Вы здесь

Неучтенный фактор. Глава 1 (С. Г. Зайцев, 2003)

Глава 1

Последней защитный периметр проходит Вампир, – турбулентно завихряющиеся края проема с тихим чмоканьем смыкаются за ее спиной.

Мы останавливаемся, напряженно вслушиваясь в звенящую ночную тишину, нарушаемую лишь безмятежным шорохом листьев под порывами ветра. Тучи нависают над головой низко, словно плавные обводы гигантских скиммеров, заслоняя свет звезд, но дождя сегодня не будет. По крайней мере, в ближайшие четыре-пять часов. Дождь оказался бы нам совсем ни к чему. Где-то, надрываясь, пронзительно кричит птица. Я сосредоточенно высматриваю глазки камер, расставленных по линии периметра, но замечает их первым Донаван. Глазастый парень. Мы с ним уже вместе два года, и все эти два года я внимательно слежу за тем, как он медленно, но верно набирается опыта и мастерства. Теперь, при его звании сержанта, он может заткнуть за пояс любого офицеришку, вроде меня.

Он лишь молча указывает рукой в необходимом направлении и делает понятный только нам жест. У нас лоцманы, и он может передать информацию с виртуалки на виртуалку, но если по периметру расставлены датчики импульсного сканирования, то нас быстро вычислят. Поэтому приходится гасить даже мысли. Объясняемся жестами, как в древние времена, на заре развития войск специального назначения.

Вообще-то сами камеры нам не страшны. Визуально нас не может засечь ни один прибор, боевой скафандр в режиме станкайера – это идеальная оцифровка окружающей среды, и любые камеры, будь то оптические, инфракрасные или любые другие остаются слепы. Сами-то мы друг друга видим, тут уж наши тактические лоцманы на высоте, но зрелище это не для слабонервного – этакие серые с прозеленью монстры, ночью во сне приснится – на всю жизнь заикой останешься. Но надо заметить, только такая техника мне жизнь и спасала. Мы можем обмануть даже датчики движения, а вот лазерные ловушки, как ни крути, обойти трудновато.

Я бросаю взгляд в ту сторону, куда указал Донаван. Точно: вот он – глазок камеры, хитро укрытый в развилке ветвей на дереве. Даже если внимательно присматриваться, и то не сразу заметишь. Даю семикратное увеличение. Камера наезжает на меня, кажется: даже руку не надо протягивать, просто пальцем коснись, и только. Теперь я могу ее разглядеть во всех подробностях. За пару секунд оцениваю ее технические данные. Этот образец – один из последних разработок. Улавливает не только любой движущийся предмет в радиусе двадцати метров, моментально определяет температуру с точностью до сотой градуса, плотность и даже энергоемкость предмета. Поэтому пробираться приходится в легком скафандре типа Ф-3-19 серии «Фасад». Он тонок и легок, на теле почти не чувствуется, пули его не берут, да и лазер он выдерживает в течение пяти секунд, если долбить в одну точку. Правда, в открытый космос в нем не пойдешь, но фильтры и газовые аккумуляторы, встроенные в оболочку, позволяют дышать в атмосфере с концентрацией кислорода не больше 0,2%.

Сквозь щиток забрала я бросаю взгляд в сторону Сыча и Вампира. Они в моей команде новенькие, взяты только на это конкретное задание, но оценить их способности по достоинству я уже успел. Сыч силен в рукопашном, отличный стрелок, да и ума ему не занимать. Вампир, ну, что скажешь об этой женщине? Умеет вскрыть любой код доступа, в компьютерной технике – Бог… вернее богиня… за последние сутки она уже дважды успела себя показать. Поскан, что стоит чуть слева позади – смышленый малый, отчаянный, про таких говорят – на лету ловит. Единственный, с кем у меня натянутые отношения. Впрочем, у него не только со мной натянутые отношения, он всех подряд задирает – лидерские амбиции выхода требуют. Маломерок, вроде меня, но жилистый, может с полной выкладкой пробежать пятьдесят километров. Видел я его в деле.

Я жестом спрашиваю Сыча, сможет ли он снять камеру. Он уверенно кивает. Отлично, но это на крайний случай. Сейчас нам надо пробраться как можно дальше на территорию противника, не раскрывая своего присутствия. Наша цель – вон то серое приземистое здание в два этажа, что сейчас прячется за густыми зарослями старого леса. Подобраться к нему будет трудно, очень трудно, кому, как не мне, об этом знать. Скорее всего, вокруг него еще один силовой барьер или минное поле с лазерными ловушками, или и то и другое… а еще четыре башни метров по десять высотой, и на каждой своя собственная мощная лазерная установка. Не советую попадать под их прицел. Один залп такой штучки без всяких натуг прошибает защитную оболочку «Фасада» за долю секунды. Вот почему в специализированные подразделения, вроде нашего, берут самых прытких.

Вооружение у нас в отряде в основном легкое, иглометы со стандартными обоймами разрывных игл – для ближнего боя, и лазерные слейеры – для дальнего. Понятное дело, не с таким оружием брать штурмом мощное здание, которое закопалось в землю по самые уши, одна макушка торчит. Это я про верхних два этажа. Но не тащить же с собой станковую ЭМ-пушку, для этого и доспехи нужны другие, тяжелые, на антигравах. Почему на антигравах? Да потому что весит эта пушка почти пятьсот килограмм, а это тебе не походный рюкзак на пятьдесят. Попробуй-ка потаскай на себе такую тяжесть – мало не покажется даже с мышечными имплантами. А они тоже не казенные. Энергию жрут – будь здоров! Харчей не напасешься. Правда, у нас тут у всех специальные энергетические брикеты припасены – десять минут, и ты заправился под самую завязку, да только в боевой ситуации, когда в тебя пуляют, не до брикетов. Это уж можете мне поверить…

Впрочем, нам такая техника и не нужна. Для этого в нашем распоряжении группа Флида. Когда будем готовы к проникновению, она начнет отвлекающий маневр на другом конце периметра, с одновременным «касанием паутины» по всему контуру. Без таких отвлекающих ухищрений нас бы вычислили в два счета даже с нашими доспехами.

Я подзываю к себе Вампира и указываю вглубь территории. Она молча кивает, опускает в гнездо кобуры игольник и достает портативный манипулятор с набором крошечных бимодов. Чего-чего, а пользоваться такой техникой никогда не умел. Вернее сказать, умел, но не достаточно виртуозно. А в ее руках бимоды – отличное оружие против любых датчиков и камер. Она этих жучков словно бы «нутром» чует. Уж не знаю, как, но они у нее порхают, точно по мановению волшебной палочки, подают картинку на виртуалку лоцманов и предупреждают обо всех передвижениях противника задолго до того, как над нами нависнет настоящая опасность.

Бимоды маленькой стайкой срываются с места и несутся в разные стороны, на ходу проводя визуальную разведку и сканируя пространство на предмет лазерных ловушек.

Я киваю Доновану, чтобы прикрывал тылы. Сыч берет на прицел камеру. Вампир занята своим делом. У Поскана тоже ушки на макушке…

И тут до меня доходят волны опасности.

Задание у нас хреновое и чертовски сложное. Когда почти сутки назад мой отряд вышел за пределы связи с базой, нас было шестеро. Сейчас на одного меньше. Клевый погиб по собственной дурости и самонадеянности. Но для такой крохотной группы и один – большая потеря. Меня всю дорогу не покидало гаденькое ощущение, что слишком уж легко мы обходим расставленные ловушки, без особых помех продвигаясь вперед. Складывалось впечатление, будто нами играют, точно шахматными фигурами на доске.

Я поворачиваю голову влево и внимательно всматриваюсь в сумрак ночи, туда, где периметр уходит на девяносто градусов. Опасность идет оттуда. Я делаю шаг в сторону и боковым зрением улавливаю движение Донована. Останавливаю его жестом руки и продолжаю продвигаться, стараясь ступать как можно тише. До смешного: ловлю себя на том, что подсознательно задерживаю дыхание, хотя его-то как раз глушит защитная оболочка «Фасада».

Из-за кустов сначала появляется одна фигура, потом другая. Патруль.

Они идут прямо на меня. Неужели заметили? Или нет?

Делаю осторожный шаг в сторону и застываю, прижавшись боком к стволу дерева. Патруль ступает почти бесшумно, точно боясь кого-то спугнуть, зеркальные забрала шлемов медленно поворачиваются из стороны в сторону, сканируя пространство. Молодцы, ребята, свое дело вы знаете, да только и мы не первый раз замужем. Уже понятно, что нас патруль не видит. Сейчас все зависит от трех переменных: есть ли среди них эмпаты, держат ли они в патруле менгийских кошек и не запаникуют ли мои ребята. Вроде все – тертые калачи, а Вампир – женщина особенная, в ней профессионализма больше, чем во всей нашей группе, она и движений-то лишних не делает, но раз на раз не приходится. Гашу даже мысли. И тут же начинаю испытывать то отстраненное ощущение, когда перестаешь чувствовать себя живым существом. Просто предметом, камнем, например.

Вот уже третий поравнялся со мной, проходит мимо. Дальше – никого. Только трое. Если бы ни датчики и камеры, их можно было бы убрать без лишнего шума. Но и это не наша задача. Наша задача – вон то приземистое здание…

И тут вдруг все начинает идти наперекосяк. Я только краем глаза улавливаю, как вся троица одновременно, точно по команде, вскидывает тяжелые лазерные слейеры и начинает оборачиваться. Время в такие мгновенья для меня послушно приостанавливает бег. Не задумываясь, стреляю прямо в затылок последнему, пробивая голову насквозь вместе со шлемом, мгновенно смещаю ствол и срезаю второго тем же лучом. Охранник не успевает даже вскрикнуть: мощный заряд вспарывает его внутренности. Гнусавое завывание сирены взметается к небесам и будоражит воздух, наполняя его вибрацией. Третьего, который, собственно, и поднял тревогу, гасит Сыч.

– Пробиваемся! – ору я по внутренней связи, уже игнорируя все законы маскировки. Почему не сработали бимоды? Вопрос встряхивает сознание, точно в шейкере, и коктейль из мыслей лавиной несется вразнос, не давая ни единой зацепки.

Сыч одним ловким выстрелом разносит камеру – скорее ради разрядки, теперь это совершенно бессмысленно, а Вампир, сунув сложенный манипулятор в карман на поясе, срывает с бедра и вскидывает наизготовку тяжелый слейер.

Теперь все будут решать мгновения. Пробиться назад нам не удастся: силовое поле по периметру переведено в боевой режим. Придется прорываться вперед, только вперед, и не иначе – взять приступом здание, перебить охрану и персонал, засесть в нем и вызвать подмогу через спутник. Здесь наверняка имеется канал гиперсвязи, не может не быть.

– Вперед! – я бросаюсь первым и сразу же нарываюсь на перекрестный обстрел трех лазерных установок, бьющих с башен.

Донаван реагирует первым, его ответный луч пронзает тьму, точно сверкающая стрела. Он бьет по первой установке, и тут же в перекате через плечо перебрасывает натренированное тело куда-то в кусты – только треск стоит. Земля взрывается огненным фонтаном в том самом месте, где еще долю секунды назад был боец.

Я несусь вперед и слышу за собой лишь топот и смачные шлепки листвы по скафандру. Свет вспыхивает с безудержной яростью – волна света, океан. Режим станкайера все еще в действии, но наше перемещение сейчас не заметит разве только слепой: кусты ходуном, ветки в разные стороны, трава под рифлеными подошвами башмаков мнется…

Тут на моих глазах Поскана накрывает силовой ловушкой: его волочет куда-то в сторону, он хватается за дерево, а потом рука неестественно выворачивается…В крике, рывком, он пытается бросить тело вправо, но его перекручивает, точно тряпку, я слышу, как с треском лопается броня, а потом парня разрывает надвое и дальше ноги тащит в сторону, оставляя на примятой траве кровавый след… Забрало шлема с бликами голубовато-белого света смотрит в мою сторону, его пальцы скребут влажную траву, а потом он роняет голову и затихает…

Донаван выскакивает откуда-то из-за кустов, впереди, не успевает пригнуться, его голова попадает в прицел сразу двух установок, на какое-то мгновенье она высвечивается в темноте ночи неестественно багровым светом, а потом лопается, и я только слышу чавкающие звуки разлетающейся плоти…

Я падаю плашмя на сырую землю, носом в траву, меня накрывает силовым коконом, точно многотонным прессом, если бы ни импланты и экзоскелет доспехов, меня бы сплющило, как горячую болванку. В голове успевает проскользнуть единственная мысль: нас ждали…


Малкис внимательно следил за пультом управления центра виртуального тренинга, непрерывно пожевывая конец зубочистки. Старая привычка еще с тех времен, когда во рту оставалось несколько собственных зубов. Теперь у него вся челюсть искусственная. Неплохо смотрится, если не знать. Улыбка, как у рекламной красавицы. Но привычка осталась, куда же от нее денешься?

Операторская представляла собой миниатюрную рубку космического крейсера – подковообразный пульт управления с многочисленными датчиками, верньерами и независимыми клавиатурами, масса тактических экранов, двумя рядами располагавшихся полукругом в неглубоких гнездах во всю стену.

Если разобраться, то Малкис, с его зубочисткой во рту, просто зря кредиты получал, сидя в своем черном глянцевом кресле на антигравах. В любое время вахты вошедший мог застать одну и ту же картину: длинные ноги вытянуты и покоятся на специальной подставке, спрятанной под панелью, блуждающий взгляд карих глаз рассеян и отрешен, точно ему и дела нет до того, что творится вокруг, а его большая голова на тонкой шее покачивается в такт неслышной мелодии. Музыку он любит, сиглайзер почти никогда не выключается, поговаривали, будто бы он и спит под «ультра-техно-космос». Одно слово – фанат.

Почему адмирал Сотников держал Малкиса в своем штате, могло показаться загадкой только для непосвященного. Малкис был внебрачным сыном младшей сестры адмирала Ефкартаса, печально известного по бойне на Сулине, вот влиятельный адмирал и пристроил своего не слишком умного родственничка на тихое местечко, подальше от себя, дабы иметь поменьше хлопот. Малкис отсиживал кредиты, возясь с курсантами из летной академии «Фобос», которых присылали на форпост «Глитрази» для прохождения практики. Сплошные сопляки – что называется, еще «лазера не нюхали», боевых вылетов не имели, а потому тренироваться сперва им приходилось в нейросимуляторах, в которых виртуально спроектированная реальность максимально погружала будущих вояк в боевую обстановку.

Сейчас взгляд Малкиса поочередно скользил по трем работающим экранам. На одном из них истребитель-МК-96 серии «проктис», из разряда аэрокосмических кораблей среднего класса, пытался уйти от преследования противника в лабиринтах извилистого и узкого каньона. Получалось это у него не слишком удачно, «истребитель» неуклюже переваливало с боку на бок, точно пьяного в стельку. Реакции курсанту явно не хватало: на атаки противника он реагировал запоздало. И рано или поздно это должно было привести к фатальному исходу. А в результате – не сданный зачет.

– Кабздец тебе сейчас будет, тормоз, – пожевывая зубочистку, с некой долей злорадства прокомментировал Малкис, наблюдая за неудачными потугами новоиспеченного пилота. На следующем экране группа вояк пыталась пробиться сквозь плотный огонь лазерных установок. – И вам всем кабздец, – его руки, сложенные на груди слегка шевельнулись. Он осклабился, когда одного из виртуальных бойцов на экране перекрутило, а потом разорвало пополам и окровавленные останки потащило в сторону. – Я же говорил, что каб…

– Малкис!

Малкис чуть не подпрыгнул в кресле. Вот же дурацкая привычка у капитана – входить в операторскую на цыпочках и пугать занятого делом человека. Тем не менее, Малкис поспешил растянуть губы в кривой ухмылке, по его понятиям, означавшей радушие:

– А, Март! Просимулироваться пришел?

– Еще чего! – Капитан Март Оноби, рослый импозантный мужчина, из тех, что непременно имеют успех у слабого пола, картинно взмахнул рукой, точно отгоняя от себя невидимую муху. – У меня теперь местечко – не бей лежачего. Никаких тебе летных часов, никаких нормальных перегрузок. Никакого тренинга, предполетного тренажа и разборов полетов, когда от напряжения ноги ноют, а задница отваливается, – гость бесцеремонно присел на край панели прямо перед оператором, заслонив широкой грудью видимость двух экранов.

– Повезло тебе, – даже не скрывая черной зависти, выдавил Малкис. – Поговаривают, тебя скоро в штаб переводят? Генерал Линкари запросил твое личное дело. Уж там тем более работенка не пыльная. Не то, что здесь, рядом с границами, – Малкис неопределенно мотнул узким, гладко выбритым подбородком куда-то в пустоту, явно намекая на внешний космос, который начинался сразу за мощными переборками базы. – Никаких тебе «волков», никаких сирен боевой тревоги, никаких налетов…

Март улыбнулся. Улыбнулся профессионально, выставляя на показ отменные ослепительно белые зубы. Уж что-что, а это он умел. Он вообще умел ладить с людьми. Умел работать, вернее, создавать видимость работы. Иногда это куда важнее. И еще, он всегда умел навязать ту нехитрую истину, что сам он – Март Лигаст Оноби во всех отношениях – незаменимая личность. Вот и генерал Линкари тоже так считал.

– Мне не просто повезло, я это заслужил, – поправил Март. – В моем личном деле ничего, кроме благодарностей.

Малкис неожиданно заржал, откидываясь на спинку кресла. Уж он-то знал, как Март зарабатывал все эти благодарности. С кем – вась-вась, с кем – кусь-кусь. Он фамильярно подмигнул капитану. Тот неловко кашлянул, одутловатое лейтенантское лицо вытянулось, посерьезнело. Не дурак – намек понял.

– Так ты чего сюда приперся, если не просимулироваться? А-а, понял. – Малкис многозначительно понизил голос. – Ты верно, насчет новой программки? Надо же, всего два дня, как прислали, а слухов – не меряно. Но, ты уж извини, дружище, пока начальство не составит по ней заключение, я не имею права демонстрировать ее кому-либо еще… – Малкис развел руками и вскинул брови. – Но программа классная, сам пробовал. Мне по штату положено. Отличный симулятор. Наши мальчики будут в полном восторге…

– Симулятор чего? – Март нахмурился. Непонятная болтовня Малкиса его раздражала.

– Борделя с Бергана-3, – и оператор снова заржал, крупно сотрясаясь в кресле всем телом.

Этот урод никогда не умел держать дистанцию, с раздражением подумал Март Оноби. Фамильярничает даже с Сотниковым. А тот терпит. Ну да, понятное дело. Кому же охота портить отношение со штабным адмиралом. А вообще-то, этого Малкиса гнать надо в три шеи. И к черту его дядюшку со всеми его дерьмовыми регалиями. Выискался тут еще – герой Сулинской Войны.

– Ты ошибся. Мне нужен Юдгар.

– А, так тебе братец нужен… – разочарованно протянул Малкис, зубочистка пропутешествовала обратно в левый угол рта и там запрыгала: – Он в третьей кабине, второй час оперативного задания повышенной сложности. – Малкис глянул на экран, хрюкнул и довольно осклабился. – Хреново у него там. Половину команды уже потерял, осталось трое. Надо полагать, задание не выполнит, так что порадовать мне тебя нечем…

– Вырубай программу, – жестко скомандовал Март.

– Да ты что! В своем уме? – и без того круглые глаза Малкиса от удивления становятся выпуклыми, как у глубоководной рыбы. – Ты же знаешь, уставом запрещено…

– Лейтенант, мне необходимо срочно поговорить с курсантом Юдгаром Оноби, и у меня нет времени ждать, когда он завершит задачу. Его Сотников вызывает.

Малкис демонстративно отпихивается ногами от пола и отъезжает от пульта управления, складывая руки на груди.

– Ну и что, что вызывает? Будто твой Сотников порядка не знает. Курсант ведь сейчас даже не соображает, что находится в симуляторе, для него это задание – реальное. У него потом крыша поедет, а меня отдадут под трибунал? Сам выключай, если так уж приспичило!

Март пристально посмотрел сначала на лейтенанта, потом на пульт, и на какую-то долю секунды на его лице появляется сомнение… Затем выпрямился и холодно отчеканил:

– Лейтенант, это официальный приказ. Если вы откажетесь подчиниться, я подам на вас рапорт.

Этот может, раздраженно подумал Малкис. Однако как же надо не любить собственного братца, чтобы вот так… Черт бы его побрал. Ему-то что? Его скоро в штаб переведут, поближе к генеральским чинам, он там себе быстро карьеру сделает… А Малкису расхлебывать последствия его сумасбродства.

Но пришлось подчиниться.


ЗАДАНИЕ АННУЛИРОВАНО.

Слова вспыхивают на виртуалке лоцмана в командном диалоговом окне.

Я продолжаю вжиматься носом во влажную холодную траву, накрытый силовым куполом ловушки, и соображаю: с ума они там все, что ли, посходили? Мы еще до лаборатории не добрались! Ну да, нас осталось двое – я и Сыч, где-то еще прячется Вампир, если не погибла, но нас еще рано списывать со счетов…

Неужто все-таки списали?

На долю секунды я ощущаю какую-то перемену во внутреннем состоянии. Знать не знаю, что произойдет в следующее мгновенье, но чувствую: придется действовать…

ЗАДАНИЕ АННУЛИРОВАНО. ПОДГОТОВКА К ВЫХОДУ ИЗ ПРОГРАММЫ.

Это что еще ха хрень? Какой программы? Сбой в лоцмане, что ли? Или с базы кто-то пытается связаться? Некогда думать, сейчас меня должно интересовать только одно – как выжить. Я инстинктивно напрягаю мускулы, импланты срабатывают моментально, адреналин, и без того бурлящий в крови, взлетает до беспредельных цифр. Сердце колотится так, что кажется – на базе слышно. И в то же мгновенье силовой купол гасится, оболочка с треском лопается. Парализующий луч станнера бесшумно взрезает пространство, но я уже бросаю тело в сторону, и ловлю его лишь краем локтя левой руки. Сотни тысяч игл впиваются в плоть. Но боль – это ничто. Перекатываюсь в кусты, вскидываю слейер одной правой, стреляю. Черная фигура на фоне световой волны ломается, точно глиняная, оседает на землю, следующая выпрыгивает из-за деревьев и ловит еще один выстрел. Стреляю точно, безошибочно выбирая наиболее уязвимые точки на защитных доспехах. Ребята, объясните своим работодателям, что негоже экономить на ерунде. Потому что ерунды в нашем деле не бывает. В таком дерьмовом снаряжении можно только в песочнице играться, а не в бой идти…

ВНИМАНИЕ. ПОДГОТОВКА К ВЫХОДУ ИЗ ПРОГРАММЫ.

Строчки символов начинают пульсировать в виртуалке, мешая сосредоточиться. Точно лоцман дохнет, зацепило чем-то, что ли? Но ведь ничего не чувствую, и шлем на ощупь цел…

– Облезете и неровно обрастете! – ругаюсь непонятно на кого, вскакиваю и несусь вправо, не разбирая дороги.

ПОДГОТОВКА К ВЫХОДУ ЗАВЕРШЕНА.

Да черт бы их всех там побрал, совсем сдурели?! Сами же предупреждали, что с базой связи не будет, во избежание, что называется. А теперь, когда до цели осталось рукой подать – вот тебе на!

– Туда! – Сыч выскакивает откуда-то слева, точно черт из табакерки и, пригнувшись, несется наискосок, хватая меня за локоть. Тот самый. Я едва не рычу от боли, но закусываю нижнюю губу и молчу. Наперерез устремляется еще одна фигура, Сыч срезает ее одним точным выстрелом, даже не целясь, от бедра. Впрочем, с самонаводящимся сектором прицела в виртуалке – это не такая уж сложная задача. Конечно, если ты не косоглазый. Но таких в десантный дивизион не берут.

Куда же это он? Ах вот оно!

ПРОГРАММА ВЫКЛЮЧЕНА.

Едва успеваю за Сычом, он на полторы головы выше меня, и ноги у него подлинней. Такому, как я, маломерку, никогда не угнаться за стайером. Сыч, я знаю, даже на дивизионных соревнованиях всех обставлял. Поэтому несусь изо всех сил, но каждый новый шаг неотвратимо увеличивает расстояние между нами. И все бы было не так хреново, если бы ни эта долбанная надпись, которая мельтешит перед глазами.

И тут я слепну, слепну в ту самую секунду, когда Сыч скрывается впереди за кустами. Я цепляюсь левой ногой за что-то жесткое, и тело по инерции летит вперед, пытаюсь сгруппироваться, но когда не видишь, чего ждать, то хрен подготовишься. И потому удар получается жестким, даже чересчур жестким. Сначала о ствол дерева, потом о землю.

Долю секунды лежу и соображаю, в чем дело, потом мысленно отдаю приказ отсоединить нейропорты, и лоцман послушно выключается. Пару секунд жду, потом поднимаю щиток забрала и нетерпеливо сдираю нанокомп с виска, не глядя, зашвыриваю куда-то в кусты. Вот уж никогда не думал, что эта хреновина может вырубиться, да еще в такой момент. Ведь работает зараза на энергии носителя, а энергии из меня сейчас – фонтан, только успевай улавливать. Так что же тогда произошло?

– Лейтенант! – Сыч опять вываливается из темноты, именно вываливается, тяжестью собственного тела продавливая почти физически ощутимый барьер ночного мрака, цепляет меня за локти, вздергивает на ноги. Быстро, одним взглядом оценивает меня. Режим станкайера у Сыча отключен, доспехи заляпаны грязью, забрало поднято.

– Цел? Что происходит, лейтенант? У меня лоцман навернулся.

Понятно, у него те же проблемы.

– Хрен с ним! Куда дальше, ориентируешься?

– Туда! – Сыч срывается с места и за секунду исчезает из вида. Я несусь следом, не задавая вопросов. Ломая кусты, как стадо взбесившихся динозавров, катит волна охранников в легких доспехах. Явно намерены взять нас живыми. Ну, ребята, это дудки…

Скатываемся в какой-то овраг… Точно, был такой на карте. Лоцмана нет, уточняющую информацию извне не запросишь, остается рассчитывать только на собственную память. А если ей верить, то выводит этот овраг прямо к верхним этажам подземной лаборатории, чья крыша сейчас должна скрываться за густыми посадками где-то слева.

Я на ходу выхватываю из гнезд на поясе несколько паутинных гранат и веерным движением разбрасываю их за собой. Ну, братва, держись, сейчас вас ждет большой сюрприз!


– Ну, ты скоро выключишь программу? – Марту не терпелось поскорее покончить с бессмысленным ожиданием. У него еще работы сегодня по горло. И дался же Сотникову этот идиот Юдгар. Уж коли турнули его из курсантского корпуса, так турнули. На кой черт еще устраивать ему беседу на душеспасительные темы…

– Но я же уже… – Малкис ошарашено таращился в экран, где по-прежнему шел бой, зубочистка вывалилась изо рта, но он этого даже не заметил. – Я ее уже выключил…

– Тогда выволакивай его из бокса.

– Но он не отключился.

Опять Малкис дурит, раздраженно подумал Март Оноби. У него эти идиотские шуточки не переводятся.

– Не понял.

– Он не отключился, – Малкис только сейчас переводит взгляд с экрана на капитана Оноби. – Что тут непонятного? Я отключил программу, вывел его из режима погружения… он сам не желает выходить.

– Что ты болтаешь? Ты вообще соображаешь, какую чушь несешь?

И тут Малкиса прорвало:

– Я-то соображаю! Я соображаю, что программа продолжает работать независимо от команд, которые я ввожу, вот что я соображаю! Твой Юдгар каким-то образом продолжает находиться в виртуальности и выполнять поставленную перед ним задачу… Глаза разуй и посмотри на экран! – неожиданно заорал Малкис капитану в лицо, брызгая слюной.

Пришлось Марту снизойти до его предложения. На экране и в самом деле творилось что-то непонятное. Поверх движущейся картинки висело красноречивое сообщение: «Программа завершена». Однако фигурки на экране продолжали бежать вниз по склону, а справа сверху вниз выводились столбцы привычных цифр: показатели пульса, дыхания и артериального давления, характеристики активности головного мозга, а также наличие и тяжесть мнимых повреждений.

Март недоуменно похлопал глазами. До него дошло только одно: происходит нечто из ряда вон выходящее, но что именно? Судя по тому, как орет Малкис – совсем уж чрезвычайная ситуация. Но на то и оператор, чтобы справляться с такими ситуациями… Черт, уж не из-за его приказа с экстренным выходом началась вся эта чехарда, может, какие-то накладки с мозговой активностью у братца? Только этого не хватало. Лишние неприятности ему абсолютно не нужны, хватит и того, что уже есть. Вечно с этим придурком Юдгаром одни проблемы… Наверное, будет лучше, если Малкис разберется сам, без него. Меньше ответственности.

– Мне нужен курсант Юдгар Оноби, – по слогам произнес Март, – и через десять минут я жду его в своем кабинете. Делай что хочешь, но вытащи его оттуда.

Он нервно одернул на себе форму и поспешно вышел вон.

– Вытащи, – проворчал Малкис, тупо глядя в экран. – Как же я его вытащу, если он вытаскиваться не желает… ИскИн!

– Слушаю, – отозвался по внутренней связи бесстрастный голос искусственного интеллекта, отвечавшего за управление всей компьютерной начинки форпоста «Глитрази».

– Кабину №3 отключить от компьютерной сети и обесточить.

– Не могу выполнить команду, – отрапортовал ИскИн. – Программа «Погружение» не завершена, сценарий «Диверсант-26» развивается самостоятельно.

– Именно это я и пытаюсь сделать, болван, – лицо Малкиса побагровело от бешенства. – Отключай кабину!

– Команда принята… – секундная задержка. – Исполнению не подлежит.

– Да какого… Причины?!

– Изменение командного приоритета, нахожусь под управлением стажера.

Малкис мигнул пару раз, провел пальцами по губам, ища зубочистку, не нашел, и снова уставился в точку. До его сознания далеко не сразу дошел смысл озвученных слов.


Что происходило за моей спиной, я знаю в точности, мне для этого даже оборачиваться не пришлось. Все гранатки ложатся рядком, надежно перекрывая проход. Конечно, охранников на территории лаборатории много, человек пятьдесят, не меньше, и все они – профессионалы в своем деле, этого со счетов сбрасывать не стоит, но все же им до нас далеко.

Гранаты крохотные, точно камешки, их в такой темноте и не сразу-то разглядишь, даже если очень присматриваться. А присматриваться им некогда. Им требуется взять нас живыми и выкачать из нас максимум информации. Это их задача. А наша задача – забрать «материал», взорвать лабораторию и живыми вернуться на базу. Они по рукам связаны приказом, а мы – нет. А стало быть, у нас есть преимущество, мы можем их убивать, всех скопом или каждого по отдельности. И когда первые несколько нарвутся на паутину из полимерных нитей микронной толщины, что сейчас сеткой закрывает проход, и посыплются на тропинку мелкими кусочками, то остальные поневоле притормозят, чтобы оценить опасность. Отличная ловушка, вот только надо выбрать верный момент, когда именно ее применить. В самом начале погони нельзя, они еще начеку. Да и оторваться при этом слегка не мешает. А еще хорошо ставить ее на повороте, на узкой лесной тропинке, где густая листва закрывает видимость. Как здесь.

С такой скоростью я не бегал давно. Пожалуй, последний раз года два, когда меня выставили на стайерскую дистанцию вместо Люка, который тогда ногу себе повредил за час до старта. Пришел я, правда, последним, но все же пришел. Сейчас я гнал, наверное, с не меньшей скоростью. Правда, знавал я моменты и похуже. Ничто так не стимулирует, как перспектива словить в спину парочку разрывных пуль из гаусс-винтовки. Если от тебя потом что и останется, то искать это что-то придется в радиусе пяти-семи метров. Когда руководство этих балбесов поймет, что пытаться взять нас живьем бессмысленно, приказ вести огонь на поражение последует незамедлительно. Поэтому, пока они там наверху не передумали, надо уничтожить как можно больше народу.

В темноте, наконец, смутно обозначился противоположный склон – добрались до дна. Топот за спиной слегка стихает:

– Сыч!

Тот замирает на месте настолько неожиданно, что я на него налетаю – точно грудью на скалу наскакиваю, меня едва не отбрасывает назад, но Сыч ловко оборачивается и ловит меня, и снова за левый локоть. Да что же это он, специально что ли?

– Залегаем!

Мы оба быстро окидываем взглядами местность и, не сговариваясь, находим очень удобную позицию для прицельной стрельбы – несколько крупных валунов, заросших по бокам густыми, но низкими кустами, словно специально выложены рядком вдоль каменистого ложа обмелевшего ручейка, бегущего по дну широкого оврага. Галька возле них осклизлая, покрытая густым налетом тины. Если хлынет ливень, валяться нам под ним, уткнувшись мордами в липкую вонючую грязь.

Залегаем.

Охранники выскакивают на нас и сразу же нарываются на такой шквал огня, точно стреляют не два человека, а, по меньшей мере, целый взвод. Луч слейера срезает троих, как ножи газонокосилки – траву. Тот, что прямо напротив меня, вскидывает наизготовку станнер, я стреляю, промахиваюсь, но Сыч ловко срубает его, прошивая голову насквозь ярким высверком. Это тебе в отместку за Донавана.

Охранники настырно лезут все ближе, напролом, почти не скрываясь, словно у каждого из них по несколько запасных жизней, но потом я вижу, как они начинают замедляться, на ходу меняя станнеры на слейеры и гаусс-винтовки с автоматическим прицелом. Значит, все-таки команду дали. Ну что ж, помирать, так с музыкой.

Они бросаются на нас бегом вниз по склону, и я только сейчас обращаю внимание, что их не так уж и много, всего десятка два, не больше. Правда, нас-то всего двое. Первый вражеский луч ударяет по верхушке куста справа от меня, превращая его в пепел, затем над головой начинают визжать сверхскоростные кусочки металла, разогнанные электромагнитными полями гаусс-винтовок до космических скоростей, и склон за спиной от густой очереди мелких взрывов встает дыбом из крошева камней и земли. Приходится отложить слейер и перейти на бесшумное и беспламенное оружие – игломет, иначе нас слишком быстро засекут по огневым точкам выстрелов. Пусть побегают.

Бросаю тело далеко влево, чтобы сменить позицию, нахожу удобный упор и нажимаю на спуск. Слышу лишь сиплое шипение, когда первая сотня игл вылетает из ячеистого ствола, густо засеивая пространство тонкими юркими смертями. Из игольника хорошо стрелять с близкого расстояния, метров на тридцать-пятьдесят, но зато если уж бьешь, то кромсаешь наверняка – доспехи долго не выдерживают, особенно если лупить по одним и тем же зонам. Первый же охранник роняет оружие и хватается за живот, но второй успевает прижаться к стволу дерева, и кора взрывается облаком щепок. Прицеливаюсь и выпускаю следующую порцию игл, бедное дерево, содрогается от корней до макушки, уж если кто и не заслужил такой участи, так именно оно. Когда облако чуть рассеивается, охранника уже нет. Только успеваю подумать, что и этого превратил в дикобраза, как целый и невредимый охранник выскакивает из-за ствола и несется прямо к нам. Иглы врезаются прямо в лицевой щиток забрала, с хрустом вспарывают его, превращая голову бедолаги в фарш из черепных костей, лицевых тканей и мозгов. Прости, парень, ничего личного. Работа такая.

Однако туго же они соображают. Только сейчас залегли. Отстреливаются лениво и несогласованно. Явно время тянут – либо ждут подкрепления, либо нас кто-то обходит с тыла. Но такой радости я им не доставлю.

– Уходим! – командую Сычу, и мы с ним на полусогнутых, мелкими перебежками, незаметно начинаем забирать вправо, там еще одна удобная позиция…

Лучи света с вышек запоздало шарят по валунам, за которыми мы только что скрывались. Привет, ребята, нас уже там нет!

Впереди появляется еще одна живая цепь. Все-таки зажали. Сыч открывает огонь на поражение раньше, чем я успеваю сообразить – давать команду или смываться в узкий коридор. Приходится не отставать. И вдруг прямо за спинами охранников раздается мощный взрыв. Едва успеваем броситься на камни ничком. Пара осколков от брони со свистом пролетает мимо уха и врезается в ствол дерева за спиной. Это кто же их так? Неужели подоспело подкрепление с базы?

Еще один взрыв ложиться едва ли не в пяти метрах от нас. Вжимаюсь лицевым щитком шлема в гальку и мечтаю срочно превратиться в песчаную змею, чтобы закопаться по самые уши. Но взрывов больше нет. Поднимаю голову – крики, вопли, строй врагов сломан. Все несутся – кто куда. И среди всего этого хаоса мелькает чья-то темная фигура. Больше ни хрена разглядеть не могу. Да, вот когда начинаешь оценивать преимущества инфракрасного излучения, приказавшего долго жить вместе со сдохшим лоцманом. Озадаченно смотрю на Сыча, он – на меня, потом, не сговариваясь, срываемся с места и бросаемся в рукопашную…


Бледное лицо Малкиса отсвечивало синюшным оттенком, лоб блестел от капелек холодного пота. Он чувствовал большое желание сбегать в туалет, но боялся оторваться от панели управления. Проблема заключалась не только в том, что бортовой компьютер вдруг выкинул фортель и отказался выводить курсанта из программы. Малкис включил для Оноби нейросимулятор пятнадцатого поколения. Ради эксперимента. Делать этого оператор права не имел, но надеялся, что ничего страшного не случится, да и не узнает начальство, а теперь вот… теперь из-за необдуманного приказа трусливо сбежавшего капитана все прахом пошло, что-то в системе разладилось. И если с этим Юдгаром что-нибудь случится, то с него три шкуры сдерут, и не поможет ему его орденоносный дядюшка… И что теперь делать, он ума не мог приложить. Просить помощи у специалистов форпоста по программному обеспечению он не решался. Может все-таки как-нибудь обойдется?

Он снова облизнул пересохшие губы. А если не обойдется?

Не обошлось. На лоцман пришел сигнал от начальника службы безопасности Каттнера:

– Малкис, что у тебя там? Бортовой ИскИн заявляет, что он перегружен из-за контакта с природным интеллектом. Что за чертовщина? Что за программу ты запустил?

Несколько секунд Малкис сидел, тяжело отдуваясь, и пытаясь придумать подходящее объяснение, в котором он не фигурировал бы главным виновником, но ничего путного в голову не приходило. Пауза затягивалась, поэтому пришлось сказать, как есть.

– У меня курсант в нейросимуляторе…

– Ну так отключи его! – оборвал его Каттнер, не дослушав. – С причальных колодцев поступает сигнал, что ИскИн задерживает работу технического обслуживания крейсеров. На ремонтных доках тоже мелкие неполадки. В конце концов, такого быть не может, чтобы мощный ИскИн был не в состоянии справиться с единственной учебной программой.

– Я уже пытался ее отключить, – Малкис едва не плакал. – ИскИн утверждает, что программа не может быть отключена!

– Что это за программа, черт бы тебя побрал?

– Новый нейросимулятор, его прислали два дня назад.

– Наши программисты с ней ознакомлены? Они дали по ней заключение?

– Нет, я не успел…

– Так какого же черта ты тогда ее включил?

– Но, я же не знал…

– Малкис, у тебя будут неприятности, очень крупные неприятности. Лейтенант, моли Бога, чтобы все поскорее закончилось. Если в этот самый момент «волки» решат устроить вылазку, а мы из-за твоих фокусов не сможем выпустить со стартовых колодцев ни одного звена… то отправишься ты под трибунал. Это самое малое, что я могу тебе обещать.

– Но я ничего не могу сделать, я уже все перепробовал!

– Сделаем. Не дрейфь, – в разговор по лоцману вклинился Шойи, кардониец, видимо, проблема разрослась как раз до уровня главного программиста форпоста, раз ему пришлось вмешаться. Оператор сразу почувствовал облегчение. Ну, если сам Шойи взялся за дело, то лично он, Малкис, уже больше ни за что не отвечает. И слава Богу.




Она выскочила на меня прямо из-за кустов, и я едва не выпустил в нее остаток обоймы, но Вампир с ее феноменальной реакцией успела перехватить мою руку с иглометом. В бледном отсвете луны на нагрудных пластинах доспехов влажно блеснули пятна крови – чужой, естественно, кровь была даже на опущенном забрале шлема. Прошлась по противнику как мясорубка.

Интересно, у нас с Сычом нанокомпы отказали, а как с этим делом у нее?

– Молодец, Вампир, – я хлопаю ее по плечу, звук получается убийственный, точно молотком по стальному листу. Вампир смотрит на меня сверху вниз, я не вижу ее глаз, но взгляд чувствую, неживой он какой-то, как у киборга. Я, конечно, не ментат, но близок к этому.

– Планы не изменились? – говорит, точно камешки бросает – четко, размеренно и монотонно. – Отступаем или пробуем проникнуть в лабораторию?

Я зло скалюсь в ответ:

– Слишком большие потери, чтобы отступать. Предлагаю подняться по стене, захватить одну из башен и оттуда по лифту или лифтовому колодцу спуститься до нижних этажей лаборатории.

– Дело. Другого пути я тоже не вижу.


– Приготовься! – Шойи пересылает сообщение, и Малкису становится не по себе. – Сейчас я его буду убивать. Как только программа сработает, быстро отключай симулятор, иначе у него мозги и в самом деле сгорят.

Малкис подгоняет к себе виртуальную клавиатуру, заносит палец над клавишами, напрягаясь в ожидании. Секунда, две, три…пять… на экране три фигуры, ловко лавируя среди зарослей, пробираются к монолитной стене башни, что виднеется чуть впереди. До нее уже остается не больше пяти метров, когда Оноби делает резкий скачок вправо, почему-то уходя с тропы. И тут же вздымается столб пламени – вспышка, безмолвная и ослепительно-страшная, как огненный смерч.

– Давай!

Малкис одним движением пальца обесточивает симулятор, срывается с кресла и несется к кабинке. Распахивает дверь, врывается, срывает нейрошлем с курсанта. Датчики отваливаются сами, худощавый узкоплечий парень, бледный, с посиневшими губами, лежит в ложе, его грудь едва поднимается в неровном дыхании, волосы на голове слиплись от пота.

Ну, слава Богу! Жив!

Малкис хлопает парня по щекам – никакой реакции.

– Эй, Юдгар… Юдгар Оноби… черт! Да очнись же!


Ночная темнота вокруг громоздилась неясными силуэтами кустов и деревьев, и все это мелькало с бешенной скоростью, когда мы втроем сломя голову неслись к одной из башен. Я знал, что меня сейчас убьют – чувство было острым и отчетливым. Проклятье! Я не хотел подыхать. Но я знал цену собственной интуиции. Охотились на меня, именно на меня, а не на Вампира или Сыча.

Я пытался высмотреть опасность, но так и не смог понять, откуда она исходит.

До башни оставалось-то всего несколько ярдов, когда впереди, всего в паре шагов рванул взрыв. Я успел лишь заметить ослепительно яркую вспышку, грохота не было, был только удар, и этот удар обрушился на меня с такой силой, что чернота, накатившая на сознание, показалась благодатным спасением от боли. Но сквозь эту темноту кто-то принялся меня трясти и шлепать по щекам. Сквозь муть перед глазами с трудом различаю какого-то урода, похожего на пугало. Враг? Тело действует автоматически, руки взлетаю к горлу противника. Стискивают его железной хваткой. Но тут налетают другие, отрывают от несостоявшейся жертвы, с силой выкручивают руки, едва не ломая, и оттаскивают прочь.

И только пару минут спустя я вдруг начинаю соображать, что зовут меня Юдгар Оноби, и что человек, которого я чуть не придушил – лейтенант Малкис. Вот тогда-то мне и становится по-настоящему хреново.