– Он воображает, что ухаживает за вами, и хочет полностью контролировать ситуацию на этом этапе, – наконец сказал Нико. – Чем дольше он остается неизвестным, тем больше у него времени для выстраивания у себя в голове идеальных отношений с вами и меньше риска быть отверженным.

Мариэтта скорчила рожицу.

– У него извращенный ум.

Нико одним глотком опорожнил стакан.

– Согласен с вами, – сказал он, доставая из кармана мобильник.

– Кому вы собираетесь звонить?

– Бруно, в полицию и вашему брату.

Мариэтта вздохнула. Отлично. Скоро ее уютную квартиру наводнит толпа мужчин. Невозможность контролировать ситуацию выводила Мариэтту из себя. Но у нее не было выбора. Ей придется принять помощь.

Первым прибыл ее брат. Дорога из офиса заняла у него рекордные двадцать минут. Должно быть, мчался как сумасшедший. Он и выглядел ненормальным: волосы растрепаны, галстук набок, красивое лицо искажено гримасой беспокойства, которое усилилось, стоило ему заглянуть в спальню.

– Я в порядке, – успокоила его Мариэтта, когда он приподнял пальцем ее подбородок, озабоченно вглядываясь в ее лицо.

Он явно нервничал, челюсти плотно сжаты, по скулам ходят желваки. Он чмокнул сестру в макушку и отошел к Нико.

Вскоре появился Бруно в сопровождении сухопарого мужчины средних лет, оказавшегося частным судмедэкспертом. Ее любимая квартирка, каким бы сюрреализмом это ни выглядело, стала похожа на официальное место преступления.

Мариэтта потянулась за бутылкой с бренди и снова наполнила свой бокал. Она пережила столько унижений во время длительного лечения и реабилитации после автокатастрофы, но справиться с тем, что происходит с ней сейчас, было выше ее сил.

И это так несправедливо. Жизнь вообще штука несправедливая. И жизнь ей ничего не должна, потому Мариэтта и работала очень усердно, получив все, что имеет, тяжким трудом: работу в галерее, дающую стабильный доход, лофт[2], который она купила и превратила в художественную студию, которую сдавала художникам, и свою собственную карьеру художницы, чьи картины выставлялись и имели коммерческий успех.

Справедливости ради следовало отметить, что во время своего становления Мариэтта приняла финансовую помощь брата Лео. Но она выплатила все до единого евро, несмотря на его бурные протесты. И хотя ее братец никогда не понимал подобного стремления к независимости, ему пришлось в конце концов с этим смириться.

Мариэтта смотрела на свое жилище, напол ненное чужими людьми. Долгие годы она гордилась умением быть сильной и жизнерадостной. Но сегодня она чувствовала страх и беспомощность и ненавидела себя за это. Она устремила взгляд на дальний угол гостиной, где, склонившись друг к другу темноволосыми головами, о чем-то серьезно беседовали Нико и Лео. Лео выглядел так, будто немедленно собирался упрятать ее в удушливый кокон братской опеки.

А тут еще и Нико. Такой властный и непреклонный, что, кажется, прикажи он, и Земля перестанет вращаться вокруг собственной оси.

Будто почувствовав, что за ними наблюдают, мужчины прекратили разговор, и Мариэтта почувствовала, как две пары глаз – одни темнее ночи, а другие синее неба, уставились прямо на нее. Мариэтта ощутила смутное беспокойство. Выражение их лиц не сулило ничего хорошего. На лице Нико была написана твердая решимость, а в глазах Лео читалось извинение. Девушка сделала большой глоток бренди, который только что налила себе в бокал, не расплескав ни капли.

Мужчины, похоже, пришли к решению, которое Мариэтту явно не порадует.


Нико не сказал всей правды Мариэтте, а затем и от Лео кое-что утаил. На самом деле преследователь оставил записку, и с ней сейчас тайно работал судмедэксперт, получивший строгий приказ держать язык за зубами. Лео и без того взбешен. Если он узнает о сексуальном содержании записки, то окончательно утратит самообладание.

Что же до Мариэтты, то благодаря своему упрямству она и так увидела больше, чем следует. Почему она не последовала его приказу и не осталась в стороне, было для него загадкой. Как правило, женщины ему никогда не перечили, наоборот, старались ублажить его. У Мариэтты же был явный талант к неповиновению.

Нико налил Лео двойную порцию виски, и тот одним махом опрокинул стакан, а затем так свирепо взглянул на пустой стакан, будто хотел швырнуть им в стену.

– Каким образом, черт возьми, ему удалось проникнуть в квартиру?

Нико терзало чувство вины, словно в него воткнули зазубренный нож.

Он казнил себя за то, что не подумал о подобном развитии событий. Мариэтте грозила опасность, а он подвел ее и своего лучшего друга.

Нико давно так не ошибался. Десять лет назад подобный промах стоил его жене жизни.

Он сжал руки в кулаки в карманах. Заставил себя отбросить запоздалые сожаления и сосредоточиться на происходящем.

– Похоже, окна не тронуты, – сказал Нико, кивнув на оконный запор. – Мне кажется, что он проник в квартиру, отомкнув дверной замок.

– А как он проник в здание с круглосуточной системой охраны? – нахмурился Лео.

– Он мог разговорить входившего или выходившего жильца, – пожал плечами Нико, подумав, что и сам таким образом оказался в лобби. – Или незаметно проскользнул вслед за кем-то.

– Боже, это просто невероятно, – продолжал негодовать Лео. – А что говорит полиция?

Нико еще сильнее сжал кулаки в карманах. Два полицейских в штатском, прибывшие на место преступления, не выказывали служебного рвения.

– Не стоит на них рассчитывать, – предупредил Нико. – Они составят протокол, и все. По их мнению, это не более чем романтическая шалость.

Нико заметил, как полицейские обменялись похотливыми усмешками при виде содержимого коробки. Ему захотелось ударить их головами, а еще лучше – двинуть им по яйцам, чтобы стереть эти мерзкие улыбочки с их лиц. Честно говоря, когда он увидел эту коробку в спальне, ему и самому полезли в голову грешные мысли. Но он тут же одернул себя. Мариэтта – жертва и нуждается в его помощи, и представлять, как будет выглядеть ее пышная грудь в алом кружевном мини-бюстгальтере, недопустимо.

Лео разразился потоком грязных ругательств. Нико и бровью не повел. За годы службы во французском иностранном легионе в горячих точках по всему миру он и не такое слышал.

– Найди его, Нико, – свирепо прорычал Лео. – Сделай все возможное и невозможное для обеспечения ее безопасности.

Сделай все возможное и невозможное. Эти пять слов болью отозвались в его сердце. Десять лет назад он слышал их от своего бывшего тестя. Тогда Нико задействовал все свои связи, использовал все законные и незаконные средства в попытке освободить свою жену, дочь сенатора Джека Льюиса. Но все пошло не так. Нико совершил непростительную ошибку – недооценил похитителей. Он не вернул сенатору дочь. Он не спас жену от смерти.

Ее отец был безутешен и не простил Нико смерти единственной дочери. С тех пор они перестали общаться.

«Сделай все возможное и невозможное», – снова пронеслось у него в голове.

Он взглянул на Мариэтту, которая вертела в руках бокал с бренди и внимательно смотрела в их сторону. Она была бледна, но это не портило ее красоту. Ее шоколадные глаза оценивающе смотрели на него. Разумеется, она расстроена происходящим. Но она сильная женщина. Хотя ее бледность, немигающий взгляд и напряженная поза говорили о том, что она не просто напугана, а буквально ошеломлена происшедшим.

Неожиданно в голове Нико зародилась сумасшедшая идея. Правда, придется пожертвовать личным пространством. Но экстремальная ситуация требует неординарных действий.

Он положил руку на плечо Лео:

– Ты доверяешь мне, друг мой?

Лео взглянул ему прямо в глаза.

– Естественно, – буркнул он. – Мог бы и не спрашивать меня об этом, Николя.

Нико кивнул. Именно такого ответа он ожидал.

– Отлично, – сказал он. – У меня предложение.