Вы здесь

Люди в белых хламидах. Глава 2. Попытка не пытка (Ольга Обская, 2017)

Глава 2

Попытка не пытка

Даркус сидел в своем кабинете и задумчиво смотрел в окно. Наблюдал, как на горизонте сгущаются тучи. Но думал не о надвигающейся грозе. У него из головы не выходила новенькая подопытная. Уже третья на этой неделе. И что всеми ими движет? Что заставляет так поступать? Почему они решают порвать с жизнью? Даркус никогда этого не понимал.

Взять, к примеру, сегодняшнюю. Молодая, наверно, еще и двадцати пяти нет. Красивая. Здоровье крепкое. Что у нее пошло не так? Скорее всего, предательство близкого человека. Ведь была в подвенечном платье. Узнала что-то нелицеприятное о новоиспеченном муже и бросилась с одиннадцатого этажа? Или же причина в другом – обстоятельства вынудили вступить в брак с человеком, вызывающим отвращение, и это оказалось смертельно невыносимым?

Размышления о причинах необъяснимого поступка были прерваны стуком в дверь. Даркус не сомневался, что пожаловал кто-то из троицы оболтусов, которых он оставил тренироваться на новенькой. Наверняка успели напортачить. Долговязый Айкен не отличался ловкостью, у него все валилось из рук. Тьюрий был чрезмерно любопытен, умел влипнуть куда не надо, проявляя повышенный интерес к чему не надо. А Элиана порой демонстрировала излишнюю дерзость, из-за чего Даркусу пришлось уже пару раз вытаскивать белокурую красотку из щекотливых ситуаций. Нет, в целом первокурсники не были так уж плохи: амбициозные, талантливые, думающие, особенно Элиана. Но до чего зеленые! Интересно, кто и что успел натворить на этот раз.

– Войдите.

В кабинет влетели все трое. Студенты выглядели возбужденными, и казалось, сейчас начнут говорить одновременно. Ну, точно – напортачили. Даркус бросил на молодых людей строгий взгляд:

– Уже отработали прием? У всех все получается?

– Н-нет, – вразнобой промямлили студенты.

– Тогда почему пришли? Я же сказал тренироваться, пока не доведете технику до совершенства.

– Нам пришлось… – робко начала Элиана, – пришлось прервать тренировку. Та девушка… она… у нее… появились эмоции.

Даркус припечатал троицу ледяным взглядом.

– Хотите сказать, ректор ошибся? – спросил с сарказмом. – Не ожидал, что студенты факультета менталистики до сих пор не овладели азами работы с эмоциями. До сих пор видят их там, где их не может быть в принципе.

– Профессор Бердоулф действительно ошибся, – неожиданно перестав мямлить, дерзко заявила Элиана. – У пациентки самые что ни на есть настоящие эмоции.

Уверенность в голосе студентки насторожила Даркуса. Хотя поверить в услышанное он все равно не мог. Бердоулф никогда не ошибался.

– Так почему же вы тогда оставили ее?

– Дело в том, что ваш сын…

– Да, и кстати, почему он у вас на руках? Где няня? – с гневным нетерпением перебил Даркус.

Если поначалу он строжился на студентов исключительно в воспитательных целях, то теперь начал ощущать нарастающие раздражение и злость. Отлынивают от выполнения задания под надуманным предлогом, праздно разгуливая по клинике, да еще и Илди с собой таскают.

– Не знаю, где няня, – скороговоркой выпалила Элиана, – но ваш сын сегодня плакал.

Готовая сорваться очередная гневная тирада застыла на губах. Вместо нее лишь тихий выдох:

– Как плакал?

– Ревел, как обычный ребенок, – встрял в разговор осмелевший Айкен. – Вся палата ходуном ходила.

Сердце Даркуса застучало в бешеном ритме. Он обхватил голову руками, зажмурился, сделал пару глубоких вдохов и потом внимательно, с надеждой посмотрел в глаза сына. Нет, все тот же пустой, отстраненный взгляд. Все та же застывшая безжизненная маска на лице – полное отсутствие мимики. Сердце съежилось в болезненный комок, отказываясь работать. Едва проклюнувшаяся надежда тут же погасла. Хотя нет, тлеет потихоньку. Не могли же студенты и здесь ошибиться. Уж плач-то невозможно ни с чем перепутать.

– Илдред подошел к девушке, – решил пояснить Айкен, – ну, к той самой, подопытной, на которой мы должны были прием отрабатывать. Посмотрел на нее и заплакал. Мы удивились очень. Тогда Элиана взяла малыша на руки, и мы побежали к вам. Но только вышли из палаты, Илдред замолчал.

Даркус переводил взгляд со студентов на сына и обратно, в голове шла интенсивная работа мысли. Вдруг он поднялся и мгновенно подскочил к двери. Понял – надо срочно действовать.

Выбежал из кабинета и, заметив, что интересующая его девушка уже выбралась в коридор и стоит у окна, подхватил ее под локоть и направил назад в палату.


Лера в очередной раз напомнила себе, что она оптимистка и ее девиз – любые сложные ситуации по возможности воспринимать с юмором. Впасть в ступор или забиться в истерике сейчас было бы очень некстати, но уж очень хотелось именно так отреагировать на информацию, которую в течение нескольких минут ей втолковывал Даркус.

Темноволосый высокий мужчина лет тридцати, которого Лера сначала приняла за иностранного доктора, представился «всего-то» деканом факультета ментальной медицины Магической Медицинской Академии, расположенной не в другом городе и даже не в другой стране, а «всего-то» в параллельном мире. Ну и как к этому всему можно было относиться с оптимизмом? Нет, в самом факте существования параллельных миров ничего плохого не было. Пусть себе существуют, Лере не жалко. Но какое отношение имеет она к одному из них? Ей и на Земле было неплохо.

– Ну, допустим, я вам поверю. Допустим, это… – Валерия с отчаянием хлопнула рукой по кушетке, на которой сидела, – вот это все… какой-то другой мир. Но как я здесь оказалась?

– Иногда мы перемещаем людей из параллельных миров в наш…

– Зачем?! – гневно перебила Лера.

Все-таки с юмором относиться к происходящему не получалось. Поэтому, чтобы не расплакаться, приходилось злиться.

– Чтобы вылечить. Видите ли, каждый мир имеет какую-то отличительную черту…

– Ага, я уже заметила, – ядовито изрекла Валерия. – Например, у вас водичка сиреневая.

На этот язвительный выпад Даркус прореагировал неожиданно – усмехнулся. Улыбка декану шла. Лицо на мгновение сделалось по-мальчишески задорным.

– Да нет, вода у нас, как и на Земле, прозрачная жидкость, без цвета и запаха.

– Ага, как же. Видела я в окно эту вашу «без цвета и запаха», – буркнула Лера.

– А отличается наш мир от вашего и множества других высокоразвитой медициной. Иногда мы перемещаем людей к нам, чтобы вылечить. Берем только таких, какие в своем мире обречены.

– Ну вот, вылечили, и спасибо, – сказала Лера без капли благодарности в голосе, – а теперь возвращайте.

У нее не было повода доверять словам Даркуса. Она до сих пор не очень-то верила в сказочку про параллельный мир, а уж в то, что «добренькие» доктора бескорыстно лечат безнадежных больных, – и подавно. Возможно, похищают людей ради каких-нибудь медицинских экспериментов. Недаром же время от времени появляются рассказы о том, как инопланетяне кого-то выкрали для опытов, а потом вернули с вживленными в мозг чипами.

– Мы всегда возвращаем спасенных в их мир, – как будто прочитав мысли Леры, продолжил объяснения Даркус. – Пациенты даже понять ничего не успевают, как оказываются ровно там, откуда мы их взяли. Но в вашем случае не все так просто.

– Почему?

– Потому что вас как раз мы не надеялись спасти.

– Почему?

– Методы лечения у нас особые. Вы на Земле назвали бы их магией. Они порой оказываются куда эффективней, чем традиционные. Но наши методы не действуют на тех, кто добровольно решил расстаться с жизнью. У таких людей слишком слабая энергетика, слишком слабая мотивация. Мы можем в лучшем случае восстановить их оболочку, но внутри они останутся бесчувственны, то есть мертвы.

– Хотите сказать, что я сама спрыгнула с одиннадцатого этажа?! Но это неправда! Меня столкнули… или я поскользнулась… или…

Валерия так пока и не вспомнила, почему упала. Но была убеждена, что причина не в ней. Лера была неисправимой оптимисткой, она бы никогда не сделала такой глупости. Да и повода особого не было. Еще в четверг вечером она ложилась спать в состоянии «как обычно». Правда, пятницы Валерия не помнила, но это не меняет дела.

– Возможно, вы и не собирались добровольно расставаться с жизнью, ведь спасти вас все-таки получилось. Но есть нюанс. Поначалу было очень похоже, что трагическое происшествие – это ваше решение…

– Подождите, – перебила Лера. – Но если вы думали, что меня все равно не спасти, зачем тогда те три интерна возились со мной?

Еще до того, как Даркус успел что-либо ответить, Валерия обо всем догадалась сама.

– Я поняла, – с обличительной интонацией заявила Лера. – Таких безнадежных вы используете как манекенов – для того, чтобы интерны оттачивали на них свое мастерство. Ведь так?

– Так, – ответил Даркус. – А вы считаете, что неопытных студентов нужно натаскивать на тех, кого можно спасти? Каждый из интернов наделает кучу ошибок, прежде чем доведет мастерство до совершенства.

Вот оно. Лера так и думала. Похищают людей для своих ужасных медицинских экспериментов. Еще и прикрываются какой-то сомнительной моралью.

– Отлично. Я у вас уже манекеном поработала, – едко выпалила Валерия. – А теперь, будьте добры, отправьте меня назад.

– Это не так просто. Мы возвращаем человека назад, пока он еще не пришел в себя, пока ничего не понял. Но как только сознание прояснилось, сделать это уже очень сложно. Можно сказать – невозможно.

– И что же, всю оставшуюся жизнь я должна здесь торчать?! – возмутилась Лера.

Она ни капли не поверила, что нет способа вернуть ее назад, раз уж был способ переместить ее сюда.

– По сути, так.

– Ложь! – гневно выпалила Валерия. – Кто тут у вас главный? Отведите меня к нему!

– Не советую вам пока с ним встречаться.

– Это почему?

– Потому, что именно он посчитал вас самоубийцей. А он никогда не ошибается. И не факт, что вам удастся его переубедить. А вы уже, наверное, успели заметить, как у нас относятся к людям, которые не дорожат своей жизнью.

Валерия от отчаяния сжала кулаки. Она обязательно докажет, что не собиралась прощаться с жизнью. Правда, как это сделает, пока понятия не имела. Тут хотя бы вспомнить эту злополучную пятницу.

– Послушайте, – Даркус посмотрел на Леру неожиданно мягко. – Я на вашей стороне. Я почти верю, что ваше падение – это несчастный случай. Не должен этого говорить, но скажу. Есть способ вернуть вас назад. Правда, это опасный и запрещенный прием. Но тем не менее готов попробовать вам помочь в случае, если вы поможете мне.

– И какую помощь вы от меня хотите? Снова побыть манекеном для ваших интернов?

– Нет. – В темно-серых с пепельным отливом глазах Даркуса мелькнула боль. – Помогите мне вылечить сына.


– Белка кушает орех, у нее красивый… ну, что у белочки красивое такое, рыженькое? – Лера с театральной улыбкой «доброй феи» смотрела на Илдреда, который сидел рядом с ней на кушетке. – Если Илди угадает, он тоже получит орех. Ну, малыш, – подбодрила она кроху. – У нее красивый…

Мальчик сидел с непроницаемым лицом и смотрел сквозь Леру.

– …Мех, – пришлось самой продолжить четверостишие.

Валерия уже перепробовала множество способов, которые не раз помогали ей на детских праздниках разбудить в маленьких человечках интерес и желание поиграть, но на сыне Даркуса испытанные приемы не работали. Илдред был равнодушен ко всему, что делала Лера. Ей не удалось привлечь его внимание ни забавными песенками, ни смешными стишками, ни наивными фокусами с исчезающим и появляющимся большим пальцем, ни играми – ничем.

Малыш с самого рождения был равнодушен абсолютно ко всему. Страдал каким-то редким заболеванием, которое даже в продвинутом в медицинском плане мире никто не мог вылечить.

Даркус, которому интерны рассказали, как сын разревелся, стоило ему посмотреть на Леру, почему-то проникся надеждой, что у той получится вызвать у малыша какие-то эмоции. Валерия согласилась попробовать. А что ей терять? Тем более что веселить малышей было ее профессией. Во всяком случае, если ей это удастся, Даркус обещал помочь вернуться домой.

Но пока у нее не особенно получалось. И чем дальше, тем больше таяли надежды, что это в принципе получится.

– Вы делаете не то. – Даркус раздраженно прервал попытки Валерии растормошить малыша. – Ведете себя как клоун.

– Как добрая фея, – с достоинством поправила Лера.

Она терпеть не могла клоунов и их навязчивые манеры общения с детьми.

– Думаете, я не приглашал для малыша артистов всех жанров и педагогов всех мастей? Эти театральные приемы не помогут. Вспомните, что вы делали, когда Илди заплакал. Попытайтесь повторить то же самое.

– Ничего я не делала. – Лера тоже начала злиться. – Лежала, смотрела в потолок, вернее, на эту вашу дурацкую сверхъяркую лампу.

– Да нет, вы не просто лежали, – выпалил Даркус. В его темных глазах сверкали искры гнева. – Вы воздействовали на сына ментально.

– Ничего я не воздействовала! – тоже перешла на крик Лера. – Я даже значения этого слова до конца не понимаю. Что значит ментально?

– Черт! – выругался Даркус и в момент остыл. Дальше говорил спокойно: – Валерия, послушайте, у вас есть скрытые способности, о которых вы, похоже, не догадываетесь и управлять которыми, по всей видимости, не умеете.

Лера скептически улыбнулась:

– Конечно-конечно.

– Наверное, были в роду менталисты.

– Полно, – с сарказмом согласилась Лера. – Сплошные менталисты: папа – менталист, мама – менталистка, дедушка – менталист, бабушка…

– У вас их называют по-разному, – перебил Даркус, не обращая внимания на сарказм, – экстрасенсы, ясновидящие, ведьмы, колдуны. На Земле они большая редкость.

– Разве? Сплошь и рядом. Куда ни глянь – либо колдун, либо ведьма.

– Валерия… – Даркус посмотрел тяжело. Похоже, ему надоел сарказм собеседницы. – Я могу оставить вас в покое. Вы этого хотите?

Лера не знала, что ответить. Да, она хотела, чтоб ее оставили в покое, но не здесь, а на Земле.

– Хочу вернуться домой.

– Если хотите вернуться домой, договор остается в силе.

– Это не договор, это приговор, – сказала Лера с досадой. – Мне никогда не выполнить его условий. Вы же видели, я старалась. У меня не получается. И, похоже, не получится никогда.

– Получится. Вам надо просто научиться управлять своим даром.

– Легче утопиться в вашем озере с этой вашей сиреневой водой.

Упоминание о необычном цвете водоема почему-то вновь вызвало ухмылку Даркуса.

– Готов смягчить условия договора, – неожиданно произнес он. – Вы отучитесь семестр на моем факультете менталистики и сдадите сессию. А потом вновь попробуете вылечить Илдреда.

«Ага, щас», – мысленно съязвила Лера. Более идиотского предложения сложно было даже вообразить. У нее работа, институт, друзья, родители. И все это, между прочим, на Земле.

– Какое же это смягчение условий? – возмутилась Валерия. – Несколько месяцев торчать здесь. Учиться непонятно чему. Да и где гарантия, что даже после этого у меня что-то получится?

– Если вы сдадите сессию, я выполню свою часть договора вне зависимости от того, будет ли ваша попытка вылечить моего сына успешной.


Даркус сидел в массивном кресле в кабинете ректора и, пока разговор шел о мелких деталях учебного процесса, готовился к бою. Сражение намечалось нешуточное. Декан факультета менталистики собирался настоять на принятии в Академию новой студентки. Задача усложнялась сразу несколькими факторами: девушка опоздала к началу занятий почти на месяц, не сдавала вступительные экзамены и, самое вопиющее, была представительницей другого мира.

Возможно, со стороны план Даркуса выглядел сумасшедшим, но декан верил, что у него получится. Сегодня впервые за долгие месяцы появилась надежда на исцеление сына, и Даркус не собирался упустить шанс, каким бы призрачным тот ни был.

Валерии, с виду обычной девушке с Земли, удалось на небольшое время установить ментальную связь с Илдредом. Хотя казалось, такое в принципе невозможно. Выходит, не зря Даркус посылал куда подальше друзей с их участливыми советами не мучить себя – смириться, что пробиться через плотную скорлупу, которая сковывает сознание и эмоции малыша, никогда не удастся. Поверить страшному диагнозу местных светил, что там, за скорлупой, и нет ничего – мальчик пуст. Но Валерия доказала, что Илди живой. Как ей это удалось? Почему не получилось снова, хотя очень старалась? Ответ очевиден – она не умеет пользоваться тем, чем ее наделила природа. Значит, надо ее научить, и факультет медицинской менталистики подходит для этой цели идеально. Даркус добьется, чтобы Валерия стала его ученицей, чего бы это ему ни стоило.

Первая часть сражения уже была выиграна – получено согласие самой Валерии на обучение в экзотическом для нее вузе. В ход пошли разные приемы. Даркус угрожал, шантажировал, давал обещания, предлагал взаимовыгодные сделки.

Вторая часть битвы будет еще жестче, ведь соперник искушен в подобных боях.

– Профессор Бердоулф, – начал Даркус, – теперь, когда текущие вопросы улажены, хотел бы обсудить с вами судьбу девушки, которая находится в подвешенном состоянии из-за вашей… кхм… – декан хотел сказать «ошибки», но решил для начала смягчить формулировку, – из-за неточного диагноза.

– Ошибки не было. – Бердоулф нервно постукал пальцами по столу.

– Но как тогда объяснить ее чудесное исцеление?

– Хороший вопрос. А что вы думаете по этому поводу? Ведь вы тоже осматривали пациентку, прежде чем отправить интернов тренироваться на ней. Ничто не заставило вас усомниться в моем диагнозе?

– Я глянул на нее мельком. Мне в голову не пришло перепроверять за вами…

– Девушка сделала это добровольно, – раздраженно перебил ректор. – Когда я ее осматривал, чувственно-эмоциональный уровень был нулевым. Абсолютный ноль, пустота.

– Но как такое может быть? Я разговаривал с ней после исцеления. Она совершенно не похожа на самоубийцу. Сейчас ее чувственно-эмоциональный уровень зашкаливает.

– Да, таких прецедентов у нас еще не было. Надо оставить ее в клинике на обследование. Понаблюдать. Тем более что вернуть ее в исходную точку все равно уже не получится.

– Держать здорового человека в клинике? И как долго?

– Но что же вы предлагаете? – с досадой ответил вопросом на вопрос Бердоулф. – Выпустить ее из поля зрения?

– Нет, – спокойно возразил Даркус. – Чтобы держать ее в поле зрения, не обязательно делать пациенткой, можно сделать студенткой. Я готов взять ее на свой факультет.

– Что за бредовая идея?! – возмутился ректор. – Категорически нет! У девушки ни способностей, ни мотивации.

– Способности есть. Я лично в этом убедился.

– Нет! – гневно сверкнул глазами Бердоулф.

– Это лучшее, что мы можем сделать в данной ситуации. В конце концов, девушка оказалась в подвешенном состоянии по вашей вине. Или как раз поэтому вы и не хотите со мной согласиться? Не хотите, чтобы она маячила у вас перед глазами как напоминание о допущенной ошибке?

– Ошибки не было, – сквозь зубы процедил ректор. Потом нервно сглотнул и ледяным тоном произнес: – Хорошо, можете принять ее на свой факультет, если так уверены в ее способностях. Но до первой двойки.