Вы здесь

Невыполнимые советы и конкретные ответы по воспитанию. Введение (Иван Котва)

Введение

Эта книга написана для родителей любого возраста, да и психологам будет полезно ознакомиться с ней как специалистам и как родителям. Согласитесь, что абсолютное большинство людей на планете является родителями. Даже те, кто по разным причинам не имеет собственных биологических и приемных детей, компенсируют удовлетворение этой потребности через братьев, сестер, соседей, коллег, животных, игрушки и прочее. Согласно Эрику Берну, известному американскому психологу, в каждом человеке живет Родитель, Взрослый и Ребенок. По замыслу Берна, эти социальные роли присущи всем людям, потому что они являются социальными стереотипами мышления, эмоционального реагирования и поведения. Получается, что эта книга для всех людей. Зачем я хочу, чтобы ее прочитали? Что именно удивительного я хочу сказать помимо того, что уже сказано? Вот эти вопросы имеют важное значение для читателей. Во-первых, я хочу сказать как можно лаконичнее о многом. И моя первая книга на эту тему напоминала набор афоризмов и страдала недоговоренностью. Сравнивая свою книгу с книгой Бенджамина Спока, которую я, как родитель, читал не всю, а отрывками, делаю вывод, что «толсто» писать не нужно. Уж очень она толста! Я люблю выражение Антона Чехова: «Краткость – сестра таланта». Так что в своей книге, которую вы держите в руках, я постарался соединить краткость и понятность.

Во введении принято писать про форму, объем и содержание. Во-первых, по форме книга не должна быть сборником афоризмов, которые говорят кратко о многом и очень неконкретны, к тому же афоризмы каждый додумывает в меру своей компетенции. Она должна и по внешнему виду напоминать книгу, а не брошюрку-методичку для внутреннего секретного пользования педагогов. Во-вторых, книга должна быть минимальна по объему, удобно носиться и перевозиться, как шпаргалка для родителей и не только. В-третьих, важно, чтобы по содержанию она была легко читаемой, интересной и полезной, а значит, не учебником для родителей, взрослых и детей, как им жить, а лишь примером и намеком разных вариантов, пригодных для выбора. Даже вернее, будет понятно, как не надо, а как надо – каждый решит сам.

Продолжаю отвечать на вопросы самому себе, которые были в первом абзаце. Отвечая на первый, мне очень хочется, чтобы эту книгу прочитали. В ней я показал, как можно жить по-другому, чем я наблюдаю. Чуточку добрее, чуточку спонтаннее, чуточку веселее, чуточку счастливее. И когда вокруг меня люди станут вот так «чуточку…», мне будет приятно жить. Так что понятно, что написана эта книга (как, наверное, и любая другая) для себя. Следующий вопрос к себе – что удивительного в этой книге. В чем же она удивительна? В том, что эта книга содержит в себе опыт и знания практикующего психолога, который за свою практику встретился с тысячами клиентов, и эти встречи позволяют делать некоторые выводы. В книге приведен интересный принцип «парадоксальной интенции» – такой метод предложил и разработал Виктор Франкл, известный австро-американский психолог. Смысл этого метода заключается в том, что человеку, бывает трудно сделать то, чего он хочет добиться, но будет сделать это легко, если он разрешит себе не делать этого. Например, при большом желании уснуть, страхе покраснеть или заикаться противостоять этому практически невыполнимо. Здесь можно напомнить о принципе «белой обезьяны», суть которого заключается в том, что попытка заставить себя не вспоминать о белой обезьяне в ближайшие полчаса приведет к обратному результату. И В. Франкл показывает, что разрешая себе не спать – легко уснуть, разрешая себе заикаться – легче становится говорить, разрешая себе покраснеть – становится нелегко это сделать.

Итак, эта книга является учебником жизни, прочитав который, человек становится добрее и счастливее независимо от того, хочет он этого или нет. Некоторые знания действуют безупречно, особенно знания психологии. Мой уважаемый автор С. М. приводит такой пример с собакой: «Если человек перелез через забор и был покусан собакой, то это несчастный случай. А вот если на заборе есть надпись «Осторожно, злая собака!», а человек все равно лезет через этот забор, то это уже называется по-другому». Еще можно привести один пример, который мне нравится, и я его привожу студентам на занятиях. Я вижу, что у машины на колесе «грыжа», а водитель тут же сидит в машине. Я подхожу и говорю ему: «У вашего автомобиля на переднем колесе образовалась «грыжа». Все, мне больше нечего сказать этому водителю, я ведь не мастер по колесам. Но от этого знания, которое я ему передал, уже невозможно избавиться. Он может поехать в шиномонтаж, он может сам поменять колесо, он может потихоньку поехать в автосервис, но ему надо будет обязательно что-то сделать. До этого он не знал и был в опасности. Но теперь он знает, и ему придется с этим что-то делать. Вот такое бывает коварное знание. И некоторые знания психологии такие же. Кое-что вы узнаете, и вам будет трудно избавиться от этого знания, и поневоле вы что-то будете делать. Не полезете же вы добровольно через забор, за которым сидит злая собака, которая хочет вас покусать.

Понятно, что моя роль при написании этой книги лишь заключалась в том, чтобы что-то отделить, что-то присоединить, что-то исключить, что-то объединить, что-то интерпретировать, и, наконец, что-то домыслить ко всему тому, что уже давно придумано. Самое полезное то, что после прочтения книги многим будет понятно, что быть родителем легко и интересно и не требует специального напряженного поведения или настроения, просто живите и радуйтесь – и вы воспитываете. Вы становитесь свободными от социального давления, которое заставляет вас воспитывать своих детей.

Парадоксальная интенция Франкла, о которой я сказал выше, представлена в разных направлениях практической психологии под другими именами. Например, в гештальт-терапии ее называют «усилением симптома», в психотерапии Вирджинии Сатир она представлена «гиперболизацией семейной роли», у Франка Фаррелли – провокационной психотерапией.

Размышляя о будущей книге, я думал о том, что мне придется сказать неприятные слова в адрес педагогов и родителей. Мне даже хотелось в предисловии заранее принести педагогам извинения, чтобы они не обижались на меня, а потом решил, что не буду просить. Пусть обижаются, пусть злятся, защищаясь, обвиняя меня в поверхностном подходе или обобщении. Пусть, думал я. Ведь на самом деле мне важно (так же как и настоящим педагогам), чтобы наши дети росли в обстановке любви и открытых чувств. И если я затрону чувства каких-либо учителей, то они, назло мне, поневоле будут стараться вести себя не так, как я их представляю.

Хочу в начале моего повествования указать на один немаловажный момент. Моя мама всю жизнь проработала учителем и являлась настоящим примером профессионализма. Ее уважали и дети, и родители, и коллеги. Школа была ее вторым домом, а иногда и первым, всю жизнь. Когда я подрос, то помогал проверять тетради. Думая сейчас, в чем секрет ее мастерства, уверен, что оно было связано с ее доверием детям, с ее открытостью, с ее эмоциональностью: что чувствовала, то и выражало ее лицо. Мне иногда даже хотелось, чтобы она была немножко поважнее, посолиднее. Но ее авторитет заключался в ее непосредственности. Я понимаю, что она жила школой, детьми. Говоря современным психологическим языком, она была конгруэнтной (конгруэнтность – соответствие поведения, мысли и речи эмоциональному состоянию, переживаемому в этот момент), что является одним из показателей профессионализма не только педагогов, но и большинства гуманитарных профессий. В некоторых вопросах в то время я не всегда был бы с мамой согласен. Сейчас согласен и с профессиональной точки зрения, и с обыденной, будучи отцом пятерых детей, которыми горжусь. С другой стороны, те педагоги, кто на самом деле любит детей, но просто не владеют опытом проявления своих чувств, будут, может быть, мне благодарны, хотя книга для родителей.

Милые родители, вы не сможете следовать этим трудным, на самом деле, невыполнимым советам, но у меня есть уверенность, что они будут жить в вашей голове и иногда влиять на ваши поступки – и осознанно, и неосознанно. Даже если вы не согласитесь со мной, то отношение к самим себе и к детям может измениться, оно уже меняется, потому что я рядом с вами. Я тоже родитель, но я еще и психолог-консультант, и потому мне приходится выслушивать самые необычные жизненные ситуации и помогать разбираться в них, взглянуть на эти ситуации с точки зрения психологии. В этом случае я, как правило, рядом с детьми. Но и вообще, мы не по разные стороны баррикады, только мы стараемся играть и роли родителей («дай дневник»), и роли взрослых детей («у-у-тю-тю-тю») вместо того, чтобы жить непосредственно и спокойно, а главное – свободно и счастливо.

Люди зачем-то перестали быть непосредственными, стали взрослыми. И удивительный мир отвернулся от них, стал прагматичным и меркантильным, агрессивным и жестким. Все это придумано, чтобы не смотреть внутрь себя, где всегда живет ребенок – жизнерадостный и любопытный.

Будьте детьми и не стесняйтесь этого.

Переход в так называемую взрослую жизнь не сулит ничего хорошего для ребенка – и кто придумал эту взрослую жизнь с какими-то нормами, обязанностями, вежливостью, этикетом, ритуалом, скандалами, пьянством и болезнями! Не лучше ли всему человечеству отказаться от «взрослой» жизни и жить счастливо, непосредственно, с радостью, смехом и играми? Может стать всем счастливыми и веселыми, всегда улыбающимися людьми? Ну и пусть, что мы будем выглядеть сумасшедшими.

Может быть, раньше и требовались какие-то жесткие рамки (хотя я не уверен, что требовались), чтобы выжить в борьбе за существование. Вот тогда жизнь постепенно превращалась в борьбу, а вся прелесть жизни осталась как бы вне самой жизни. Зачем бороться за такую жизнь, где каждый друг другу враг или соперник? Так хочется, чтобы люди пришли к простому пониманию счастливой жизни. Парацельс (средневековый врач и мыслитель) сказал, что Бог ничего не придумал, кроме рая, наше грехопадение – в невозможности осознать это.