Вы здесь

Когда зомби оживают… Призрачная магия Черного континента. Злополучная лекция (Арчибальд Брукс, 2008)

Злополучная лекция

В начале времен однажды на берег озера выползла огромная Жаба. Как она появилась на свет и сколько лет прожила – неизвестно. Вероятно, ее породила вода. В небесах не было иных светил, кроме сияющей Луны, а на Земле – иных жителей, кроме Жабы. Встретились они однажды, разговорились.

– Я задумала сотворить живые существа – мужчину и женщину, – сказала Луна. – Пусть живут плодами земли, пусть благоденствуют среди земного изобилия.

– Не утруждай себя, – предложила Жаба, – позволь мне сделать человека. Мне лучше удастся приспособить его к земной жизни, ведь я – земная тварь, а ты – светило небесное. Гневайся, не гневайся, а я от своего не отступлюсь, – твердила Жаба

Луна посмеялась, стремительно поднялась ввысь, и ее круглый сияющий лик озарил мир. А Жаба раздувалась все больше и больше, пока не родила двух близнецов – мужчину и женщину. Это были первые люди на земле.

Увидела их Луна и пришла в ярость. Она скатилась с небосклона – покарать Жабу, посягнувшую на ее самовластие. Гневно сверкая очами, Луна встала над озером, где жила Жаба.

– Что ты натворила, несчастная!

– Умерь свой гнев, Луна, я лишь воспользовалась своим правом. Мне было дано создать человека, и я его создала.

– Ты слишком возомнила о себе, Жаба, захотела стать мне ровней. Спесь помутила твой разум, ты забыла мой запрет. Творения твои – убогие, беспомощные твари, не наделенные способностью мыслить. Они видят, слышат, дышат, но жизнь их недолговечна, не дольше одного моего оборота вокруг Земли. Несчастные, они вызывают жалость, не то я бы их уничтожила. Так уж и быть, я сделаю твои создания совершенней – удлиню срок их жизни и вложу в их головы хоть толику разума. Но жизнь их будет полна превратностей, горестей и трудов. Тебя же, ослушница, я сотру с лица земли.

С этими словами Луна приблизила свой лик к Жабе, и небесный огонь испепелил ее. Луна подозвала людей к себе, но они испугались и спрятались. Луна улыбнулась, как улыбается порой и сейчас ясной ночью. Ей понравилось, что творения Жабы боятся ее.

– Бедняжки, – молвила она. – Мне предстоит немало потрудиться, прежде чем вас можно будет назвать земными владыками.

Африканская сказка


Доктор Фальк, поправив на носу очки, отвлекся от созерцания солнца за окном и продолжил принимать зачет. В разгар экзекуции, когда я краснел и пыхтел в ожидании пересдачи, а мои товарищи по несчастью судорожно пытались выудить спрятанные шпаргалки, в аудиторию тихо постучали. За порогом стоял странный человек, явно посыльный, небольшого роста, круглый и черный как смоль. С таким лицом обычно приносят похоронные извещения, да и костюм сидел на нем так, будто был надет впервые в жизни полчаса назад. Посыльный был чернокожим, он почтительно вручил Фальку какое-то послание и хотел было исчезнуть, но Фальк схватил его за рукав и отправил в соседнюю с аудиторией комнатку.

После, к моей радости, профессор свернул пересдачу и выставил всех из аудитории, пообещав продолжить завтра. Я столь поспешно уносил ноги с места казни, что второпях позабыл в кабинете свой мобильник и тетрадь. Вспомнил о них минут через пять, собираясь вызвонить приятеля на вечеринку. Пришлось вернуться.

У двери кабинета я замер: Фальк ругался с посыльным, более того, сквозь мутноватое стекло двери было видно, как он трясет его за грудки. Заходить в такую минуту в аудиторию показалось мне по меньшей мере невежливым, и я решил переждать бурю.

– Леопарды, крокодилы, буйволы… что за ахинею ты несешь, Сагиб! Ну кто, кто, скажи на милость, умыкнул из запасников музея одежды Белого Духа и камень славы Танганьика?

– Масса Гарри, вы не слышите меня… духи разгневаны, будет буря… – Сагиб почти кричал. – Леопарды вышли на тропу войны, они разрывают неугодных в клочья. Восемь растерзанных трупов у святого источника Ньянго, под Йоханнесбургом. Белый Дух зол, его одеяния выкрали. Чака вторую неделю говорит с богами, боги в гневе, а Белого Духа с нами больше нет – он покинул Чаку. Кто заступится за народ, кто укажет леопардам их место? Эти хищники не знают состраданья, им чуждо милосердие, они жестоки и бессердечны. Только вы сможете их остановить. Вспомните 90-е! Они вас не забыли, вы единственный, нашедший путь к их разуму.

– Нет! – грохнул кулаком по столу Фальк, перейдя на рык. – Я дал слово не вмешиваться в жизнь черного народа, мы пошли разными дорогами. Белый Дух взял с меня слово, я должен забыть все… все… Ты слышишь, Сагиб? Для меня больше не существует ни Ботсваны, ни ЮАР, ни Зимбабве. Я не… – Фальк покинул кафедру и двинулся к двери.

Я еле успел убраться в сторону, чтобы не получить по уху.

– Брукс, что вы здесь делаете? – он был грозен, еще немного – и сам бы растерзал меня, как хищный леопард.

– Мистер Фальк, я… я забыл в кабинете конспекты, можно я… – он чуть не испепелил меня взглядом, но я проскочил бочком в аудиторию, нашарил свое барахло и, рассыпавшись в извинениях, поспешил скрыться.


Выбравшись на улицу, я закурил. Их беседа не выходила у меня из головы. Трупы, леопарды, какая-то ахинея, приправленная белыми духами. Но впереди еще ждали лекции, более занимательные, чем африканские домыслы, а вечером мы с парнями собирались посетить «Долли-бар», глотнуть пива и поглазеть на местных девчонок.

Все так и вышло, после бара я с новой подружкой отправился к себе домой. Мы еще повеселились, а поздно ночью я включил телевизор и услышал: «Полиция Йоханнесбурга в замешательстве. Найдены останки предположительно шести человек. Трупы изуродованы до неузнаваемости, предположительно эти люди стали жертвами взбесившегося леопарда… В ЮАР, в больницу Красного Креста неизвестные доставили пятерых пострадавших, из них двое детей, предположительно родственников. На их телах виднелись характерные следы от леопардовых когтей. Трое умерли, не приходя в сознание, двое, получившие тяжелые увечья, находятся в шоке и пока не могут говорить. Полиция ЮАР, напуганная этими событиями, обратилась за помощью в Интерпол. В последние два месяца в африканских странах участились эти жуткие находки. Есть подозрение на возобновление деятельности секты людей-леопардов».

Эта синхронизация в пространстве снова вернула меня к мыслям о Фальке. Девчонка ушла, а я, снедаемый любопытством, полез перебирать конспекты по Африке и редкие книги. Увы, никаких намеков на леопардов, никаких духов. Я знал только старого сумасшедшего Тома Леппарда, который, отслужив двадцать восемь лет в вооруженных силах США, понял, что не сможет существовать на гражданке как обыкновенный человек. Тогда этот тип решил прослыть оригиналом. Он истратил около десяти тысяч долларов на татуировки. Девяносто девять и девять десятых процента его тела теперь разрисованы, как у леопарда, – настоящее дитя природы. Он поселился в отдалении от людей, на берегу озера, и даже вставил себе клыки. Только пару раз в неделю на небольшом каноэ он выбирается в ближайший городок, чтобы пополнить запасы съестного и получить пенсию. Из камней и палок он собрал себе хижину, а одеждой ему служит набедренная повязка. Этот экстримальщик, конечно же, вошел в Книгу рекордов Гиннеса. Но в новостях речь явно шла не о таком безобидном сумасшедшем философе, современном леопардовом Диогене. Я подумал, что, может, телевидение, как всегда, раздуло из мухи слона и решило накормить своих почитателей вкусной побасенкой? Надо было получить какую-то информацию об этом. Так как идти в библиотеку было поздновато, я отправился на разведку в Интернет и там действительно обнаружил нечто.