Вы здесь

Огонь Изначальный. Глава 4. О свободе полетов и рабских оковах (Мария Боталова, 2016)

Глава 4

О свободе полетов и рабских оковах

– Хороший отвар, поить бы им тебя месяц, – задумчиво проговорил Ксай, пока я принимала на этот раз приготовленное им, правда, из моих запасов, общеукрепляющее зелье.

– Не, месяц не нужно, – отмахнулась я. – Две недели хватит.

– С твоим-то стремлением к суициду? – скептически хмыкнул арэйн.

– Неправда, я ничего такого не хотела. Но не могла же я позволить им убить Фейлу… – я осеклась и перевела взгляд на девушку. Глубоко, размеренно дыша, она спокойно лежала под одеялом и, как сказал Ксай, просто спала. Судя по рассказу арэйна, пока я пребывала в бреду, он привел Фейлу в чувство, немного подлечил ее целебными отварами из своих запасов и даже накормил, после чего девушка заснула. В течение дня я тоже приходила в себя, пила различные снадобья и вот теперь, когда на землю потихоньку начала опускаться темнота, чувствовала себя намного лучше. За Фейлу тоже можно было больше не беспокоиться – совместными усилиями девушка пошла на поправку. Но мне не давал покоя другой вопрос. Немного помолчав, все же решилась: – Что ты сделал с теми арэйнами?

– Развеял, – пожал плечами Ксай.

– Что? – Я чуть не поперхнулась очередным глотком горячего отвара. Нет, вполне закономерно я не ожидала ничего хорошего, но чтобы так?

– Магия Смерти позволяет не просто убивать, но и превращать тела в прах. Или ты предпочла бы соседство с пятью трупами?

– А зачем ты их вообще убил? – услышанное по-прежнему с трудом укладывалось в голове.

– Инира, ты нарушила закон. – Ксай внимательно посмотрел мне в глаза. – Никто и никогда не имеет права вставать между хозяином и его рабом. Тебе грозило очень серьезное наказание. Учитывая, до какой степени ты довела конфликт, пара десятков ударов плетьми – наименьшее из зол. Темница на длительный срок, поступление в услужение хозяину рабыни, смертная казнь… возможны любые варианты, все зависит от влиятельности владельца рабыни и его желания тебя наказать. Мне не хочется проверять, на что хватит его фантазии.

Раньше меня, наверное, ужаснули бы рассуждения Ксая. А сейчас я спокойно, почти равнодушно встречала его взгляд. Он спас меня от неизвестного наказания, которое вполне могло грозить смертью. Убил арэйнов, потому что я нарушила важный закон, а в его планы не входило отдавать меня на растерзание владельцу рабыни. И, если уж быть откровенной, виновата здесь я – Ксай всего лишь устранил проблему, которую мне удалось создать для нас обоих. Причем сделал это наиболее эффективно и надежно – теперь не осталось ни одного свидетеля моего преступления, а значит, и привлечь к ответственности перед законом не сможет никто.

Что самое ужасное, мне не было жаль арэйнов и терзаться чувством вины я не собиралась. Наверное, я просто зачерствела. Но, сколь ни пыталась осознать, сколь ни прокручивала в голове тот факт, что арэйны погибли из-за моего вмешательства в чужие дела, не чувствовала ничего. Жизнь в мире арэйнов давно превратилась для меня в выживание, где всем наплевать на других, где побеждает сильнейший. И тот, у кого есть сила, может творить что пожелает. Как некогда поступил со мной Гихес. Или как сейчас поступает Ксай, преследуя свою выгоду и потому защищая меня.

Возможно, спасая незнакомую девушку, я поступила неправильно. Кто знает, что ее подвигло к побегу, так строго здесь караемому. Но в тот момент я не думала об этом. Я видела запуганную, загнанную девушку, на которую замахивается разозленный мужчина. Я ведь даже не сразу поняла, что вступилась за человека. Словом, я не думала вообще – просто действовала, боясь опоздать. Зато теперь появилось время поразмыслить, и я самой себе удивилась – зачем? Зачем защитила девушку, до которой мне нет абсолютно никакого дела? Ведь за меня-то никто не вступался, если ему в том не было выгоды. Разве я что-либо и кому-то должна? Нет и еще раз нет! Только себе я могу доверять, только о себе и должна заботиться. А безответственный порыв защитить – наверное, всего лишь рефлекс, оставшийся с того времени, когда я наивно верила в высшую справедливость и чужую бескорыстную доброту. Но, раз уж я в это ввязалась, следует во всем разобраться и довести дело до конца.

– Если я совершила такое ужасное преступление, то почему арэйны так спокойно себя вели? Пытались, конечно, взломать охранный круг, но особо не мучились.

– Они знали, что ты никуда не денешься. И, полагаю, не видели причин нервничать. Возможно, даже решили немного развлечься.

– Да уж… – Я передернула плечами, вспомнив, как именно собирался один из них развлечься. – Когда приходила в себя, Фейла ничего не говорила?

– Говорила. Она ответила на мои вопросы.

– И не испугалась арэйна Смерти?

– Испугалась. Потому отвечала быстро, почти без запинки. Чтобы меня не злить.

– Что она рассказала?

– Ничего особенного. Сбежала из родной деревни, потому что устала каждый день работать у хозяина. Просила арэйна отпустить ее трудиться вместе с остальными в поле, но тому нужна была прислуга в доме. Арэйн был вспыльчивым и часто поднимал руку на Фейлу. И не только руку, – хмыкнул Ксай. – Иногда любил пинать. Наконец она не выдержала и сбежала, ну а наказание за побег одно – пойманного раба лишают жизни. И, надо заметить, раньше ни один раб наказания не избегал. Ее найдут, Инира. В любом случае. А мы к тому времени должны быть от Фейлы далеко. Я не собираюсь убивать каждого, кто предъявит права на рабыню.

Тяжелый взгляд Ксая заставил передернуть плечами. Я понимала, что он прав, однако что-то внутри меня противилось тому, чтобы бросить девушку, зная, какая участь ей уготована.

– А если отправить ее в Лиасс? Дать немного денег, отвести к лекарю или просто на постоялый двор в какой-нибудь деревеньке. Раз она привыкла к деревенской жизни.

Взгляд Ксая сделался еще мрачнее.

– У тебя есть подходящие координаты?

– Да, думаю, подберу.

Наутро Ксай воспользовался заклинанием перехода между мирами, чтобы отправить Фейлу в большую деревню неподалеку от моего города. Лекари там были, немного денег мы девушке выдали, а значит, она должна справиться. Ну а если что-то пойдет не так, это уже будут не наши проблемы. Главное, арэйны до нее не доберутся, ведь раньше рабы не сбегали столь далеко, в другой мир.

Я так и не поговорила с Фейлой. Пыталась немного рассказать о человеческой жизни в Лиассе, но девушка дрожала, косясь на меня с таким ужасом, что я постоянно сбивалась и теряла мысль. В итоге все свелось к заявлению Ксая: «Ты же работала в доме хозяина, значит, видела, как живут арэйны. Жизнь свободных людей почти ничем не отличается от жизни арэйнов». На него Фейла смотрела с еще более диким ужасом, чуть ли не теряя сознание, – видимо, к арэйнам Огня она привыкла, а вот арэйн Смерти, легенда Арнаиса, был для нее кем-то вроде ожившего кошмара из детских страшилок. Но Ксай к подобной реакции на свою персону привык и потому нисколько не смутился. Мне же, наоборот, было неприятно видеть такой страх. Похоже, полуобморочная Фейла попросту не верила, что ее действительно собираются отпустить, да не просто бросить в лесу – отправить в мир, где люди свободны.

– Почему ты согласился со мной? – спросила я, когда зеленоватое пламя туннеля погасло. – Ты ведь мог настоять на том, чтобы оставить Фейлу здесь.

– Нельзя полностью исключить вероятность, что нашедшие ее арэйны не узнают о нас. Все-таки пятеро из них пропали. Без расследования или, как минимум, допроса здесь бы не обошлось. Отправив Фейлу в Лиасс, мы полностью обезопасили себя.

Я ожидала услышать подобный ответ.


Гикари меня поразили. Только сейчас, приблизившись к животным, я по-настоящему их рассмотрела. Ночью, когда пришла в себя, что-либо увидеть мешала темнота, утром во время завтрака и открытия Ксаем портала все внимание было занято Фейлой. А гикари… они оказались необыкновенными! Внешне похожие на лошадей, только с более тонким, изящным, я бы даже сказала, хрупким строением, они обладали такими же крыльями, как у арэйнов. Сами тела, гибкие и сильные, с перекатывающимися под блестящей шкурой мышцами, были вполне привычных мастей. Привычных, разумеется, для мира арэйнов, потому как один из жеребцов мог похвастаться насыщенным бордовым цветом. Если шкура его отливала закатно-кровавым, то грива и хвост – более рыжие, словно языки пламени. Но больше всего потрясли, конечно же, крылья. Белоснежные, искристые, переливающиеся блеском подрагивающих частиц энергии стихии. Какой именно? Наверное, это Ветер, ведь каждая частица похожа на пылинку хрустальной россыпи. Белые, но в то же время как будто немного прозрачные искры. Второй жеребец тоже впечатлял сочетанием угольно-черного тела с белыми крыльями.

– Они прекрасны, – выдохнула я, не в силах подобрать подходящих слов для описания чувств, что охватили меня при виде удивительных существ.

– Магические создания стихии Ветра, – произнес Ксай, задумчиво рассматривая то ли гикари, то ли меня, любовавшуюся гикари. Потом усмехнулся: – Твоего зовут Огонек.

Ну да, похож. Если увидеть издалека бегущего или летящего коня, то его гриву и хвост, наверное, можно принять за настоящее пламя. Пока я раздумывала, чего смешного в имени Огонек – так и у нас любого норовистого, игривого жеребца, независимо от масти, назвать могут, – Ксай добавил:

– А моего зовут Огонь.

Так вот что Ксая позабавило! Огонь для него и Огонек для меня, как для младшей и менее опытной в нашей команде. Правда, мне сейчас, как и в последние несколько недель, было не до смеха.

– Собираемся, – скомандовал Ксай.

– Я хочу посмотреть на деревню, откуда сбежала Фейла, – твердо, без каких-либо эмоций глядя на арэйна, сказала я. Голос прозвучал мрачновато, в тон мыслям, терзавшим меня с вечера и лишь ненадолго отступившим при виде красавцев гикари.

– Хочешь? – задумчиво повторил Ксай, окидывая меня странным взглядом, после чего вдруг недобро усмехнулся: – Будет тебе рабская деревня.

Мы пристроили сумки на гикари, немного подпортив изящный вид животных походными баулами. И только когда нужно было отправляться, я сообразила, что не представляю, каким образом гикари управлять.

– А как… на них летать? – спросила растерянно.

– Почти как на обычных лошадях ездить. Различаются только некоторые нюансы в натяжении поводьев и наклоне корпуса седока, в связи с увеличением количества команд. Я покажу.

Пришлось потратить немного времени на мое обучение, но результат того стоил! Когда я забралась в седло, было так странно видеть выступающие из спины гикари крылья, большие, переливающиеся множеством хрустально-белых искр. Волнующе, наверное, даже чуточку страшно было отдавать команды Огоньку. Сначала заставила его двинуться медленной рысью вперед, потом разогнаться и, наконец, взлететь. Для тренировки мы выехали из леса, потому ничего не помешало, когда расправились крылья. Оттолкнувшись ногами, гикари взмахнул крыльями и оторвался от земли. У меня перехватило дыхание, что-то внутри ухнуло вниз. Огонек быстро начал подниматься вслед за Огнем.

А потом мы летели над лесом. Взмахи сильных крыльев, плавные движения, как будто не летим, а плывем. Ветер обдувает лицо, холодя щеки и развевая за спиной длинные волосы. Иногда начинают слезиться глаза, но это такая мелочь, когда вокруг восхитительные, бескрайние просторы, над головой светит остывшее солнце, а земля, такая открытая и беззащитная, словно лежит на ладони. Постепенно душу наполняют ощущение свободы и восторг. Сейчас, с высоты полета, все кажется таким мелким и глупым, недостойным ни переживаний, ни тревог. И ведь знаю, что, снова ступив на землю, буду тонуть в своей обиде на мир, злиться на себя, на окружающих, на то, как несправедливо устроена жизнь, снова буду предаваться мрачным мыслям, но именно в этот момент хочется избавиться, очиститься от грязи. Прямо под ярко сияющим солнцем, в потоках воздушных просторов так хочется стать лучиком света с безмятежными мыслями, за которые не будет стыдно перед величественной красотой неба.

К сожалению, долго полет не продлился – не прошло и пары часов, как Ксай скомандовал приземляться. Впереди под нами расступился лес, открывая взору большую деревню и поле голой, промерзшей земли за ней. Впрочем, было бы странно, если б измученная Фейла смогла далеко уйти от деревни. Учитывая желание арэйнов схватить беглянку, сомневаюсь, что у нее получилось оставаться на свободе больше дня. Но все равно было жаль так быстро спускаться на землю, тем более что зрелище меня ожидало явно не из приятных. На самом деле мне вовсе не хотелось смотреть на живущих в рабстве людей, но я почему-то чувствовала, что должна это сделать.

Никаких заборов здесь не было – вместо них деревню окружал магический круг. Если присмотреться, можно разглядеть мерцающий зеленоватым светом контур. Заклинание создавалось явно не арэйном Огня, но это и неудивительно, ведь стихии Огня у них почти не осталось. Разве что на пару искр хватает или – в лучшем случае – на жалкий огонек. Вот, похоже, и приходится им обращаться к арэйнам других стихий, когда возникает потребность в магии.

По унылым улочкам среди обыкновенных деревянных домиков, преимущественно одноэтажных, ходили люди. Не прогулочным шагом, нет – каждый куда-то спешил. Мужчина тащил на спине мешок, женщина волокла тяжелые ведра от колодца, видневшегося в глубине деревни. Девочка лет двенадцати с корзинкой в руках торопливо поднималась по лестнице в дом. На первый взгляд ничего страшного – обыкновенные жители деревни, разве что мало их, потому как разгар рабочего дня и каждый занят делом.

– Все-таки рабские ошейники, – пробормотала я, рассматривая узкие полосы темного металла на шее каждого прохожего. У Фейлы я тоже заметила такой ошейник, но не обратила внимания, на тот момент занятая спасением жизни девушки и своей заодно. А наутро… интересно, что утром, когда мы отправляли Фейлу в Лиасс, ошейника уже не было. Потому-то я и забыла о нем, вспомнив только сейчас, когда увидела у рабов.

– Да, как правило, на них накладывается заклинание слежения. Часто оно дополняется заклинанием ограничения, которое не позволяет человеку покидать определенную, отведенную для него территорию, – пояснял Ксай, шагая рядом со мной и держа в поводу своего гикари. – А иногда – еще и болевым заклинанием.

– Наказывать человека за непослушание?

– За любую провинность, – мужчина пожал плечами. – Если хозяин, у кого есть связь с ошейником, решит, что человек плохо справляется со своими обязанностями, совершил какую-либо оплошность или просто чем-то не угодил, арэйн с помощью магического импульса может заставить раба испытать боль. Каждый хозяин по-своему обращается с рабами.

– И вся эта деревня принадлежит одному арэйну?

– Скорее всего, нет, хотя и такое бывает. Чаще рабы, живущие в одной деревне, принадлежат одному роду. Причем весьма влиятельному и богатому.

– Дорогое удовольствие, да? – Я скривилась в усмешке.

– Дорогое, – невозмутимо подтвердил Ксай. – Наличие раба считается очень престижным. Некоторые арэйны, которые старательно долгие годы копят деньги, могут позволить себе приобрести одного раба, но такие деревни принадлежат только древним и могущественным родам.

Звук пощечины, короткий вскрик и последовавший за этим звук падения на землю заставили обернуться на шум. И снова девушка, завалившаяся на бок, и снова над ней возвышается разгневанный арэйн. Правда, на этот раз вместо заклинания в его руках плеть. Зачем, спрашивается, если есть рабские ошейники? Кому-то нравится причинять боль, уродуя тело?

– Не вмешивайся, – предостерег Ксай, схватив мое запястье, когда по привычке дернулась в сторону девушки и арэйна.

– Даже не думала, – буркнула я, высвобождая руку. Ксай удерживать не стал, но и я передумала нестись несчастной на помощь – то был мимолетный, неосознанный порыв на уровне инстинктов.

– Хорошо, если ты запомнила, что обращение хозяина с рабами – его личное дело.

Некрасивая сцена тем временем развивалась.

– Ты снова меня подвела, – цедил сквозь зубы с удлиненными клыками арэйн. – Неужели так сложно обслужить важных господ?! – В душу закрались некоторые подозрения, но, к счастью, они не оправдались: – Три разбитые тарелки, опрокинутый бокал с вином. Твоя неуклюжесть переходит все границы!

Арэйн замахнулся плетью, девушка сжалась, испуганно подтянув колени к груди, и залепетала:

– Я не хотела, простите! Я просто испугалась, я… у меня дрожали руки… простите меня.

– Бестолковая дура, – сплюнул арэйн, однако бить рабыню не стал. Развернулся и быстрым шагом направился прочь.

Я перевела дыхание и посмотрела на Ксая.

– Пойдем пообедаем, – предложил он. – В дальнем конце улицы постоялый двор с таверной. Это для арэйнов.

Я с благодарностью кивнула – в деревне, где люди носили рабские ошейники и терпели унизительные побои от арэйнов, находиться было неприятно. Трудно представить, как бы я на подобное реагировала, окажись здесь раньше. До того, как чуть не умерла. Или все же умерла?

Люди на нас не смотрели. Я отчетливо чувствовала, что дело вовсе не в их занятости и не в отсутствии любопытства – они старательно отводили глаза, не делая вид, будто нас нет, но, скорее, не считая позволительным смотреть на арэйнов.

– Да, ты права, – подтвердил Ксай, когда я озвучила свои догадки. – Рабу запрещено смотреть на арэйна, если тот не обращается к нему.

Как странно ощущать себя выше других людей или, по крайней мере, знать, что они сами воспринимают тебя представительницей высшей расы, а ведь совсем недавно я бежала из родного города, чтобы не попасться в руки магов… тех, кого всегда считала защитниками, наставниками и примером для подражания. Забавная сложилась ситуация. Когда-то все человечество находилось в рабстве у арэйнов. После войны за свободу три вида арэйнов стали вынуждены подчиняться эвисам – носителям стихий. Но и часть людей даже сейчас по-прежнему остается в рабстве. Обе расы хороши, мы стоим друг друга.

– И для чего обычно арэйны используют труд рабов? – поинтересовалась я, вместе с Ксаем входя в здание таверны. Здесь оказалось довольно чисто, хоть и тесновато. Всего пять столиков в зале, стены из темного дерева, добротная, на совесть сколоченная, но без изысков мебель. А у меня в голове крутился вопрос, кто же строил таверну – люди или арэйны? Не знаю почему – вопрос-то совершенно пустяковый.

– Кто для чего, – пожал плечами Ксай, усаживаясь за дальний от входа столик, расположенный рядом с окном, но не напротив, а немного сбоку. Так, что при желании можно выглянуть на улицу, зато снаружи нас было не видно. Паранойя у него, что ли? Хотя, подозреваю, без паранойи в этом мире выживают немногие. – Чаще всего, как и прочие крестьяне, трудятся на земле, занимаются сельским хозяйством. Некоторых рабов делают слугами в хозяйских домах. Иногда допускают к добыче не слишком ценных полезных ископаемых.

К нам подошел разносчик еды, принял заказ. Дождавшись, когда арэйн удалится, я все же спросила – ну, не отпускала меня эта мысль:

– А как насчет… хм… молодых девушек, которых берут в услужение мужчины-арэйны? Их не… э-э… не принуждают к близости? – Щеки залил предательский румянец. Уж очень неудобно было спрашивать о подобном у Ксая, но слова арэйна о том, что девушка не смогла обслужить важных господ, никак не давали покоя.

– Ты действительно хочешь это знать? – приподняв бровь, уточнил Ксай. Его, в отличие от меня, вопрос не смутил, но явно было здесь что-то, что могло мне не понравиться. Причем, подозреваю, совсем не то, о чем подумала я.

– Хочу.

– Нет, хозяева своих рабынь не насилуют, потому что людей не воспринимают ни как равных, ни как игрушки для утех. Это низшие существа, почти животные. А с животными… сама понимаешь, приятного мало.

Теперь щеки пылали, и горячий огонь стекал по коже вниз, к шее. Вот так вот. Почти животные, которых можно заставлять работать, на которых можно кричать, которых можно бить, однако считать себе подобными, пусть и слугами, пусть рабами, но подобными – нет!

– Правда, в любом обществе бывают извращенцы, – задумчиво добавил Ксай.

Я не одобряла насилие. Я ненавидела и презирала, если мужчина пользовался женской слабостью, принуждая к близости силой. Причина, по которой местные женщины были защищены от насилия, вызывала не меньше отвращения, однако слова Ксая меня потрясли. Насилие над человеческой женщиной – извращение. И вовсе не потому, что мужчина, использующий силу для того, чтобы взять женщину против воли, омерзителен, а потому, что омерзительным считается прикосновение к человеческой женщине!

– А ты? Ты так же относишься к людям? Тоже считаешь людей почти животными? – сжимая руки в кулаки и задыхаясь, выпалила я. – У тебя есть рабы?

То, что Ксай – не из простых арэйнов, я поняла уже давно, еще с первой нашей встречи. И сейчас в ожидании ответа почему-то кружилась голова, а сердце стучало где-то в горле, мешая дышать.

Некоторое время арэйн молчал. Потом пару раз стукнул пальцами по столешнице – я заметила, что когти не удлинились, а значит, мужчина был совершенно спокоен или умел контролировать эмоции не в пример лучше всех остальных встреченных мною арэйнов.

– У моего рода есть рабы, но лично я ими не пользуюсь, – медленно проговорил Ксай. Странно усмехнулся. – Я вообще дома редко бываю. Дома… – задумчиво повторил арэйн, как будто решая, подходящее ли выбрал слово, и уточнил: – В родовом замке. Что же касается моего отношения к людям… в свое время я слишком углубился в изучение человеческой магии, чтобы считать их безмозглым скотом.

Но чего-то Ксай не договаривал. Безмозглый скот, безмозглый скот… ха! Слишком уклончивый ответ, не подразумевающий того, что Ксай относится к людям лучше, чем остальные арэйны, – просто он признает, что мы вполне разумны, чтобы придумать собственную магию. А ведь некоторые животные тоже обладают магией, особенно в Арнаисе. Да только это не делает их равными самим арэйнам. Я тоже усмехнулась, но докапываться дальше не стала. Можно было бы поинтересоваться, как он относится ко мне. Считает в большей степени арэйном, или наличие человеческой крови ставит меня на ступень чуть выше тех же рабов? Но зачем? Зачем спрашивать, если это не имеет никакого значения? Каждый выполнит свою часть договора, и мы разойдемся в разные стороны.

– Я знаю, о чем ты подумала, – пристально глядя мне в глаза, произнес мужчина. От его взгляда по спине побежали мурашки. Казалось, он видит меня насквозь. – Ответить?

– Нет, не надо. – Я торопливо мотнула головой.

Разносчик еды как раз принес наш заказ, и я, обрадовавшись причине прервать разговор, вцепилась в кружку с ягодным напитком.

– Не надо, – пробормотала снова. Поднесла кружку к губам, сделала глоток, а потом уже неспешно принялась за мясо, тушенное с овощами.

– Почему они не ушли? Почему остались в Арнаисе? – спустя какое-то время, почти расправившись с обедом, вопросила я.

– Не все смогли. Думаешь, война – это так просто? Собрали всех и вывели через портал? Арэйны не хотели расставаться с рабами и боролись до последнего.

– До того, как Изначальные наказали арэйнов и отдали людям три стихии? – Особо я в эту легенду никогда не верила, но ведь не зря считается, будто эвисы появились благодаря вмешательству Изначальных.

– После того как три вида арэйнов потеряли свою свободу, многие отступились, опасаясь, что их постигнет та же участь, – вроде бы и не опровергая, и не соглашаясь, старательно подбирая слова, чтобы не показать своего отношения к легенде, ответил Ксай. – Но на тот момент никто еще толком не понимал, чем грозит появление эвисов и какие будут последствия, поэтому были и те, кто продолжил войну. Однако большинству людей удалось перебраться в Лиасс. Здесь осталась лишь малая часть. Пойдем, нам пора. Как я понимаю, на деревню смотреть ты больше не хочешь?

– Не хочу, – подтвердила я совершенно серьезно, не реагируя на его насмешку, и встала из-за стола. Но к теме рабов мы еще вернемся. Не могу объяснить причину, однако война и появление эвисов меня неожиданно заинтересовали. И дело здесь не в праздном любопытстве. Я чувствовала, что это действительно важно. Важно именно для меня.