Вы здесь

Молитвы Ксении Петербургской. Житие блаженной Ксении Петербургской (Т. В. Лагутина, 2012)

Житие блаженной Ксении Петербургской

К числу истинно блаженных, которые прошли весь нелегкий путь нравственного самоусовершенствования и всецело посвятили себя служению Богу, несомненно, принадлежит глубоко чтимая в России Ксения Григорьевна Петрова, жившая в XVIII веке.

Родилась Ксения блаженная между 1719 и 1730 годами и свой спасительный подвиг несла в Петербурге. К сожалению, никаких сведений о том, кем являлась блаженная Ксения по происхождению, кто были ее родители и где она получила образование и воспитание, не сохранилось. Однако с большой долей вероятности можно предположить, что семья принадлежала к благородным кругам и отнюдь не бедствовала, потому что мужем Ксении Григорьевны был Андрей Феодорович Петров, состоявший в ранге полковника и служивший певчим в придворном хоре. Будучи женой полковника, Ксения Григорьевна, ничем не выделялась из множества своих современниц, не имела никаких заслуг ни перед Церковью, ни перед родиной, а потому и не осталось об этом периоде ее жизни никаких воспоминаний и документов, которые бы пролили свет на детство, юность и замужество святой мученицы. Зато в народе она хорошо известна как подвижница Божия, как блаженная Ксения. Сохранилась в православной народной памяти и причина, послужившая поводом к полному отречению от мира, мирских радостей и привязанностей для молодой женщины. А причина оказалась страшной – неожиданная, внезапная смерть горячо любимого мужа. Кончина Андрея Феодоровича Петрова была настолько быстрой, что он ушел из жизни без христианского приготовления.

Двадцатишестилетняя вдова, потрясенная ужасным событием, решила сказаться безумной, чтобы, принеся в жертву Богу самое ценное, что есть у человека, – разум, умолить Создателя помиловать безвременно и так неожиданно скончавшегося супруга. Во имя спасения Андрея Феодоровича она отказалась даже от собственного имени, приняв имя мужа. Так, под его именем, блаженная Ксения и прошла оставшийся жизненный путь, принеся на алтарь Божий дары всеспасительного подвига любви к ближнему.

Свое желание казаться безумной Ксения воплотила в день похорон мужа. Когда гроб с телом покойного Андрея Феодоровича повезли на кладбище, вдова надела на себя его одежду – камзол, кафтан, штаны и картуз – и в таком костюме пошла в траурной процессии. Родственники и знакомые Ксении Григорьевны отнеслись к этому с большим сочувствием. Они были уверены, что разум молодой женщины не выдержал разлуки с любимым супругом и она лишилась рассудка. Ксения же не разубеждала их, напротив, продолжала играть роль вдовы, обезумевшей от постигшего ее несчастья. Обращаясь к присутствующим, она говорила: «Андрей Феодорович не умер, но воплотился в меня, Ксению, которая давно умерла. Не зовите меня больше Ксенией, но зовите меня Андреем Феодоровичем». Непрестанно повторяя эти слова, Ксения стала скитаться по улицам Петербурга, сообщая всем, знавшим ее, что «Ксеньюшка моя скончалась и мирно почивает на кладбище, аз же, грешный, весь тут».

После смерти мужа Ксения унаследовала все имущество Андрея Феодоровича. Среди прочего ей отошел дом, которым владел полковник Петров. Дом этот находился в приходе церкви апостола Матфея на Петербургской стороне и был достаточно большой. Супруги занимали только одну его половину, а вторую сдавали. Квартиранткой их была одна благочестивая христианка по имени Параскева Антонова, давно и хорошо знавшая Ксению и бывшая с ней в дружбе. После похорон Параскева утешала «лишившуюся рассудка» безутешную вдову и все приговаривала: «Как же ты будешь жить теперь, матушка?». На эти причитания сердобольной подруги Ксения, уже начавшая свой подвиг юродства, отвечала: «Да что, ведь я похоронил свою Ксеньюшку, и мне теперь уже ничего не нужно. Дом я подарю тебе, только ты бедных даром жить пускай; вещи сегодня же раздам все, а деньги в церковь снесу, пусть молятся об упокоении души рабы Божией Ксении». Услышав такие слова, Параскева Антонова стала упрашивать Ксению не делать этого, ведь ей самой нужно будет на что-то жить и кормиться, но та не слушала доводов женщины и твердо стояла на своем: «Господь питает птиц небесных, а я не хуже птицы. Пусть воля Его будет».

Тогда Параскева, жалея «тронувшуюся умом» подругу, предупредила родственников Андрея Феодоровича о принятом вдовою решении и умоляла их отговорить ее. Антонова считала намерения Ксении неразумными и обрекающими на нищенское существование. Встревоженные известием родственники подали прошение начальству покойного полковника о том, чтобы обезумевшей Ксении не позволили раздать перешедшее к ней по наследству имущество. После того как прошение прошло все необходимые инстанции, Ксения была тщательным образом освидетельствована, в результате чего ее признали абсолютно здоровой и оставили за ней право распоряжаться имуществом по своему усмотрению.

Родственники были поражены таким решением. Они полностью уверовали в безумство молодой женщины, но поделать ничего не могли. Несчастные, они не понимали, что после смерти супруга в ее душе совершался великий переворот: происходило полное перерождение плотского человека в духовного. Неожиданная кончина горячо любимого мужа, в котором сосредоточивалась вся цель и весь интерес существования, показала Ксении, сколь оно непрочно и суетно. Она вдруг поняла, что настоящего счастья в этой жизни быть не может, что все земное служит лишь помехой, препятствием для обретения истинного счастья на небе, в Боге.

Постигнув смысл своего временного существования, Ксения решила освободиться от всего земного, лишить себя всех мирских привязанностей. Она раздала все, что имела, бедным, дом подарила Параскеве Антоновой, а сама осталась ни с чем, чтобы уже ничто не препятствовало достижению поставленной цели. Облачившись в костюм мужа, Ксения стала уверять всех в том, что Андрей Феодорович Петров не умер – умерла его жена, Ксения Григорьевна. Она перестала откликаться на свое имя и охотно отзывалась, если ее называли Андреем Феодоровичем. Так, в мужском костюме, и скиталась блаженная по улицам Северной столицы.

Какого-либо определенного места жительства у Ксении не было. Однако чаще всего ее видели на Петербургской стороне в районе прихода церкви Святого апостола Матфея, где в небольших деревянных домиках жили небогатые люди. Встречным знакомым или обращающимся к ней по имени принявшая подвиг юродства с досадой говорила: «Ну какое вам дело до покойницы Ксении, она вам ничего худого не сделала».

Странный костюм Ксении, ее невразумительный разговор, кротость и незлобие очень часто давали повод для глумления злым людям и, в особенности, уличным шалунам-мальчишкам. Но в мыслях Ксения всегда держала образ великого, безвинного Страдальца – Христа, который безропотно принимал и поругания, и оплевывания, и заушения, и распятие, и даже смерть. Это давало ей силы так же безропотно сносить глумления над собою. Только один раз, когда Ксения уже прославилась как угодница Божия, жители Петербургской стороны видели ее в страшном гневе. Уличные мальчишки, увидев юродивую, начали, по обыкновению, смеяться над ней, дразнить, называя всякими непотребными именами. Блаженная, как всегда, безответно сносила их издевательства. Однако злые дети не ограничились одними словами. Видя безропотность и беззащитность блаженной, они постепенно вошли в раж и, продолжая оскорблять ее, стали бросать в Ксению грязью и камнями. Ксения не выдержала и, словно вихрь, накинулась на обидчиков, потрясая в воздухе своей палкой. Обитатели Петербургской стороны, которые наблюдали эту сцену, ужаснулись поступку хулиганов, отогнали их от блаженной и впредь следили за тем, чтобы никто ее не обижал.

Целыми днями скиталась Ксения по улицам Петербурга, зимой и летом, в зной и в стужу. Подвергаясь нападкам и насмешкам, она, не обращая на них внимания, непрестанно молилась и терпеливо несла свой спасительный подвиг. В то время на Смоленском кладбище, недалеко от тех мест, где блуждала блаженная, началось строительство каменной церкви. Строение было уже довольно высоким, и каменщикам приходилось сначала поднимать кирпичи на леса и только потом приступать к кладке. Блаженная Ксения тайно помогала строителям: под покровом ночи переносила кирпичи и складывала их на лесах. Утром рабочие удивлялись, видя аккуратные стопки стройматериала. Они решили выяснить, кто же их таинственный пособник, который взял на себя самую трудную часть работы. Каково же было удивление всех, когда оказалось, что это известная всей Петербургской стороне «безумная» Ксения!

Постепенно окружающие привыкли к странностям блаженной. Большинство считали, что от потерявшей рассудок Ксении можно ожидать что угодно или не обращали на ее выходки внимания. Но самые чуткие христиане стали замечать, что она вовсе не глупая побирушка, ее поведение особенное. Так, например, милостыню Ксения принимала не у каждого, а только у тех, кто давал от души и сердце имел доброе и сострадательное. Из подаваемых ей денег блаженная брала только одну копейку – «царя на коне» – и сразу же отдавала ее таким же бедным и нищим, как и она сама.

Многие жалели Ксению и старались ей чем-нибудь помочь. Особенно после того, как камзол и кафтан мужа, которые она носила, не снимая, истлели и превратились в настоящие лохмотья, а башмаки порвались, так что через дыры в них было видно распухшие и покрасневшие от мороза ноги. Видя едва одетую, измокшую под дождем или иззябшую на морозе женщину, добрые люди приносили ей одежду, обувь и немного денег. Однако Ксения наотрез отказывалась надеть на себя теплые вещи, предпочитая привычные лохмотья – красную кофту и зеленую юбку или, наоборот, зеленую кофту и красную юбку.

Бродя с утра до вечера по грязным, немощеным улицам Петербурга, Ксения иногда заходила к своим знакомым, обедала у них, беседовала, а затем снова отправлялась странствовать по городу. Ночью ее никогда никто не видел. Где она проводила время, когда законопослушные христиане спали, долгое время оставалось неизвестным. Этим вопросом интересовались не только жители Петербургской стороны, но и местная полиция. Исчезновение блаженной по ночам она сочла подозрительным. Тогда было принято решение разузнать, куда странная женщина отправляется на ночлег и чем занимается в темное время суток. Вместе с полицией следить за Ксенией вызвались и самые любопытные с Петербургской стороны. Очень быстро они выяснили, что зимой и летом, в дождь и в снег блаженная на ночь уходила в поле, где коленопреклоненно молилась до самого восхода солнца и усердно клала поклоны на все четыре стороны света. Когда ее спросили, почему она молится в поле, юродивая ответила, что там присутствие Божие «более явственно».

В очень редких случаях Ксения оставалась ночевать у хороших знакомых, которые славились своим благочестием, – Параскевы Антоновой, Евдокии Гайдуковой и Пелагеи Черпаковой.

Шло время, и молва о строгой подвижнической жизни блаженной Ксении, о ее доброте, кротости, смирении, бескорыстии, о ее чудном даре прозорливости широко разнеслась по Северной столице. Все больше людей видели в ней угодницу Божию, великую подвижницу. Окружающие стали не только жалеть ее, но и глубоко уважать и почитать. Вот почему купцы, мещане, чиновники и просто обыватели Петербургской стороны с радостью принимали блаженную у себя в доме. Тем более что самые внимательные уже замечали, что после того, как Ксения посетит какую-нибудь семью, в ней всегда воцарялись мир и покой, жизнь становилась счастливой, а домочадцы – здоровыми и успешными. А вот если Ксения просила у кого что-либо, то это было знаком грядущей беды для того, к кому она обращалась. И наоборот, если Ксения подавала что-то, то человека, который принимал ее подаяние, в скором времени посещала нежданная радость.

Когда Ксения заходила в лавку или на рынок, купцы наперебой начинали предлагать ей свои товары, упрашивали «Андрея Феодоровича» взять хоть что-нибудь. Ведь если блаженная брала для себя хотя бы ничтожную толику и предлагаемых ей вещей или продуктов, например орешек или пряничек, то в лавке тут же возрастал поток посетителей, и имеющиеся в ней товары мигом раскупались.

Извозчики приметили: если кому-нибудь из них удавалось хотя бы немного провезти блаженную – целый день от клиентов не было отбоя, и выручка возрастала в несколько раз. Вот почему извозчики, издали завидев Ксению, мчались к ней наперегонки на своих пролетках и умоляли ее хотя бы на минутку сесть в коляску, свято веря, что это принесет им хороший заработок. А уж если блаженная соглашалась прокатиться, то радости возницы не было предела.

Особый дар блаженной Ксении состоял в устройстве семейного быта. Матери детей уверовали, что стоит ей приласкать или покачать в люльке больного ребенка, как он непременно выздоровеет. И только Ксения появлялась вблизи чьего-то дома, как женщина протягивала ей свое дитя, прося благословить или просто погладить по голове. Таким образом хотели оградить детей от болезней и жизненных невзгод.

Своим великим смирением, подвигом духовной и телесной нищеты, любви к ближним и молитвою стяжала Ксения благодатный дар прозорливости. Этим даром она помогала многим в деле жизненного устройства и душевного спасения.

Так, однажды блаженная Ксения зашла в гости к купчихе Крапивиной. Та усадила ее за стол рядом с бывшими у нее в доме гостями и стала радушно угощать всем, что было на столе. Ксения с благодарностью принимала угощение и беседовала с присутствующими. Затем, жалея молодую хозяйку, так радушно ее принимавшую, она пожелала предупредить ее о скорой смерти, чтобы та успела сделать все необходимые приготовления по христианскому обычаю. Прощаясь, Ксения как бы между прочим, обращаясь к гостям, сидевшим за столом, сказала: «Вот, зелена крапива, а скоро, скоро завянет». Никто из присутствующих не придал особого значения словам юродивой. Каково же было изумление всех, когда через несколько дней после этого случая красивая, цветущая женщина скончалась. Тут только гости Крапивиной вспомнили слова блаженной о крапиве, которая скоро завянет, и поняли их истинное значение.

В другой раз зашла блаженная Ксения к своей давнишней знакомой Параскеве Антоновой, которой после смерти мужа отдала свой дом, и сказала: «Вот, ты тут сидишь да чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище!». Параскева сначала смутилась. «Что за нелепица», – подумала она. Однако, зная, что из уст блаженной не исходит ни одного слова неправды, подумала, что, видимо, должно произойти нечто особенное, и поспешила туда, куда ее послала Ксения. Недалеко от Смоленского кладбища, на одной из улиц Васильевского острова, она увидела толпу народа. Подойдя к ней, Параскева узнала, что какой-то извозчик сбил беременную женщину, которая тут же родила мальчика, а сама скончалась. Окружавшие несчастную люди громко кричали, пытаясь выяснить, есть ли у женщины родственники, но так ничего и не узнали. Узрев во всем случившемся перст Божий, Параскева взяла мальчика себе. Впоследствии она обратилась в полицию, чтобы разыскать отца ребенка, но, несмотря на все старания полицейских установить его местожительства, поиски результатов не дали. Параскева усыновила младенца. Она воспитала его хорошим христианином и дала ему прекрасное образование. Став взрослым, он сделал блестящую карьеру и с глубоким почтением и любовью относился к своей приемной матери. С искренним благоговением он чтил память и рабы Божией блаженной Ксении, которая столько добра сделала его матери и приняла участие в его судьбе.

Случай с Параскевой Антоновой был не единственным, когда Ксения устраивала жизнь благочестивых христиан. Среди ее хороших знакомых была семья Голубевых – мать-вдова и ее 17-летняя красавица дочь. Блаженная Ксения очень любила эту девушку за кроткий, тихий нрав и доброе сердце. Однажды она появилась в дверях дома Голубевых, когда мать и дочь сидели в столовой и готовили кофе. Обращаясь к дочери, блаженная вдруг произнесла: «Эх, красавица, ты тут кофе варишь, а муж твой жену хоронит на Охте. Беги скорей туда!». Девушка очень смутилась и, краснея, возразила Ксении: «Как так?! У меня не только мужа, но и жениха-то нет. А тут какой-то муж, да еще жену хоронит?». «Иди!» – сердито прикрикнула блаженная, не терпевшая никаких возражений.

Голубевы, знавшие, что Ксения ничего не говорит просто так, быстро собрались и, послушавшись ее приказания, отправились на Охту. На кладбище мать и дочь увидели похоронную процессию. Они смешались с толпой и смиренно пошли за гробом. Хоронили молодую женщину, жену доктора, которая скончалась при родах. Началась и кончилась литургия, а вслед за ней и отпевание. Покойную понесли на место ее последнего упокоения. Вслед за гробом пошли и Голубевы. После того как завершилось погребение, люди стали расходиться по домам. Отправились восвояси и Голубевы. Но, обернувшись, они увидели безутешного вдовца, который горько плакал во время траурной церемонии, а теперь, увидев могильный холм над прахом любимой супруги, потерял сознание. Женщины подоспели вовремя и подхватили под руки лишившегося чувств мужчину. Когда он пришел в себя, мать и дочь как могли утешали несчастного. Так состоялось их знакомство. Спустя некоторое время оно возобновилось, а год спустя молодой человек сделал дочери Голубевой предложение. Брак оказался счастливым. Быть может, не без молитвенного заступничества блаженной прожили они долгую, тихую и благочестивую жизнь и, умирая, строго наказывали детям чтить память рабы Божией блаженной Ксении и ухаживать за ее могилкой.

Еще при жизни будущая святая была многим христианам скорой помощницей в их бедах и напастях. Как-то раз встретила она одну знакомую благочестивую женщину, остановила ее, подала ей медный пятак с изображением всадника и сказала: «Возьми пятак, тут царь на коне; потухнет!». Не прибавив больше ничего, блаженная повернулась и пошла дальше своей дорогой. Женщина взяла пятак, попрощалась с Ксенией и, недоумевая, что бы могли значить ее слова, отправилась домой. Как только вступила она на свою улицу, с ужасом увидела, что ее дом горит. Но не успела перепуганная женщина добежать до объятого пламенем жилища, случилось чудо – с Божией помощью соседям удалось погасить пожар. Тут только поняла женщина, что означали слова блаженной: «Возьми пятак, потухнет!».

Приведенные случаи – это лишь малая часть того, что доказывало богоизбранность блаженной Ксении. Было много и других, неведомых миру подвигов, которые совершала петербургская блаженная. К сожалению, не нашлось никого, кто мог бы записать и оставить потомкам свидетельство этих чудес.

В одиночестве совершала она свой жизненный путь. А путь этот был длинный: целых 45 лет жила Ксения после смерти своего мужа, целых 45 лет она вела неустанную борьбу с врагами человечества – дьяволом и гордыней людской!

Где, разутая и еле одетая, блаженная давала отдых телу во время бесконечных странствований – известно только одному Господу Богу. Можно лишь удивляться тому, как могла она, старенькая и слабая, выдерживать петербургские проливные, пронизывавшие до костей осенние дожди, страшные, трескучие морозы, когда на лету замерзали птицы, и зябли даже молодые, здоровые, хорошо одетые люди! Нужно было или обладать сверхчеловеческим здоровьем, или носить в себе такой сильный внутренний, духовный жар, такую глубокую, несомненную веру, с помощью которой и невозможное становится возможным. Но, вспоминая великих угодников Божиих, силой своей веры творивших дивные, непосильные и непонятые для человеческого ума чудеса, мы не можем и подвиги блаженной считать небывалыми, невозможными для человека во плоти. А что Ксения блаженная действительно имела такую веру, которая давала ей всемогущую силу, что она, живя телом в мире, душой своей всегда витала выше мира и пребывала в живом, непосредственном общении с Богом, видно уже из того чудесного дара предвидения будущего, коим наделил Господь Свою угодницу и благодаря коему блаженная наперед знала о тех событиях, что не могут быть предугаданы и предсказаны умом человеческим.

Конец ознакомительного фрагмента.