Вы здесь

Облачко и Лев. Глава вторая (Анна и Сергей Литвиновы, 2013)

Глава вторая


Прошла зима, растаял снег, отцвели деревья, настало лето. И в один душный день отправился Облачко в город. До чего знойно там было, до чего душно! Но Хозяин Стихий наказал строго: по небу плыть, а дождя – чтобы ни капли. Бездушный он, никого не жалел – ни людей, ни животных. Пухляку всё время хотелось то клумбу с розами, уснувшими под ярким солнцем, полить, то взбодрить бездомных собак, которые вяло брели по раскалённому асфальту. Но нельзя. Хозяин Стихий мигом узнает про самодеятельность Облачка № 408 468. Только и оставалось, что накрыть тенью разомлевшую на жаре старушку. Или над малышнёй в песочнице зависнуть, чтобы те на солнцепёке не возились.

Недалеко от детской площадки Облачко и заметил нескольких мальчишек постарше. Странно выглядела их компания. Лица – самые разные: черноглазые, голубоглазые, кто светленький, кто рыжий, но чем-то они были неуловимо похожи. Очень худенькие. Бледные. Одежда одинаково неловко свисает с тощих плеч. Мамаши, что пасли на детской площадке своих малышей, поглядывали на компанию с опаской.

«Детдомовские! – расслышал Облачко людские разговоры. – Как бы не стащили чего!»

Что бы это слово значило – детдомовские? Явно, мало хорошего. Глаза у всех мальчишек несчастные и голодные. Облаку сразу захотелось позвать на выручку ещё одного приятеля, Короля мёда. Мобилизовал бы тот своих пчёл – подкормить ребят. А если Хозяин Стихий прослышит об этом? И решил не рисковать. Просто перебрался от песочницы к тем, кого назвали детдомовскими. Опустился пониже.

– Классно! Тенёк! – обрадовался один из худых мальчишек.

– Ещё б сейчас слопать чего! – мечтательно добавил второй.

Третий вздохнул:

– Ничего. Потерпим до обеда.

Голос показался знакомым. Облачко опустился ещё ниже. Неужели… Лёвушка, его старый знакомый? Но что он делает в этой компании?

Ребята между тем продолжали болтовню.

– У меня мамка такой вкусный борщ варит! – сказал один.

– Да ладно! Нету у тебя мамки! – фыркнул второй. – Ни у кого из нас нет!

– А у меня есть. Она уехала просто! Очень далеко, – настаивал первый.

Лёвушка – приятель Облачка – промолчал. Только слезинка по щеке потекла.

Мальчишки заметили, начали смеяться:

– Плакса-вакса!

Пухляк занервничал: как это может быть, что ни у кого из детей нету мам? Но выглядели они действительно одинокими и печальными – при мамах так не бывает. Облачку даже смотреть на них стало грустно. Из глаз сорвались несколько слёз.

– О, дождик! Здорово! – оживились дети.

– Ещё б поесть дали! – добавил самый голодный.

– А давайте сами найдём! – предложил ещё один. И показал: – Вон, смотрите!

Облачко тоже обернулся и увидел, что по раскалённой солнцем дороге бредёт старуха, еле тянет пакет – с молоком, колбасой, конфетами.

Ребята подобрались, напряглись. Крадучись двинулись в её сторону. Только Лёвушка остался на месте. Самый главный из мальчишек обернулся, прикрикнул:

– Чего встал? Струсил, да?

– Ничего я не струсил, – помотал головой Лёвка.

И вслед за всеми двинулся по направлению к старухе.

Облачко занервничал: неужели правда обидят беспомощную бабулю?

И уже приготовился метнуть в лицо главарю ледяной дождь – да Лёвушка опередил. Он подставил злому мальчишке подножку. Тот грохнулся на асфальт, но тут же вскочил. Подступил к товарищу, зашипел грозно:

– Ты чего? Сейчас как врежу!

И замахнулся.

Нужно друга спасать, решил Облачко.

Когда он на детскую площадку летел, то заметил неподалёку лоток с сахарной ватой. На витрине, на палочках, огромные порции выставлены, а покупателей нет, товар всё равно пропадает. Облачко дунул со всей силы, и аппетитные порции прямо ребятам в руки попадали. Те думать не стали – похватали сладость и бежать. Продавщица только руками всплеснула. Только Лёвушка не тронулся с места. Дождался, пока друзья скроются из вида, отошёл немного от прилавка и тихо произнёс:

– Облачко, это ты?

* * *

Болтать с другом на земле, да ещё в городе, Пухляк не решился, поэтому велел ему:

– Разбегайся и прыгай ко мне на спину!

Мальчик отступил:

– Боюсь.

Крепко же вбили людям в голову, что облако – вода! Раньше, говорят, было легче. Все кругом считали, будто и Бог сидит на облаках, и ангелы. Потому люди верили, что облака плотные, чуть ли не твёрдые. А теперь: водяной пар, водяной пар!

Спорить с упрямым приятелем Облачко не стал. Просто подхватил его – да и взметнулись вместе на ближайшую крышу.

Лёва растерялся:

– Ты меня, что ли, на небо хочешь забрать?

– Людей облака уносят, только когда они умирают, – возразил Пухляк. – А я тебе просто помочь хочу. Рассказывай, что случилось.

Мальчик всхлипнул:

– Мама.

И замолчал.

– Что – мама? – Облачко опасливо оглянулся. Небо начинало темнеть, запахло дождём. Хозяин Стихий, похоже, недалеко бродит. Не хватало ещё ему попасться.

А Лёва уже в три ручья рыдает:

– Мама умерла, и её на облачко забрали! А папа у меня давно погиб, и других родственников нету. Я теперь в детском доме живу. Знаешь, как там плохо!

Ох, как же Облачку стало жаль своего маленького приятеля! Чем бы помочь?

– Хочешь, раздобуду тебе волшебную палочку? – предложил Пухляк.

– А что она может делать? – оживился Лёвка.

– Многое. Невкусное превращает во вкусное. Глупое – в умное. Холодное – в тёплое.

– А маму она сможет вернуть? – тихо спросил мальчик.

– Нет, – вздохнул Облачко. – Волшебная палочка преображает только то, что на земле. А мама твоя сейчас – в Подземном царстве. Там свои законы. И волшебство – тоже своё.

– Ты же говорил: она на облаке! – возразил Лёвка и посмотрел недоверчиво.

Глупые они, эти люди!

– Облака только как курьеры, – объяснил Пухляк. – Спускаются с неба, чтобы перевезти душу её к Дракону, в Подземное царство.

– То есть в ад? – испугался Лёва.

– На самом деле нет никакого ада. И рая, – признался Облачко. – Мир живых – это Земля. А мир не-живых – под-Земля. Там всё, как у вас – только наоборот. Дома стоят на крышах – а фундамент сверху. Машины и поезда – летают, самолёты – ездят. Ночью все работают, днём отдыхают.

– А там у мамы есть другой сын? – разволновался мальчик.

– Нет. Она там одна. Но помнит тебя. И очень любит. И беспокоится о тебе.

Лёва грустно вздохнул. Посмотрел с крыши вниз – там расстилался город, спешили пешеходы, мчались машины.

– Столько людей… А я – никому не нужен, – пробормотал он. И жалобно попросил друга: – Слушай, а ты не сможешь привести маму обратно?

– Не могу, – вздохнул Пухляк.

Но тот не сдавался:

– Ну а хотя бы передать ей от меня письмо?!

– Послушай, Лев, – начал сердиться Облачко. – У нас, в мире-над-вами, тоже есть правила. И нарушать их нельзя. Не положено, чтобы живые писали письма мёртвым, а мёртвые – являлись к живым.

– Но я так скучаю по ней, – жалобно произнёс Лёвка. – Раз ты волшебный… передай ей… даже не письмо, нет. Просто скажи, что я помню её. Что у меня всё в порядке. И я очень её люблю.

Облакам никогда, ни под каким видом, не разрешалось спускаться в Подземное царство. Да и возможности не было: сторож Дракон охранял все подходы и не пропускал никого, кто имел доступ к миру живых. Но только Дракон, даже самый суровый, – всего лишь зверь. Это огромное чудище обожало сахарные косточки. Не волшебные, а самые настоящие – с Земли.

– Ты дружишь в своём детдоме с поварихой? – спросил Облачко.

– Да, я ей помогаю. А она мне иногда добавку даёт, потому что я во всём детдоме самый тощий. А зачем тебе?

Друг не ответил. Просто велел мальчику:

– Прыгай на меня. Полетели.

* * *

Тёмной ночью Облачко № 408 468 завис над горами. Тихо было кругом, пусто. Облака-соседи сладко спали. Его друг, Южный Ветер, явно был далеко – кроны деревьев не шевелились. Внизу, на земле, выли на полную луну шакалы и ухали совы. Пухляк не сводил глаз с линии горизонта – там, вдали, отдыхал от дневных трудов строгий Хозяин Стихий. Что будет, если он вдруг проснётся и обнаружит, что одного из облаков нет на месте? Наказание могло быть страшным. Ссылка на Север, где вечные льды. Или того хуже: прикажет излиться дождём всему, до последней капли. Лёвушка даже не узнает, что его небесный друг погиб – и ради чего принял смерть.

Или ещё обиднее может получиться: пробьёшься, правдами и неправдами, в Подземное царство. Найдёшь там его маму. Но она – как все взрослые – просто не поверит, что Облако может говорить. А если человек, мёртвый, живой ли, не верит – он и не услышит.

Огромная сахарная кость жгла руки. Облачко вздохнул. И – камнем ринулся с небес на землю, скатился по склону горы, к подножию. Выбрал среди множества самую большую кротовью нору. Выкрикнул волшебное заклинание:

– Семь-два-три, мгновенно отопри!

И послушалась земля, раздвинулась.

Пухляк протиснулся в щель: тёмный, мрачный коридор, по стенам мерцают редкие факелы. Вдалеке, уже слышно, огромный Дракон порыкивает: почуял, что в его владениях посторонний. Облачко со всей мочи дунул на сахарную косточку – чтоб чудовище издалека аппетитный запах почуяло.

Недовольный рёв сменился предвкушающим тявканьем. Облачко бесстрашно поспешил вперёд. Цепь, на которой сидел Дракон, натянулась – чудовище спешило навстречу. Увидело кость, облизнулось, проворчало:

– Что надо?

– Войти.

Дракон рванулся вперёд, лязгнули оковы. Пухляк проворно отпрыгнул назад – не дотянулось чудище до угощенья.

– Давай кость – пропущу, – пообещал охранник.

«Ага. А когда обратно буду идти – проглотишь. К косточке на десерт», – подумал Облачко.

– Не годится. Хочешь получить – давай по-другому, – гость помахал сокровищем перед носом Дракона.

– Из супа кость? – Чудище облизнулось.

– Из борща. Поможешь – завтра ещё пять таких принесу.

– Ладно. Говори, чего надо.

– Маму мальчика Лёвы. На два словечка.

– Фотографию давай, – прорычал Дракон.

– Нету.

– Ох, и бестолковые вы, небесные путешественники! Как я тебе её найду, если не знаю, как она выглядит?!

– Но ты же волшебный! – подольстился Облачко. – А мальчишку, сына её, запросто тебе нарисую.

Пухляк сосредоточился и воспроизвёл на стене портрет Лёвушки. После чего попросил чудище:

– Пожалуйста. Ты же читаешь мысли всех – кто здесь, под землёй. Просто просмотри и найди тех, кто о нём думает.

– Бабушек, дедушек, – проворчало чудище. – Тётей, дядей.

– Ещё семь косточек. Завтра доставлю! – поспешил добавить Облачко.

Дракон прищурился, свистнул, рыкнул, пыхнул огнём… И на стене пещеры начали мелькать лица: очень старенькая женщина… ещё одна… Дедуля. Мужчина помоложе.

Дракон вспотел, глаза, и без того красные, стали совсем пламенными. И он напустился на незваного гостя:

– Что ты мне мозги морочишь! Вот: отец его, бабка, дед, тётка. А матери здесь нет!

– Как нет? – растерялся тот. – Ты, наверно, смотрел плохо!

– Если я говорю, что нет, – значит, нет! – окончательно разозлилось чудовище. – Кость сюда давай и вон – а то спалю!

Охранник угрожающе уставился на Пухляка.

– Но ты точно… просмотрел всех, кто под землёй? – упорствовал Облачко.

И еле успел отпрыгнуть – Дракон плюнул в него снопом огня.

Ссориться с чудищем – себе дороже. Хозяину Стихий, конечно, не сдаст, но от предыдущего огненного плевка Облачко почти вдвое усох. А разозлишь стража – вообще осушит.

– На, на, держи свою кость, – поспешно произнёс Пухляк.

И помчался прочь. Снова спрятался в горах, облокотился на снежную вершину и крепко задумался. Неужели Дракон ошибся? Мама Лёвушкина – в Подземном царстве, а он её просмотрел, не заметил? Но такое могло быть раньше. Допустим, в Средние века, когда компьютеров не имелось. А нынче двадцать первый век на дворе, и уже давно Подземелье использует самые современные технологии. Достаточно образ человека Дракону задать – и сразу получаешь ответ: где душа его в настоящий момент находится, чем занята. А тут вдруг: нету такой! Может, действительно? Ошибается не Дракон, а мальчик, и мама его жива? Они ведь, к сожалению, не все одинаково хорошие. Есть среди них такие: порхают, как попрыгуньи-стрекозы, по свету, а малыши, родная кровь, – в детских домах остаются.

И решил тогда Облако: прежде чем к Лёвушке идти, выяснить твёрдо, где всё-таки его мама. За помощью он обратился к верному другу – Южному Ветру. Свистнул особым образом, перебудил спящих зверюшек. Приятель услышал – налетел вихрем, окончательно растревожив сонный лес. Облачко со своей высоты наблюдал и хихикал над тем, как повыскакивали из палаток сонные туристы, заметались: кто пытается имущество, размётанное по лагерю, собрать, кто просто охает.

– Чего звал, Пухляк? – напустился Южный Ветер на Облако.

– Тебе прилететь, что ли, трудно?

– Да мне-то нет! Сёрферы обиделись. Я им такую волну нагнал, а сейчас снова тишь да гладь, – объяснил лихой друг.

– Пусть они позагорают пока, – отмахнулся Облачко. – Мне твоя помощь нужна – человека найти.

* * *

Той же ночью Лёвушка проснулся в своей детдомовской спальне от жуткого воя. Высунул опасливо голову из-под одеяла… Ну, конечно: окно распахнуто, по комнате гуляет сквозняк. Остальные мальчишки крепко спят. Придётся вылезать из тёплой постели, закрывать. Но едва он спустил ноги на пол, как ветром прямо в лицо ударило, отбросило обратно на кровать. Ого! Целый ураган! Как бы стёкла в окнах не выбило!

Лёвка вновь попытался встать, но неизвестная сила расплющила его по простыням. А дальше он увидел: тумбочка, что стояла у кровати, сама собою открывается… И оттуда вылетает самое дорогое, что у него было: мамина фотография и кулончик! В ту ночь, когда она исчезла – навсегда, – Лёва его у порога дома нашёл. С тех пор постоянно носил с собой, прятал от воспитателей и любопытных мальчишек.

– Отдай! – рванул мальчик.

Но кулончик и фотография – будто сами собой – поднялись в воздух и исчезли за окном.