Вы здесь

Маг. Глава 5 (Сомерсет Моэм)

Глава 5

Доктор Поро пригласил Артура прийти в воскресенье с Маргарет и мисс Бойд. Он жил на острове Сен-Луи, и влюбленные решили по дороге к доктору заглянуть на часок-другой в Лувр. Сюзи, которой они предложили сопровождать их, предпочла явиться в гости самостоятельно.

Чтобы избежать толп, осаждавших в воскресные дни картинные галереи, Бардон и его невеста пошли в ту часть Лувра, где находились античные скульптуры. Здесь было сравнительно малолюдно, в длинных залах царила та умиротворяющая атмосфера, которая бывает там, где собраны произведения искусств. Маргарет испытывала какое-то новое для себя чувство, и хотя не могла проанализировать его, как сделала бы это Сюзи, любившая предаваться рефлексии, оно странным образом возбуждало ее. Она как бы возвысилась над суетностью, была охвачена ощущением свободы, столь же восхитительным, сколь и не поддающимся анализу.

Артур раньше не интересовался искусством, но увлеченность Маргарет открыла ему, что существует такая сторона жизни, о какой он и не подозревал. Хотя прекрасное мало что говорило его рациональной натуре, любя Маргарет, он хотел понять, что же так восхищает ее в творениях художников, доводя порой до упоительного экстаза. Поэтому покорно брел за ней, внимательно и уважительно выслушивая ее восторженные высказывания. У греков ему нравилось безупречное знание анатомии. Один из мраморных атлетов надолго привлек внимание хирурга, поскольку мускулатура его была воспроизведена скульптором с такой же точностью, как на иллюстрациях в учебнике хирургии. Когда Маргарет говорила о божественном спокойствии греков, об их радостном жизнелюбии, он поражался ее уму, хотя, услышав такие рассуждения от мужчины, почувствовал бы раздражение.

Однако одна статуя, прелестная статуя, известная как изображение Дианы Габийской, особенно ему понравилась. Он предложил постоять возле нее подольше. Маргарет со смехом возражала, но в душе была рада. Она поняла, что его интерес к Диане вызван не красотой скульптуры, а сходством, которое Артур находил между богиней и ею самой.

Диана Габийская стояла в широкой светлой галерее рядом со смеющимся юным фавном и бюстом слепого старца Гомера. В богине не чувствовалось ни высокомерия охотницы, возлюбленной Эндимиона, ни величия владычицы небес. Она выглядела как девушка в расцвете красоты, спокойно придерживающая рукой свою тунику. В ее облике не ощущалось ничего божественного, кроме удивительной одухотворенности и хрупкой девственности. Влюбленный юноша в Древней Греции, приносивший жертву перед этой прекрасной статуей, должно быть, забывал, что поклоняется богине, а видел в ней только земную невинную девушку, блистающую молодостью и красотой.

В глазах Артура Маргарет тоже обладала утонченной грацией богини и тем же безмятежным спокойствием, в ней так же все дышало чистотой и невинностью. Черты лица мисс Донси отличались тем же божественным совершенством, что и у греческой статуи. Кожа девушки была гладка, как белый мрамор, цвет же ее напоминал ласкающие взор краски заката, нежные лепестки чайной розы и глубину морских бездн. Рука богини покоилась на плече, и Артур заметил, что рука Маргарет так же миниатюрна, изящна и бела.

– Какой же ты глупый! – засмеялась девушка, видя, что молодой человек молча посматривает то на нее, то на статую.

Бардон медленно поднял глаза, и она увидела, что их заволокло слезами.

– Что с тобой?

– Мне бы хотелось, чтобы ты не была так прекрасна, – ответил он запинаясь, словно ему трудно было произносить эти странные слова. – Я так боюсь – вдруг что-нибудь случится и помешает нам быть счастливыми. Мне слишком хорошо, чтобы это могло продолжаться долго.

Маргарет хватило воображения, чтобы понять, как нелегко такому рассудительному человеку, как он, выразить свои чувства. Любовь к ней изменила его характер, и, хотя он ничего не мог с собой поделать, все в нем восставало против влияния, которое она на него оказывала. Маргарет не нашлась с ответом и просто взяла его за руку.

– Мне всегда везло, – как бы самому себе сказал он. – Когда я чего-то сильно желал, то обычно получал это. И не вижу, почему теперь должно быть иначе.

Он постарался успокоиться, не придавать значения инстинктивному предчувствию беды, взять себя в руки.

– Глупо быть таким мнительным, – пробормотал он.

Маргарет засмеялась. Они покинули галерею, свернули на набережную, перешли мост и направились вдоль реки к дому доктора Поро.


Тем временем Сюзи спустилась по бульвару Сен-Мишель, заполненному воскресной толпой, к той части Парижа, которая была особенно дорога ее сердцу. Остров Сен-Луи был для нее воплощением духа Франции, он нравился ей куда больше нарядных бульваров, которые так любимы англичанами. Названный в честь Святого Людовика один из островов Сены обладал особым очарованием. Узкие улочки со множеством уютных кафе походили на улицы провинциального городка. Их причудливость давала пищу воображению, от них веяло тишиной и покоем. Названия улиц напоминали о монархии, погибшей в крови и рисовой пудре. Даже платаны выглядели здесь более важно, будто сознавали, что растут в той части Парижа, которую еще не захватил научно-технический прогресс. За мутными водами Сены виднелись башни-близнецы собора Парижской Богоматери. Сюзи готова была целовать камни набережной. Ее доброе некрасивое лицо оживилось, когда она любовалась открывшейся панорамой. Память подсказывала литературных героев и исторические события, связанные с этим местом Парижа, и она не без сожаления повернулась и вошла в дом, где квартировал доктор Поро.

Она с удовольствием отметила, что подъезд его дома точь-в-точь такой, каким она его себе и представляла. Миновала консьержку, поднялась по темной широкой лестнице и позвонила в колокольчик, висящий на одной из дверей. Открыл сам доктор Поро.

– Артур и мадемуазель уже здесь, – сказал он, пропуская ее в прихожую.

Они пересекли чопорную французскую гостиную, загроможденную мебелью, с тяжелыми красными шторами на окнах, и вошли в библиотеку. Это была просторная комната, но книжные шкафы, выстроившиеся вдоль стен, и массивный письменный стол, заваленный книгами, изрядно уменьшали ее площадь. Книги занимали все вокруг. Они лежали на полу, громоздились на стульях, так что свободного места почти не оставалось. Сюзи восхищенно охнула.

– Пожалуйста, не отвлекайте меня разговорами. Хочу разглядеть ваши книги.

– Вы не могли бы доставить мне большего удовольствия, – улыбнулся хозяин. – Однако боюсь, моя библиотека вас разочарует. Хотя эти книги посвящены различным вопросам, но я не уверен, что они смогут заинтересовать молодую английскую леди.

Поро пошарил глазами по письменному столу, отыскал пачку сигарет. Предложил гостям закурить. Сюзи находила очаровательным запах книг, отдающий странной затхлостью. И прежде всего принялась рассматривать переплеты. Некоторые книги были в мягких обложках, многие еще вполне в хорошем состоянии, но большая часть – с порыжевшими, тронутыми временем корешками. Они заполняли полки без какой-либо связи или системы. Здесь было немало и просто старинных книг в переплетах из овечьей или свиной кожи, очень высоко ценившихся у букинистов Европы; стояли и огромные, вроде прусских гренадеров, фолианты и крошечные эльзевиры, популярные в свое время у патрицианских дам Венеции. Точно так же, как, наверное, Артур казался совсем другим человеком в операционной, Поро преобразился среди своего книжного собрания. Доктор сохранял добродушную безмятежность, делавшую его столь привлекательным, но его манеры обрели забавную важность, странно контрастирующую с его обычным добродушием.

– Перед вашим приходом я рассказывал этим молодым людям о древнем Коране, подаренном мне в Александрии неким ученым мужем, которого я оперировал по поводу катаракты. – Поро указал на четко выполненную арабской вязью книгу с золотым тиснением на корешке переплета. – Знаете, приобрести там непосвященному священную книгу почти невозможно, а это особенно редкий экземпляр, так как был переписан Каитом-беем, величайшим из мамлюкских султанов.

Он бережно перелистывал тонкие листы, с той осторожностью, с какой любитель цветов дотрагивается до лепестков роз.

– И много у вас литературы по оккультным наукам? – спросила Сюзи.

Доктор Поро улыбнулся:

– Смею думать, что ни одна частная библиотека не владеет такой полной коллекцией. Но я не решаюсь показать ее вам в присутствии нашего друга. Артур слишком вежлив, чтобы обвинить меня в глупости, но его выдала бы саркастическая улыбка.

Сюзи подошла к полкам, на которые он указал, и с особым интересом стала разглядывать таинственные книги, пытаясь прочесть названия. Ей показалось, что она вступает в неведомую ей область романтики. Мисс Бойд чувствовала себя отважной принцессой, заблудившейся в огромном, с голыми деревьями, лесу, полном мистического молчания, где можно столкнуться с бледными потусторонними тенями.

– В свое время я собирался писать книгу о жизни фантастического и необыкновенного создания – Филиппа Ауреуса Теофрастуса Парацельса Бомбастуса фон Гогенхейма, – сказал доктор Поро, – и приобрел многие его работы.

Он снял с полки миниатюрный томик, изданный в XVII веке, с непонятными иллюстрациями и изображением каббалистических знаков. От страниц исходил тот же своеобразный затхлый запах. На них были ржавые пятна.

– А вот одно из самых главных моих сокровищ: «Соломонов ключ». Есть основания предполагать, что мой экземпляр идентичен копии «Ключа», принадлежавшей ранее величайшему авантюристу XVIII века Джакомо Казанове. Обратите внимание: с титульного листа соскоблили имя владельца, но оставшихся следов достаточно, чтобы разобрать буквы, а они в точности соответствуют подписи Казановы, которую я обнаружил в Национальной библиотеке. В своих мемуарах он пишет, что «Соломонов ключ» был у него конфискован, когда его арестовали в Венеции за занятия черной магией. Именно эту книгу я и приобрел в Венеции, когда возвращался в Александрию после одного из моих путешествий.

Он поставил на место драгоценный том и снял с полки толстый фолиант, обернутый пергаментом:

– Чуть было не забыл продемонстрировать вам наиболее удивительную, наиболее таинственную из всех книг по оккультизму. Вы, конечно, слышали о Каббале. Боюсь, правда, для вас это не более чем таинственное название.

– Я действительно ничего о ней не знаю, – рассмеялась Сюзи. – Кроме того, что все это очень романтично, необыкновенно и удивительно.

– В таком случае вот ее история. Моисей, обучившийся всей египетской премудрости, впервые прошел посвящение в каббалистику на родине, но совершенствовался в ней во время долгих скитаний по пустыне с израильтянами. Здесь в течение сорока лет он не только уделял все часы своего досуга этой мистической науке, но и получал уроки Каббалы у услужливого ангела. С помощью каббалистики он сумел преодолеть трудности, возникшие у него во время этих скитаний, а также войн и невзгод, выпавших на долю этого непокорного народа. Втайне ото всех Моисей изложил принципы этого учения в первых четырех частях Пятикнижия. Он посвятил в секреты магии также семьдесят старцев, которые передавали их потомкам из уст в уста. Давид и Соломон наиболее глубоко проникли в тайны Каббалы. Однако никто не осмеливался записать их, пока ребе Симон бен Иохай, живший в те времена, когда был разрушен Иерусалимский храм, не собрал всех преданий; после же его смерти его сын, ребе Элеазар, вместе с секретарем, ребе Абба, составил из них знаменитый трактат «Зогар».

– И вы верите во всю эту чудовищную чепуху? – спросил Артур.

– Ничуть, – ответил доктор Поро с улыбкой. – Установлено, что «Зогар» имеет куда более позднее происхождение. Он был сочинен испанским евреем Мозесом де Леоном в 1291 году и записан его собственной рукой.

Артур рассмеялся и встал, чтобы размять затекшие ноги.

– Не могу понять, насколько вы сами верите тому, что рассказываете нам. Говорите вы с такой серьезностью, что невольно начинаешь вам верить, а потом оказывается, что вы просто потешаетесь над нами.

– Дорогой мой, я и сам не знаю, насколько верю всему этому, – пожал плечами доктор.

– Возможно, именно по этой причине мистер Хаддо представляет для нас загадку, – вмешалась Сюзи.

– Да, здесь мы на самом деле столкнулись с очень интересным феноменом, – подхватил доктор. – Уверяю вас, что, хотя мы знакомы достаточно долго, я никогда не мог понять, действительно ли он убежден, что обладает теми удивительными способностями, которые себе приписывает, или просто искусно разыгрывает слушателей.

– Но ведь вчера вечером мы действительно были свидетелями не совсем обычного явления, – перебила Сюзи. – Почему укус кобры не подействовал на него, хотя мгновенно убил кролика? И как вы объясните внезапную дрожь той лошади, мистер Бардон?

– Я не могу объяснить этого, – раздраженно ответил Артур, – но и не склонен приписывать сверхъестественной силе то, чего не могу понять в данный момент.

– Не знаю, но что-то в нем внушает мне ужас, – призналась Маргарет. – Я никогда не испытывала такой внезапной антипатии.

Она была слишком сдержанна, чтобы поведать обо всех своих ощущениях, но поведение и слова Хаддо произвели на нее очень сильное впечатление. Ночью ее сон неоднократно прерывался кошмарами, где присутствовал странный и фантастический образ Хаддо. Насмешливый голос Хаддо звучал в ее ушах, Маргарет как будто силилась вновь увидеть огромное тело и мрачное чувственное лицо. Словно злой дух встал на ее пути, душа была переполнена непонятной тревогой. Только вера в здравый смысл Артура спасала девушку от вселившегося в нее страха.

– Я написал Фрэнку Харрелу и попросил его сообщить мне все, что он знает о Хаддо, – сказал Артур. – Надеюсь вскоре получить ответ.

– Лучше бы нам с ним никогда не встречаться! – страстно воскликнула Маргарет. – Чувствую, что он принесет нам несчастье.

– Вы все относитесь к нему с предубеждением, – весело заявила Сюзи. – Меня же он заинтриговал, и я хочу пригласить его на чашку чаю в нашу студию.

– Буду счастлив воспользоваться вашим приглашением.

Маргарет вскрикнула, так как узнала низкий насмешливый голос Оливера Хаддо; она мгновенно отвернулась. Он застал их врасплох – никто не слышал, как он вошел. И теперь думали: сколько времени он уже находился в комнате и что мог услышать из их разговора.

– Как вы сюда попали? – спросила Сюзи, первой пришедшая в себя.

– Ни один порядочный маг не позволит себе настолько пренебречь утонченным воспитанием, чтобы явиться через дверь, – ответил он все с той же озадачивающей улыбкой. – Вы все стояли возле окна, и я подумал, что испугаю вас, если изберу этот путь проникновения в комнату, поэтому я очень осторожно спустился вниз по каминной трубе.

– У вас на левом рукаве немного сажи, – поддержала шутку Сюзи. – Надеюсь, вы не обожглись.

– Нисколько, благодарю вас, – ответил он, сохраняя серьезную мину и отряхивая пальто.

– Каким бы образом вы ни вошли, добро пожаловать, – улыбнулся доктор Поро, протягивая ему руку.

Но Артур резко повернулся к хозяину:

– Хотел бы я знать, что заставило вас обратиться к этим наукам? Мне казалось, что ваша медицинская профессия защищает вас от интереса ко всяческим суевериям.

Поро пожал плечами:

– Когда-то я прочел много философских и других научных трудов и понял, что ничего неоспоримого нет. Некоторые под впечатлением достижений науки считают человека всемогущим, но я имел время убедиться в ограниченности его возможностей. С самого начала цивилизации перед человеком стояли проблемы всего сущего, но он и теперь так же далек от их решения, как и прежде. Полагаю, мы навсегда останемся невеждами во многих вопросах, в которых нам следует разбираться, и поэтому не хочу посвящать себя их изучению. Предпочитаю забыть о них и, поскольку истину познать невозможно, заниматься только пустяками.

– Я не согласен с вашей точкой зрения, – заявил Артур.

– Но я не уверен, что то, чем я хочу заниматься, – такие уж пустяки, – задумчиво продолжал француз. Он взглянул на Артура с иронией. – Надеюсь, вы не думаете, что я вынужден вводить вас в заблуждение, хотя и обещал говорить правду?

– Конечно, нет.

– Тогда позволю себе рассказать об одном случае, который приключился со мной в Александрии. Насколько я могу судить, его нельзя объяснить ни одним из законов, известных науке. Только прошу не считать, что я умышленно вас обманываю.

И он заговорил тоном, не оставлявшим сомнений в достоверности его слов. Даже Артуру стало ясно, что доктор описывал все так, как было.

– Я часто слышал о некоем шейхе, который мог с помощью магического зеркала показывать мертвых или пропавших людей, и знакомый араб нередко уговаривал меня прийти посмотреть на него. Я же считал это неинтересным. Но наконец настал момент, когда у меня появилась необходимость обратиться к нему. Моя бедная матушка была старой женщиной, вдовой, и я много недель не получал от нее вестей. Сам часто ей писал, но ответа не приходило. Я очень волновался и решил, что не будет особого вреда, если встречусь с тем шейхом: в конце концов, вдруг он обладает способностями, которые ему приписывают. Мой знакомец, работавший переводчиком во французском консульстве, как-то вечером привел его ко мне. Я спросил его, кто вообще обладает способностью видеть в магическом зеркале. Он ответил, что это может быть мальчик, не достигший половой зрелости, девственница, черная рабыня и беременная женщина. Чтобы убедиться в отсутствии сговора, я послал своего слугу к одному близкому другу и попросил, чтобы тот прислал ко мне своего сына. Пока мы ждали, я под руководством мага приготовил ладан, семена кориандра и жаровню с древесным углем. Тем временем шейх писал заклинания на шести листах бумаги. Когда пришел мальчик, колдун бросил ладан и один из листов на жаровню, затем взял правую руку мальчика и начертал на его ладони квадрат и какие-то магические знаки. В центр квадрата он капнул немного черной жидкости, получившейся на жаровне от сгоревшей бумаги и ладана. И велел мальчику, не поднимая головы, внимательно вглядываться в лужицу. Пары ладана заполнили комнату. Колдун стал неразборчиво бормотать арабские слова, а потом обратился к мальчику:

Конец ознакомительного фрагмента.