Вы здесь

Мятежный остров. 1 (С. И. Зверев, 2014)

1

Майор ВДВ Андрей Лавров, которого за глаза сослуживцы уважительно называли Батяней-комбатом, проснулся на рассвете. Ныло измученное долгим переходом тело, чесались следы от укусов тропических насекомых. Комбат не сразу вспомнил, где и почему он находится. Он лежал на настиле, устроенном им вчера в ветвях дерева.

Солнечный свет еще не пробился сквозь заросли, но уже золотил верхушки деревьев. Еще хотелось спать, глаза слипались, однако сработал внутренний биологический будильник. Нельзя подолгу оставаться на одном месте, иначе тебя обнаружат, нужно идти вперед. Задание выполнено, хотя двое боевых друзей и отдали ради этого жизни. На войне всегда так. Тебе кажется, что ты уцелел из-за своего невероятного везения. Но каждый погибший тоже считал себя везучим… до поры до времени, пока не пришлось расстаться с жизнью. И теперь Батяня жил за себя и за своих погибших друзей. Он не мог подвести их, он обязан был уйти от погони, вернуться на Родину. Иначе зачем они погибли, ради чего?

Какое именно задание выполнял, на этом он старался не зацикливаться. Не всегда до конца знаешь, в чем именно тебе пришлось участвовать. Ты лишь винтик в большой геополитической игре. Теперь требовалось сосредоточиться на отходе. А это самое сложное, поскольку противник не знает о твоем появлении, но про отход осведомлен наверняка и полон решимости выместить на тебе свою злость за сорванные планы, за успехом которых стояли должности, звания и награды.

Майор соскользнул с настила на землю, забросил автомат за спину, умылся, вылив воду из скрученного в рожок пальмового листа. В глазах посветлело. Держа второй отломанный лист, как рог для питья, Лавров вылил чистейшую дождевую воду в широко раскрытый рот. Жадно сглотнул. Прохладная свежесть бодрила. Теперь уже отступила появившаяся после ночлега под открытым небом ломота в костях. Батяня вернул себе силы и веру в собственное будущее.

Он медленно пробирался сквозь тропический лес. Именно пробирался, а не шел. Растительность здесь развивается стремительно. Местами приходилось прорубать себе путь почерневшим от времени мачете. Лавров продвигался в сторону моря, ориентируясь по солнцу. По его расчетам, к вечеру должен был добраться до береговой линии, а там его заберут свои. Главное успеть.

Чавкала под ногами раскисшая от влаги земля, шуршала и при каждом шаге резко начинала вонять палая листва. Джунгли наполнялись тревожными звуками. Вот пронеслась над головой, прыгая с ветки на ветку, стая обезьян. В стороне захлопали крыльями и взмыли над деревьями птицы.

«Это я их спугнул? Или кто-то другой?» – промелькнула мысль.

Не хотелось думать о том, что преследователи приблизились за ночь, идут по пятам, используя проделанные его собственным мачете ходы. Результат в таком случае был предрешен. Его догонят прежде, чем удастся выйти к морю.

Майор засунул мачете в самодельные ножны. Теперь он старался идти, не оставляя следов. На землю почти не ступал, перебираясь через поваленные деревья, прыгал с одного лежавшего ствола на другой. Вскоре вдалеке послышался собачий лай. И это было плохо. Превосходно тренированный Лавров мог обмануть в джунглях людей, но не зверя. Зверь не думает, не строит догадок, он подчиняется инстинктам.

«Быстрее, быстрее», – подгонял себя комбат.

Как ему говорили, впереди путь преграждала река. Можно было попытаться уйти по ней, сбить со следа собак. Проточная вода снесет запах. Любая река рано или поздно впадает в море. Собачий лай приближался. Батяня вновь взялся за мачете. Теперь уже он не таился. Летели брызги от рассекаемых сочных лиан. Сок почему-то, как казалось Лаврову, смердел мертвечиной. В джунглях всегда пахнет мертвечиной. Тут все живое постоянно отмирает, гниет, распадается, превращаясь в слизь и грязь.

Впереди забрезжил просвет, послышалось журчание воды. Деревья расступались. Майор выскочил на высокий берег неширокой реки, которая проложила себе глубокое русло между двух холмов. Внизу высокого, метров двадцать, обрыва бурлила вода. Потоки накатывались друг на друга, пенились, шумели. Спуститься вниз не представлялось никакой возможности. Лай собак приближался. Справа, метрах в двухстах над глубоким руслом покачивался канатный мостик.

Лавров побежал к спасительной переправе. Он мчался почти по самому краю обрыва, чтобы не мешали деревья и кустарник. Влажная земля чавкала и тряслась под ним. С крутого обрыва то и дело срывались, откалывались пласты земли, падали в бурную воду. Андрей резко обернулся. Собаки – три огромных черных ротвейлера уже выскочили из зарослей и настигали его. На ходу Лавров дал по псам короткую очередь. Он не рассчитывал попасть в них на ходу, просто хотел испугать, задержать хоть на немного. Псы шарахнулись в заросли. Батяня выбежал на мостик. Тут же пришлось схватиться за растрепанные джутовые канаты, служившие одновременно вантами и перилами. Настил под ногами ходил ходуном, словно живое существо, пытающееся сбросить с себя того, кто осмелился ступить на его спину. Далеко под ногами шумела, бурлила вода. Упадешь, снесет, размажет по камням.

Шаг, еще один, еще…

Лавров даже не увидел, а почувствовал, как мускулистый ротвейлер ворвался на мост. Андрей обернулся. Пес стоял на настиле, широко расставив лапы, балансировал, не решаясь двинуться дальше. Но все же решился и бросился вперед. Лавров на несколько секунд отпустил перила и выстрелил. Пес дернулся, завертелся волчком и сорвался в бурный грязный поток. Еще только раз показалась его голова и исчезла во вспененной реке.

Два других ротвейлера застыли в нерешительности перед настилом. Будто решали, кому идти первым. Лавров не стал терять время, он, как мог быстро, добрался до другого берега. Злобные псы уже ступили на раскачивающийся мост, грозно рявкали, скаля зубы, брызгали слюной. Андрей схватил мачете и стал перерубать канаты, на которых висел ненадежный мост. Летели клочья растрепанной джутовой веревки и щепки от стволов деревьев, на которые та была намотана.

Удар, еще удар… Псы, балансируя, подбирались все ближе. Наконец одна из веревок оказалась перерублена. Настил тут же вывернулся. Ротвейлеров выбросило со скрученного помоста. Псы с жалобным визгом полетели в реку. Еще несколько ударов. Из зарослей на другом берегу выбежали низкорослые люди в военной форме, на ходу открыли по Батяне беспорядочный огонь. Но они опоздали. Еще один удар, и подвесной мост оторвался. Длинный, извивающийся, подобно дракону, он полетел в воду. Течение подхватило его, понесло, прибило к противоположному берегу. Теперь, чтобы преодолеть поток, восстановить мост, преследователям понадобится как минимум полдня – перебросить веревки, зацепить настил, закрепить его. Этого времени с избытком хватит, чтобы оторваться от погони. К тому же псов уже нет, их унесла река.

На душе повеселело. Появился реальный шанс спастись. Батяня бросился в заросли. Однако реальность всегда преподносит сюрпризы, и необязательно приятные. Впереди полыхнули вспышки выстрелов. Сразу же стало понятно, что там самое малое шесть стволов. Но не факт, что все, кто имел оружие, стреляли. Короткие очереди звучали и с противоположного берега. Батяня длинно и забористо выругался, прижимаясь к земле. Только теперь он понял, что весь его отрыв от погони был не чем иным, как специально подстроенным путем в «мышеловку». Он недооценил противника. Его гнали вперед к этому подвесному мосту, а впереди уже была готова засада. Лавров машинально ощупал подсумок. В нем имелось еще два снаряженных рожка. Один, наполовину расстрелянный, был присоединен к автомату. Три гранаты лежали в карманах камуфляжа. Вот и все. Негусто, если считать, что против тебя не меньше десятка вооруженных людей. То, что они хлипкие и низкорослые азиаты, роли не играет. Сейчас не рукопашный бой, а перестрелка. У кого больше патронов и гранат, тому и улыбается судьба.

Оставалось лишь подороже продать свою жизнь, а если повезет, правда, на это имелся лишь один шанс из тысячи, прорваться, уйти в джунгли.

Противник не спешил. И тактика была верной. Чем дольше идет бой, тем больше расходуется патронов. Лавров стрелял одиночными, посылая пули на вспышки выстрелов. Судя по всему, ему удалось убить или хотя бы вывести из строя троих. Получалось, что теперь ему противостоят пятеро, если не считать тех, кто находился на противоположном берегу. Хотя им его было не достать.

Сухо щелкнул спусковой крючок. Патроны в магазине закончились. Андрей вытащил гранату, отогнул усики и выдернул зубами кольцо, освободив предохранительную скобу. Бросать не спешил, выжидал, пока противник поверит, будто бы у него закончились патроны. Вскоре стрельба с обеих сторон стихла. В зарослях обозначилось движение. Когда в прогалине возникли две пригнувшиеся фигуры, комбат метнул гранату и вжался в землю.

Громыхнуло. В стороны полетели клочья земли и разорванных взрывом тел. Прогалину заволокло дымом. Андрей перезарядил автомат и припал глазом к прицелу. Сквозь дым полыхнули вспышки. Батяня выстрелил в ответ.

– Черт, промазал. Поспешил, – пробурчал он, после того как вспышки повторились.

Он чуть не пропустил момент, когда в воздухе мелькнула брошенная в его сторону навесом граната. Еле успел прижаться к земле и закрыть голову руками. Вырванный клок влажного дерна упал прямо перед лицом.

Страх постепенно ушел, как это иногда случается во время боя. Лавров уже не думал сильно наперед, хватало решения локальных, краткосрочных задач. Стрелок переместился поближе, значит, следует его или убрать, или отогнать. Противник пристрелялся к твоей позиции – следует ее сменить. А вот что получится в результате, не так уж и существенно. Жизнь одна. Потеряешь ее? Такова судьба. Повезет – уцелеешь.

И тут в небе со стороны моря послышался звук вертолетных винтов. Судя по гулу, машина шла низко, над самыми деревьями.

– Этого еще не хватало. – Батяня грешным делом подумал, что к его преследователям подоспело подкрепление.

Подозрение только усилилось, когда из-за деревьев с ревом выскочил старый американский вертолет, печально известный герой вьетнамской войны – Bell UH-1 «Ирокез». Машина была без опознавательных знаков, выкрашенная почему-то в густой лиловый цвет. За широко сдвинутой дверкой мелькнул ствол крупнокалиберного пулемета. Грохотнула очередь. Все до единого выстрелы угодили в противоположный берег. В ответ послышалась беспорядочная стрельба. Пули чиркали по бронированному днищу машины, не причиняя ей никакого вреда.

Происходило что-то не то. Военный вертолет выкрашен в дурацкий лиловый цвет. Кем? И почему, зачем? Стреляет по «своим»? Или же прилетели за Лавровым забрать его? Но кто прислал, почему, откуда узнали, что он именно здесь? Вертолет ушел на разворот, а когда появился вновь, Андрей явственно рассмотрел пулеметчика. Вернее будет сказать, пулеметчицу.

На гашетку давила привлекательная, можно уверенно сказать, чертовски красивая молодая женщина, или все-таки девушка… Ее длинные волосы нещадно трепал ветер, идущий от вертолетных винтов. Она высматривала кого-то внизу. Ушла еще одна очередь, теперь уже в этот берег. Пули прошили землю, поднимая фонтаны из грунта и пучков травы. Оставаться в зарослях значило сидеть и ждать попадания в тебя очереди. И Лавров рискнул. Когда вертолет появился вновь, он выскочил на берег, замахал руками.

Пилот завис, остановил машину, и вертолет стал медленно покачиваться над руслом реки. Батяня не услышал слов, которые ему кричала женщина за пулеметом, но он прочитал их по губам.

– Быстрее, уходим! – и кричала она это по-русски.

Из проема упала веревочная лестница. Старый «Ирокез» стал сдавать хвостом вперед. Нижняя перекладина промелькнула перед лицом Лаврова. Уцепиться за нее Батяня сумел только со второй попытки. Внизу виднелись вспышки выстрелов. Сверху грохотал пулемет. Лестницу сильно раскачивало. Вертолет начал набирать высоту. Андрей мертвой хваткой вцепился в нижнюю перекладину веревочной лестницы. Пулемет смолк. Майор Лавров поднял голову. Из проема выглядывала молодая пулеметчица с растрепанными волосами.

– Получилось! – крикнула она.

И тут, словно кипятком, обожгло руки Батяни. Из его простреленных автоматной очередью кистей брызнула и потекла широкой алой лентой кровь. Ветер винтов рвал ее, разбрасывал в воздухе крупными кляксами. Непослушные пальцы сами собой расходились, соскальзывали с перекладины, хоть Батяня что было силы сжимал их.

Фаланги соскользнули с перекладины. С отчаянным криком Лавров полетел с головокружительной высоты в пенящуюся на камнях темно-красную от смытого грунта воду.

– Аа-а!..

Внезапно перехватило дыхание, крик прекратился. Отдалились и через мгновение исчезли шум винтов, звуки стрельбы.

– Дядя Андрей! Дядя Андрей! – Кто-то тряс его за плечо.