Вы здесь

Ловушка для личного секретаря. Глава 4 (В. А. Чиркова, 2013)

Глава 4

Утром стало ясно, что сеньорита была совершенно права в своих подозрениях.

– А где Седрик? – спросила девушка за завтраком и получила ошеломивший ее ответ.

– Выехал с отрядом воинов в Хартецу. Пока мы тут закончим дела, они возьмут под стражу старосту и соберут все документы и отчеты в доме управы. А когда мы до них доберемся, ты сможешь сразу все проверить, – спокойно объявил принц. – Мне совершенно не нравится, что, пока я мотался по лесам, защищая их обозы и дома от нападения бандитов, чиновники грели себе руки. И я намерен убрать всех, у кого они запачканы.

– Вряд ли мы их сейчас всех выявим, – засомневалась сеньорита финансист, скорее насторожим и они успеют попрятать концы. Мне сейчас интересно другое: как остальные принцы борются с казнокрадами? Вот, например, у нас в Вингоре правит наследник… мне кажется, наш мэр очень дорожит своим местом и не делает таких откровенных глупостей… как здешний. Кстати… как он себя чувствует?

– Он пытался ночью сбежать, напал на стражника и был убит, – коротко отчеканил баронет. – Но ты начала говорить про наследника… так вот, у него на территории расположен Туаринь, городок магов. У них там какой-то источник и древний подземный монастырь… в общем, насколько я знаю, Ангирольд берет с магов налоги не деньгами, а услугами. Например, магическими печатями, обручами проверки на честность… я даже всего точно не знаю. А эти области запустил прежний наместник… и теперь Канд постепенно наводит порядок. Но начать пришлось с бандитов, они сюда сбежались со всех соседних королевств: торговцы зельями, едущие в лес за товарами, везут при себе огромные суммы денег.

– А зачем эльфам деньги, ведь у них в лесу какие-то другие расчеты? – заинтересовалась Илли. – Сетлина, зачем вам деньги?

– Эльфы не разводят огня и не копают нор, – слегка напыщенно объявила квартеронка, вздохнула и добавила: – Но металлы нам нужны. Ножи, оружие, иглы, вазы, серебряная посуда, зеркала и украшения… торговцы привозят это издалека и берут большие деньги, потому что дороги опасны.

– Нужно подумать… – задумчиво вздохнула Иллира, поразмыслив немного. – Пока ничего в голову не приходит, но я не сомневаюсь, что выход есть. А сейчас давайте работать, я боюсь, что Седрик там запугает бедного старосту до полусмерти. И еще… вы нашли человека на должность мэра? Мне просто хотелось бы договориться с ним об отчетности.

– Пока мэром согласился стать староста гончаров, – хмуро сообщил Кандирд, – но только временно. Что-то нет тут желающих работать градоначальниками.

– Они есть, только боятся, – фыркнул баронет, – думают, что каждого ждет подобный конец. Ничего, как только вывесим указ с перечислением его провинностей, перестанут трястись. Гарстен уже нашел старшину каменщиков, оказывается, у них пропали двое рабочих, которых мэр посылал на какую-то особую работу. Но ему удалость доказать свою невиновность… семьям пришли из западных провинций письма и деньги, пропавшие якобы написали, что нашли срочный выгодный заказ в другом городе, вот и уехали так спешно.

– Мерзавец, – принц сердито скрипнул зубами, – никого не пожалел ради своих грязных планов, ни рабочих, ни их детей. Гарстен посылал на рассвете людей в его особняк, это недалеко. Жена и родичи успели собрать ценности и сбежать. Но Бунзон послал вестника в гарнизон Потрига, чтоб задержали. Этого городка им не миновать. Сироты погибших должны получить хорошее возмещение.

– Нужно еще решить, что делать с домом, – оглянулся на стену Ингирд. – Если просто оставить страже, то постепенно все придет в запустение. А если устраивать распродажу – застрянем на несколько дней.

– Мне пришла в голову мысль, только не знаю… понравится ли она вам, – с сомнением сообщила Иллира. – Объявить этот дом собственностью принца, как особняк короля в Зеленом доме. И найти сюда честного мажордома. Как я поняла, через Терст часто ездят знатные сеньоры, думаю, они не откажутся платить за удобный ночлег. А бывший особняк мэра нужно забрать за долги и выставить на продажу, пусть новый мэр этим займется.

– А где тогда будет мэрия? – с хитрой усмешкой смотрел на сеньориту баронет, начиная подозревать, что, пока они с утра искали и уговаривали мэра, Илли тоже не бездельничала.

– Да там же, где и была, в соседнем доме. Мэр его и не думал сносить, дом еще полсотни лет простоит. И кстати, писари и маг так там и сидят, и начальник городской стражи тоже. Это тот здоровяк, что сидел на воротах у мэра, он его дальний родственник.

– Но откуда ты-то все это знаешь? – поразился принц, сам только недавно выяснивший это обстоятельство, и все невольно заухмылялись.

Способность Илли узнавать секреты остальных уже не удивляла, девушка обладала невероятным умением располагать к себе простых людей, и ей охотно рассказывали то, о чем молчали под пронзительным взглядом баронета.

– Служанок утром расспросила, они пришли спросить, искать им новую работу или нет и заплатят ли жалованье, – честно призналась Илли. – Простые люди всегда все знают.

– Может, они знают и честного мэра?

– Знают. Но вы его и сами нашли, это тот самый гончар. Пообещайте его гильдии, что отдадите в аренду на десять лет какой-нибудь местный глиняный карьер, который находится на землях принца, в обмен на службу… и его будут умолять все коллеги.

– Про карьер тоже служанки сказали? – подозрительно уставился на секретаря принц.

– Ну да, та, что пришла вечером с Млатой, дочка вашего нового мэра… она в курсе всех семейных дел.

– И чем ты ее подкупила? – не выдержав, засмеялся Ингирд. – Мы с утра пытаемся уговорить этого Пентерса, и он нам про карьер ни слова не проронил.

– Про него ничего не знаю – может, какая старая обида? А с Миртой за эти дни подружилась моя служанка, вот они мне все и рассказали, – ничуть не обиделась Илли. – Так решайте, как поступим, и идите судить остальных преступников, а я тогда пошлю Мирту за кандидатами в управляющие.


Выехать из Терста путешественникам удалось только после обеда, и это несмотря на то что после упоминания о карьере Пентерс стал намного сговорчивее и сам внес несколько очень существенных деловых предложений. И все равно суд, передача дел, проверка городской казны и разбор отчетности заняли много времени.

После всех этих хлопот Кандирд сообщил, что он устал и устроился вместе с Илли и Бунзоном в карете. Принц снова вел себя так же, как декаду назад, до встречи с эльфами, – грыз орехи, шутил, играл с сеньоритой секретарем в шашки и словно случайно касался теплой ладонью ее пальчиков, вызывая каждый раз в душе девушки целый шквал противоречивых чувств.

Одна часть ее души хотела всего этого со все разгорающейся надеждой на счастье, другая заученно твердила, что она не имеет права, что это чистейший эгоизм и предательство тех, кто в нее верит, и если уж влюбляться, то в Седрика или Ингирда, эти хоть не бросят с разбитым сердцем и не уйдут в светлое будущее не оглянувшись, с прелестной принцессой под ручку.

В такие моменты взгляд сеньориты темнел и она переставала улыбаться, несчастно закусывая губу и даже не подозревая, что вонзаются ее зубки прямо в сердце незаметно следящего за нею принца. И чтоб отвлечь ее от грустных мыслей, Канд старательно припоминал все новые смешные случаи из своих погонь за бандитами и подсовывал ей на сруб шашки, в ответ на подозрительные взгляды клятвенно уверяя, что просто просмотрел такой вариант.

Когда стемнело, в карету вместо лекаря, отправившегося проведать квартеронку, забрался Ингирд, выпил полбокала разбавленного водой и медом вина, сердито пробурчал, что дорога тут самая паршивая во всем королевстве. И в самом деле, карета подпрыгивала, лампа, свисавшая с потолка, мигала трепещущим язычком пламени и грозила погаснуть, за окном изредка слышалась ругань всадников и кучера.

– Его величество очень умный человек, – ответила баронету Иллира, – он строит мосты и дороги. Дорога – это замечательное вложение денег. Вдоль нее начинают возникать поселки, мосты приносят ощутимый доход, купцы тратят на дорогу меньше времени, и их становится все больше. А в итоге начинают дешеветь их товары – ведь чего мало, то и дорого. Вот со всеми другими вложениями дела обстоят по-иному: чем дольше они стоят, тем дешевле стоят, потому что ветшают. А дорога все время приносит прибыль. Если поставить на ней заставы, как на северном королевском тракте, то они будут приносить прибыль почти с первого дня. За ночлег в защищенном месте и возможность искупаться после дня дороги люди всегда готовы платить. Селянам есть куда продать молоко, мясо и овес и где заработать осенью и зимой – новый кусок дороги построить, дрова заготовить.

– За дороги! – шутливо поднял бокал баронет, но карета подпрыгнула, его качнуло, и половина вина выплеснулась на колет.

– Еще они не выносят несерьезного к себе отношения, – шутливо сообщила Илли, и вдруг в памяти нестерпимой болью взорвалось старое, напрочь изгнанное воспоминание: ночь, дорога, редкие фонари… страшный удар и резкая боль в позвоночнике, мгновенно обрезанная милостивой тьмой.

– Илли! Илли! – Из тьмы и боли девушку выдернул встревоженный голос Канда, и, открыв слипшиеся от нежданных слез ресницы, сеньорита обнаружила прямо перед собой потемневшие от боли глаза. – Что случилось?

– Извините… – хрипловато прошептала она и поняла, что почему-то лежит на руках у принца, как ребенок, – отпусти меня…

– Это просто воспоминания… – вжавшись в свой уголок сиденья и тщательно оправив на коленях полы жилета, тихо сообщила Илли. – Они накатывают очень редко… наверное, я просто слишком перенервничала ночью, вот и прорвались.

– Илли, – мягко сказал Ингирд, – я понимаю… пока ты жила у тетушки, тебе некому было рассказать про свои проблемы. Но мы же твои друзья. И хотим помочь… но как помочь, если мы даже не знаем… что тебя мучает?

Илли молчала очень долго, вглядываясь в темное окно, а когда под колесами кареты мягко зашуршал песок деревенской улицы, сказала огорченно:

– Инг… я правда считаю тебя другом… и очень надеюсь… что ты не станешь относиться ко мне по-другому… если я скажу – нет. А пояснить лично для тебя могу вот так, – она сделала быстрый, почти неуловимый жест кистью руки, словно стряхивая соринку.

– Но это невозможно… – Никогда раньше принцу не доводилось видеть своего друга и наставника в особо щепетильных делах таким ошарашенным. – Только одно скажи… откуда?

– Тебе, возможно, скажут… кем был граф Хингред ле Трайд, – удрученно выговорила сеньорита. – Но постарайся… не упоминать меня… если сможешь.

– Хотелось бы мне сейчас знать, – обманчиво мягко и ласково спросил принц, глядя на друга, – что такого тебе показала сеньорита, друг мой? И у кого ты сможешь узнать такие интересные сведения?!

– У его высочества… – хмуро выдавил Ингирд, – Бенгальда, разумеется. Если он меня раньше не прибьет. Но как я мог подумать… что девочке из приюта такое знакомо? Ведь граф умер… еще одиннадцать лет назад! Извини, Илли, я не хотел.

– Я предупреждала, – виновато глянула она, – и не хотела тебя расстроить.

– Да о чем ты, птичка? – весело заухмылялся Ингирд. – Если все на самом деле так… то с моей души упадет последний, и довольно весомый, камень.

– И когда я начну получать объяснения? – с нехорошей любезностью осведомился принц, продолжая сверлить Ингирда пронзительным взглядом, но тот уже успел взять себя в руки.

– Не раньше завтрашнего утра, Канд. В чужих домах говорить на такие темы я не намерен. А сейчас мы уже приехали.