Вы здесь

Китай и китайцы. Привычки. Загадки. Нюансы. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КИТАЙЦЫ И ИНОСТРАНЦЫ (А. Л. Шляхов, 2011)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КИТАЙЦЫ И ИНОСТРАНЦЫ

– Теперь-то мы, наконец, должны пожениться! – сказала Вика, узнав о моем выигрыше в «Халявлотто».

Категоричный тон моей подруги начисто отметал любую попытку возразить, поэтому я молча пожал плечами.

– Я хочу стать главным выигрышем в твоей жизни! – в ход пошла тяжелая артиллерия.

Блаженная улыбка идиота – универсальный ответ. Главное – суметь обойтись одной улыбкой, без слов. Слова могут все испортить.

– Если продать бабушкину однушку в Сабурове и добавить твой выигрыш…

Я чудом угадал семь цифр в «Халявлотто» и в результате выиграл сумму с пятью нолями. В рублях, правда, не в баксах и не в евриках. Если продать квартиру Викиной бабушки и добавить мой выигрыш, то на «приличное» в понимании моей подруги жилье все равно не хватит.

– Мы с матерью надеемся, что ты разумно распорядишься своим выигрышем, – сказал мой отец. – Подчеркиваю – мы лично ни на что не претендуем! Ни на рубль! Истрать все деньги на себя, но сделай это с умом!

– Подумай об образовании, – добавила мать. – Получи хотя бы «мебеа», пригодится!

«Мебеа» меня не привлекало. Хотя бы тем, что я и так отдал учебе шестнадцать лет своей жизни. Увеличивать этот счет мне совсем не хотелось.

– Опасная какая-то сумма… – пожал плечами Вовка, мой институтский приятель, когда я назвал ему цифру своего выигрыша. – Мутная.

– Почему? – удивился я.

– К хорошей жизни привыкнуть успеешь, но надолго этих денег не хватит, – пояснил Вовка. – Отвыкать будет тяжко. Может крышу навсегда снести...

«Хорошую жизнь» в Вовкином понимании можно прожить одним-единственным способом, а именно – не вылезая из клубов. Клубиться, клубиться и клубиться! До последнего рубля… На мой взгляд – неинтересно, притом быстро надоедает.

– Ни хрена себе! – сказал Поликарпыч, наш сосед по лестничной площадке и, по совместительству, горький пьяница. – Кому везет, у того и петух несется! Теперь, небось, тачку импортную купишь, всю в наворотах?

Когда-то сосед был таксистом, отсюда и несбыточная мечта о навороченной иномарке.

– С машиной хлопот не оберешься! – ответил я. – Метро куда удобнее.

– Эх! – Поликарпыч махнул рукой и ушел в себя.

– А мы с Аликом открыли кафе! Такое! Увидишь – закачаешься! – похвасталась двоюродная сестра Люся. – Интерьер – картинка! Меню – мечта гурмана! Официантки…

– Мечта тинейджера! – продолжил я.

– Тинейджеры к нам не ходят! – с гордостью заявила Люся и тут же предложила: – Входи к нам в долю! Дело перспективное! Клиенты скоро попрут толпами!

– Я архитектор, а не ресторатор, – уклончиво ответил я.

Люся с мужем уже владели магазинчиком хозяйственных товаров и парикмахерской. Оба начинания оказались неудачными – магазин был расположен в заведомо непроходном месте, а парикмахерскую «задавили» более организованные конкуренты. Я прекрасно отношусь к Люсе и Алику, они очень хорошие люди, но, как я давно успел заметить, из хороших людей чаще всего получаются никудышные бизнесмены.

– Так тебе же не придется самому тянуть кафе, – делано рассмеялась Люся. – Этим займемся мы с мужем, а ты будешь купоны стричь…

– Волосы на голове он будет рвать! – вмешалась моя бабушка Полина Аркадьевна, присутствовавшая при нашем разговоре. – Никого, Дениска, не слушай, слушай меня – положи деньги в банк и живи на проценты! Так все умные люди делают!

Не самый удачный совет для страны, в которой тема дефолта стабильно занимает следующее место после футбола. Правда, с бабушкой я спорить не стал – бесполезно.

– Теперь ты от нас свалишь! – покачала головой Маргарита Борисовна, хозяйка дизайнерской студии, в которой я имел честь трудиться.

Маргарите постоянно кажется, что все ее сотрудники так и смотрят «налево» в поисках более статусной работы.

– Если только на время, – улыбнулся я.

Моя работа устраивала меня полностью и менять ее я не собирался. Тем более что, как справедливо подметил Вовка, выигрыша моего на всю жизнь все равно не хватит.

– А правда, что если съесть подряд три мороженых, то обязательно заболит живот? – озабоченно поинтересовалась пятилетняя племянница Алиска. Ее широко распахнутые глазенки были полны надежды.

– Все зависит от ситуации, – многозначительно, как и подобает взрослому, умудренному жизненным опытом, человеку, ответил я. – Надо бы как-нибудь установить истину опытным путем…

– Это твой шанс, парень! – сказал я самому себе, подражая Харли Дэвидсону в исполнении Микки Рурка из одноименного фильма. – Теперь или никогда!

Хорошая фраза «Теперь или никогда!». Мобилизует и не дает быстро расслабиться вновь.

Упускать шанс мне не хотелось. Жаль было упускать..

Спустя десять дней я вылетел в Пекин с девяностодневной туристической визой в загранпаспорте.

Визу и билет мне устроила одноклассница Юля, работавшая в крупном туристическом агентстве.

– А может быть, тур? – предложила она, пряча в ящик стола мой загранпаспорт.

– Найн! – Я затряс головой. – Только свободный полет!

– Как знаешь, – ответила Юля. – Будет готово в следующий вторник. После двенадцати…

Так уж получилось, что я не оправдал ничьих надежд.

Я не сделал предложения Вике…

Я распорядился своим выигрышем не очень разумно…

Я не успел привыкнуть к хорошей жизни…

Я не подумал покупать машину…

Я не стал совладельцем кафе…

Я не положил свой выигрыш в банк…

Я не уволился, а всего лишь оформил очередной отпуск и взял к нему два месяца за свой счет. Маргарита не возражала, ведь лето – мертвый сезон, все клиенты разъезжаются, кто куда…

Впрочем, нет – среди моих близких нашелся один человек, чьи надежды оправдались, и даже с лихвой. Накануне отлета я опытным путем доказал Алиске, что даже от пяти съеденных подряд порций мороженого с животом ничего плохого не случится.

Я подготовился как следует – проштудировал два путеводителя по Китаю, заново перечитал «Суждения и беседы», вызубрил несколько самых необходимых фраз...

Друзья и родственники желали мне хорошо провести время. Уверен, что за моей спиной они недоуменно переглядывались, крутя пальцем у виска и пожимая плечами.

Ну и пусть…

– Почаще давай о себе знать! – наказал отец. – А то знаю я тебя…

– Я буду слать всем письма по мэйлу! – пообещал я. – С фотографиями!

– И мне тоже?! – запрыгала от радости Алиска.

– Тебе – в первую очередь! – пообещал я. – Буду рассказывать тебе китайские сказки.

– Только чтобы без всяких ужасов! – строго сказала сестра Лиза. – А то знаю я этих китайцев…

У Лизы действительно есть один знакомый китаец – Сережа Ли, коренной, в шестом поколении, москвич, в котором если и осталось что-то китайское, то только фамилия.

– Ты, Дениска, смотри – все деньги при себе не таскай! – погрозила пальцем бабушка. – Половину оставляй в сейфе в гостинице. А то неровен час…

Бабуля два года назад побывала в Турции и больше всего была впечатлена сейфом, расположенным прямо в номере.

– Смотри там! – строго и туманно предупредила Вика. – А то…

Поднимаясь по трапу, я получил эсэмэску от Вовки с пожеланием счастливого пути.

Я уселся в кресло, прикрыл глаза и стал наслаждаться покоем. Прощальная суета крайне утомительна.

Спустя четверть часа наш массивный «Боинг-777» разбежался и легко взмыл в подмосковное небо, чтобы через семь с половиной часов приземлиться в столичном аэропорту Пекина.

ЛЕКЦИЯ, ПРОСЛУШАННАЯ В САМОЛЕТЕ

– Уже доводилось бывать в Китае?

Сосед слева – лысый коренастый мужчина средних лет – смотрел на меня с доброжелательным интересом. Чувствовалось, что ему хочется пообщаться.

– Нет, – признался я, с удовольствием отрываясь от монотонного созерцания плотной пелены облаков, над которыми несся в пространстве наш лайнер. – Лечу в первый раз.

– Правда? – оживился сосед. – Тогда я, если не возражаете, введу вас в курс дела…

Я не возражал, наоборот, было интересно.

Моего соседа звали Владимиром, отчество он, как сейчас стало модным, не назвал. С китайцами Владимир вел бизнес – размещал у них заказы на производство деревянных игрушек. Вот уж никогда бы не подумал, что человек с такой скучной обыденной внешностью может заниматься таким веселым, на мой взгляд, делом, как производство игрушек.

– Вы туристом или по делам? – уточнил Владимир.

– Туристом, – ответил я.

– Все равно запомните, что я вам расскажу, ведь так или иначе дело вам с китайцами иметь придется…

Владимир поерзал, пытаясь устроиться поудобнее в тесном кресле, и начал:

– Имейте в виду – китайцы всегда действуют по обстановке. Правильно – неправильно, порядочно – непорядочно, уместно – неуместно, дальновидно – недальновидно, все эти понятия для них ничего не значат. «Выгодно – невыгодно» – вот тот барометр, с которым они сверяются постоянно!

– Но это общепринято… – я попытался вступиться за китайцев, но договорить мне не дали.

– Да, все люди при каждом удобном случае пытаются соблюсти свою выгоду, – поспешил согласиться Владимир. – Но есть какие-то рамки, границы разумного… Вот, например, – когда я заказал фабрике в… впрочем, детали вам вряд ли интересны, когда я заказал китайской стороне первую партию кубиков с картинками, я по неопытности уделил мало внимания упаковке и не прописал досконально в договоре все требования к ней. И что бы вы думали? Я сразу же был наказан за свою халатность – китайцы упаковали довольно-таки тяжелые деревянные кубики в коробки, изготовленные чуть ли не из туалетной бумаги. Коробки эти рвались при первой же попытке взять их в руки, а кубики при этом, разумеется, рассыпались. Вся партия, полностью оплаченная, заметьте себе, поскольку китаец без стопроцентной предоплаты и с места не сдвинется, так вот, вся партия оказалась непригодной для реализации. Можете себе представить мое состояние…

– Да уж, – посочувствовал я. – Хорошего мало.

– Совсем ничего. И какое после этого должно у меня было создаться мнение о моих китайских партнерах? Партнерах, которым было наплевать на перспективу нашего сотрудничества, на будущие доходы, на свою репутацию! – Владимир повысил голос настолько, что на нас стали оглядываться. – Главное – нагреть руки, пока есть возможность это сделать!

– А потеря лица? – Я не преминул блеснуть своим знанием китайской психологии.

– Я вас умоляю! – расхохотался Владимир. – Я же иностранец!

– И что с того? – удивился я.

– Все дело в том, что китайцы по-своему относятся к иностранцам. Все они без исключения уверены в своем превосходстве над чужаками и не склонны прощать нам с вами никаких ошибок. Переговоры с ними вести надо вдумчиво и осторожно, вникая во все мелочи и обдумывая каждое свое слово.

– Это точно! – поддержал голос из задних рядов.

Владимир огляделся по сторонам и заговорил немного тише:

– Китайцы убеждены, что от чужаков, которых они называют «лао вай», что переводится примерно как «человек с окраины», ничего хорошего ждать нельзя. И делать чужаку добро не стоит – он все равно не оценит… Такие вот дела. Хотя, конечно, времена меняются, и если сейчас нас называют чуточку (всего лишь чуточку) пренебрежительно «лаоваями», то раньше иностранцев здесь звали «заморскими чертями» – «ян гуй». Чувствуете разницу?

Я молча кивнул.

– И понять их очень трудно, – продолжил Владимир.

– Да, язык не из легких, – согласился я.

– Дело не в языке, – махнул рукой Владимир, – многие из них, во всяком случае – бизнесмены, прекрасно говорят по-английски. Дело в менталитете. В их манере выражаться, в этих туманных, витиеватых и весьма запутанных речах, в которых, как говорится, без поллитры не разберешься. Все неопределенно, все уклончиво, все туманно…

– Есть ли в этом практический смыл?

– Китайцы считают, что подобный стиль поведения дает им стратегическое преимущество над партнером, – пояснил Владимир. – Их задача заключается не в том, чтобы достигнуть договоренности, нет – им нужно одержать моральную победу! Китайцы всеми силами стараются заставить партнера раскрыться, а сами при этом предпочитают оставаться в тени. Вот, послушайте, какая у меня вышла история...

История была грустной, длинной и поучительной. Смысл ее сводился к тому, что, как бы вы ни старались, китайцев вам не понять. Так же, как не понять того, почему образцы продукции делаются из высококачественной древесины, а сама партия – из натурального гнилья.

– А вы не пробовали жаловаться на ваших партнеров? – спросил я, когда Владимир сделал паузу. – Мне кажется, что…

– Ах, бросьте вы, Денис! – саркастически усмехнулся Владимир. – Помните поговорку: «Ворон ворону глаз не выклюет»? Невозможно найти управу на китайца в китайском суде. Затевать тяжбу – лишняя трата денег и времени. Да и месть со счетов сбрасывать нельзя, китайцы весьма злопамятны. Знаете, что случилось с одним товарищем из Читы, который подал официальную жалобу на своих китайских партнеров?..

Очередная история леденила душу. Квентин Тарантино непременно ухватился бы за нее в качестве основы для сценария… Жаль, что он не знаком с моим случайным попутчиком.

– …так и пришлось ей хоронить одно только левое ухо мужа, присланное бандеролью из Шанхая. Все остальное исчезло бесследно. А вы говорите – жаловаться! Нет – я предпочитаю поступать иначе. Я, если так можно выразиться, «обкитаился». С волками жить, сами понимаете… Я веду себя столь же уклончиво, всегда оставляя пространство для свободного маневра. И никогда не забываю, что мои китайские друзья предпочитают действовать не по договору, а по обстоятельствам.

– А что заставляет вас иметь с ними дело? – простодушно поинтересовался я. – При таких-то сложностях?

– Как – что? – вытаращился Владимир. – Цена, разумеется. Таких цен, как в Китае, нигде не найдешь, разве что во Вьетнаме. Опять же – китайцы тщательно соблюдают все сроки, это у них в крови. Никакого разгильдяйства, никаких «авось». Большое преимущество… и вообще – если каждая нация считает себя пупом земли, то почему китайцы должны быть исключением из этого правила?

– Когда Конфуция спросили: «Если вы поведете в бой войско, то кого возьмете с собой?» Он ответил: «Я возьму с собой того, кто в делах проявляет осторожность, тщательно все продумывает и добивается успеха», – почти к месту вспомнил я.

– О, так вы читали Конфуция? – изумился Владимир.

– И не только его, – признался я, – но и многое другое. Почти все из китайской классики, переведенной на русский язык.

– Например истории о судье Ди… Доводилось читать, доводилось. Вроде бы древние повести, а написаны живым языком. Мне понравилось, даже очень понравилось.

– Детективы о судье Ди написаны европейцем, голландцем ван Гуликом, жившем в двадцатом веке, – сказал я.

Владимир слегка покраснел. Я мысленно отругал себя за то, что не к месту вылез с уточнениями.

Спас положение Сергей Романович, профессор-китаевед, который летел в Пекин на какую-то научную конференцию, посвященную Древнему Китаю.

Я поначалу принял его за доктора, больно уж он походил на Айболита из детской книжки. Ошибся я не намного – Сергей Романович и впрямь был доктором. Только исторических наук.

Он сидел рядом с Владимиром и, как оказалось, с интересом прислушивался к нашему разговору.

– Лететь нам еще долго, – сказал он, когда в нашей беседе возникла долгая пауза. – поэтому я мог бы поделиться с вами моими скромными познаниями, касающимися Китая и его жителей. Если вы не против...

– Это было бы здорово! – воскликнул я.

Владимир ограничился сдержанным:

– Пожалуйста.

– Тогда для начала познакомимся… – предложил новый собеседник.

Мы представились друг другу.

– Прежде чем говорить о правилах ведения переговоров с китайцами, полезно вкратце познакомиться с основными чертами китайской культуры, – заговорил Сергей Романович. – Что, по-вашему, является самым важным для каждого китайца?

Я и Владимир молча пожали плечами.

– Самое важное для каждого китайца – это потребность соответствия текущему моменту. О, вторых таких прагматиков, как китайцы, не найти! Их приспособляемость, их адаптационные способности поистине безграничны! Сама же жизнь китайского общества базируется на идее гармонии, царящей между людьми…

– Что-то я такого не замечал, – вставил Владимир.

– А вы что скажете? – посмотрел на меня Сергей Романович.

– У меня нет опыта общения с китайцами. Но я читал кое-что и помню, что Конфуций не раз говорил о гармонии, о ритуалах…

– Вот-вот, – обрадовался Сергей Романович перескакивая на новую тему, – именно ритуал, определенное регламентированное действие, уходящее своими корнями в седую древность – вот что помогает китайцам всегда поступать правильно.

– Разве удобно в наше время жить по древним законам? – удивился Владимир.

– Ритуалы не бывают незыблемыми – они меняются вместе со временем, вместе с обществом, – ответил Сергей Романович, – но с соблюдением принципа «преемственности в изменениях». Улавливаете мою мысль?

Мы уловили. Во всяком случае, за себя могу ручаться точно.

– Я понял – жизнь каждого китайца – это один большой ритуал, состоящий из множества мелких ритуальчиков, – высказался Владимир.

– Можно сказать и так, – согласился Сергей Романович. – Итак, каковы же они – эти китайцы? Они проникнуты, если можно так выразиться, «духом коллективизма». Китайцы не приучены выпячивать свое «я», у них считается недопустимым чрезмерно афишировать личное в ущерб общественному. Настоящий китаец всегда действует с оглядкой на окружающих, с учетом их мнения. Хотя имеет место быть и вот такой парадокс – китайцы весьма подозрительно, с большим недоверием, относятся друг к другу.

– Это так! – подтвердил Владимир.

– Все знакомые китайца составляют круг лиц, пользующийся всего лишь «малым доверием», но постепенно внутри этого круга формируется другой, более узкий круг самых близких людей, которые пользуются уже не малым, а большим доверием. В китайском языке есть даже специальное определение для таких близких друзей, которое буквально переводится как «знающий тебя так хорошо, как ты сам». Меткое выражение, не так ли?

Я слушал с огромным интересом.

– Отдельный человек не может быть совершенным, но общество всегда совершенно. В конфликте человека и общества у китайцев всегда виноват человек. Общество совершенно, оно не может ошибаться. Вы считаете, что вас несправедливо наказали? Не вздумайте обижаться на общество, ибо коллектив всегда прав! Китайцы вообще великие конформисты! Они вежливы, скромны, трудолюбивы и терпеливы… А как трепетно они почитают любую иерархию – у нас вы подобного никогда не увидите! Под иерархией я также подразумеваю и почтение к старшим по возрасту. Теперь хочу перейти к этике. Этика китайцев определяется таким понятием, как «лицо». В китайском понимании «лицо» – это определенный статус индивидуума в обществе, определяющийся его поведением, его поступками. Потеря «лица», то есть лишение признания в обществе, это огромная трагедия, которая вполне может довести китайца до самоубийства, хотя подавляющее большинство все же не пойдет на столь радикальные меры, а предпочтет вернуть себе утерянное «лицо», совершая те или иные признаваемые обществом хорошие поступки. Кстати говоря, немецкий социолог Макс Вебер считал, что этика «лица», принятая в Китае, «разрушает естественную тенденцию к утверждению целостной личности». Я, например, не могу согласиться с этим утверждением, потому что не вижу ничего хорошего в чрезмерном возвышении индивидуализма…

Стюардесса, которую с моего места почти не было видно, доехала до нас с напитками. Вся наша троица выбрала минеральную воду. Мы с Владимиром выпили ее залпом, а наш лектор только пригубил и продолжил свой рассказ:

– Но не обольщайтесь, пожалуйста, не думайте, что все без исключения китайцы будут относиться к вам заведомо хорошо и станут проявлять по отношению к вам такие хорошие качества, как, например, порядочность. Дело в том, что китайская этика, как недавно сказал Владимир, действительно распространяется только на своих, на свое общество, будь то предприятие, квартал или деревня. К посторонним, а к ним относятся все незнакомцы и, конечно же, иностранцы, китайцы относятся… – Тут Сергей Романович запнулся, подбирая нужное слово. – …в лучшем случае равнодушно. Увы, это так. А вообще – на иностранцев в Поднебесной империи, которую иначе называли Срединной, то есть – главной, всегда смотрели свысока, с превосходством. Эта привычка, если не сказать – обычай, сохранилась у китайцев и поныне, приводя порой к весьма комичным последствиям.

– Каким именно? – спросил я.

– Поскольку китайцы глядят на иностранцев свысока, они не могут позволить себе продемонстрировать нам свое незнание. По любому вопросу без исключения. Если китаец не знает правильного ответа, он навыдумывает и наплетет с три короба, лишь бы не молчать.

– А я-то думал, это они по глупости, – пробурчал Владимир. – Или от недопонимания…

– Совсем нет, – улыбнулся Сергей Романович. – Мотивы совершенно иные. Знаете, я когда-то написал статью о том, как правильно вести переговоры с китайцами…

– Неужели! – ахнул Владимир и тут же попросил: – Не поделитесь ли сведениями, Сергей Романович. Хотя бы вкратце.

– Отчего же не поделиться? Если эта тема интересна всем…

– Очень интересна! – подхватил я. Владимир даже извлек из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку.

– О, меня даже будут конспектировать! – рассмеялся Сергей Романович. – Вот уж не ожидал!

– Для памяти… – смутился Владимир. – Если можно, конечно.

– Пожалуйста, я ничего не имею против. Переговоры у нас с вами – мероприятие, а у китайцев – ритуал. Прежде всего учтите, что принятие решения в китайской компании – это всегда прерогатива хозяина, и только хозяина. Делегирование полномочий у китайцев не в чести. Так что всегда стоит делать поправку на время, которое потребуется китайской стороне на то, чтобы заручиться одобрением начальства по всем вопросам, обсуждаемым в ходе переговоров. Медлительность в решении вопросов не может не раздражать, но никуда от этого не деться.

– И не говорите, Сергей Романович! – покачал лысой головой Владимир. – Сплошное мучение… Тянут и тянут, тянут и тянут. Спиться от тоски можно.

– Заключая контракт с иностранцем, китаец тем самым вводит его в круг доверенных, близких друзей. Сами понимаете, что между друзьями формальности не в чести, поэтому можно позволить себе отклониться от условий контракта и даже попытаться изменить их в одностороннем порядке. В самих переговорах китайцы огромное значение придают ритуалу, соблюдению всех положенных по протоколу церемоний. Скажу без преувеличения – для китайцев предпочтительнее «правильно» проведенные переговоры, нежели переговоры, завершившиеся подписанием контракта на выгодных условиях!

– Неужели?! – не поверил я.

– Именно так, – подтвердил Сергей Романович. – И вот еще что – если у вас нет рекомендательных писем, то для проведения переговоров вам понадобится посредник из числа уважаемых местных людей. Он будет являться гарантом вашего статуса. Если у вас нет ни одного знакомого китайца – вы можете нанять посредника за деньги. Правильный выбор посредника – это половина успеха на переговорах!

– Меня больше всего раздражает привычка обсуждать все вопросы не поэтапно, а скопом, сразу, – выдал Владимир. – Перескакивают с вопроса на вопрос, с темы на тему. Голова через четверть часа начинает пухнуть.

– Что поделать – китайцы привыкли воспринимать все как единое целое и ко всему подходят целостно. Это в вашем понимании на переговорах обсуждается несколько вопросов, а в понимании ваших китайских партнеров – всего один. Но, уверяю вас, к этому можно привыкнуть!

Посмотрев на часы, он продолжил:

– Китайцы обожают проводить переговоры на своей территории – с одной стороны, дома, как говорится, и стены помогают, а с другой – тот, кто приехал к партнеру, демонстрирует большее желание заключить контракт и, следовательно, подсознательно является более уступчивым. О встрече с китайцами лучше договариваться незадолго до ее начала, составлять месячные бизнес-планы, и тем более их соблюдать, в Китае не принято. Зато китайцы прекрасно используют в своих целях все слабости партнеров, всячески льстят им, ублажают всеми доступными средствами. Это вносит в переговоры с китайцами приятную ноту, но не стоит забывать, что, оказывая вам знаки внимания, китайцы ожидают от вас каких-либо весомых уступок. Здесь ничего не делается даром. И учтите, что китайцы не любят высказываться первыми, считая это признаком слабости. А как они обожают ставить своих партнеров в неловкое положение! Делают это настойчиво и виртуозно. Уличают в нарушении приличий, ловят на случайно оброненном слове, очень вежливо намекают на вашу двуличность. Короче говоря – всячески стараются помочь вам потерять «лицо».

– Разве это способствует успеху переговоров? – спросил я.

– Большей частью – да. Смущенный, чувствующий себя неловко, человек скорее идет на уступки. Еще китайцы любят на заключительном этапе переговоров ужесточать свою позицию и выдвигать самые спорные требования. Расчет их прост и логичен – желая поскорее достичь кажущегося уже таким близким результата, партнер поспешит согласиться. Будьте терпеливы и не забывайте, в свою очередь, смущать китайцев, уличая их в неблаговидном поведении. Это непременно поможет вам добиться нужного результата.

Сергей Романович выдержал краткую паузу.

– И напоследок я скажу, – улыбнулся он. – О цене здесь принято торговаться долго, ожесточенно и… всенепременно. Долгий торг заложен в любую цену – как на уличном рынке, так и на промышленной выставке.

Кому: Александр Никитин «nikitinal@posttmail.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Привет из Пекина!

Дорогие родители!

Я благополучно добрался до Пекина. Без недоразумений, приключений и всего такого.

Устроился в приличную и недорогую гостиницу. Сейчас отправляюсь в город на первую вылазку. Очень хочется поесть настоящей китайской пищи, бок о бок с местной публикой, так сказать – заглянуть в душу народа.

Здесь жарко и влажно, но жить можно. Народу кругом – тьма тьмущая. Однако – доброжелательные и стараются не толкаться.

Мне в Китае нравится. Очень надеюсь, что не «пока», а «вообще».

Целую, обнимаю.

Передавайте привет бабуле.

Ваш Денис


P.S. Знайте же, что

Великий Путь не называем.

Великое доказательство бессловесно.

Великая человечность нечеловечна.

Великая честность не блюдет приличий.

Великая храбрость не горит отвагой.

«Чжуан-цзы». Перевод В.В. Малявина

ПЕКИН

В Пекине, расчерченном на ровные квадраты и прямоугольники, изобилие прямых (так и хочется сказать, «как путь, указанный Мао Цзэдуном») улиц, хотя, насколько мне известно, суеверные китайцы длинных прямых дорог и улиц не уважают. Почему не уважают? Все очень просто – злые духи способны передвигаться только по прямой, поэтому и крыши домов загнуты кверху, улицы нарочито искривлены, а многие дороги намеренно проложены извилистыми.

Впрочем, улица может быть и прямой (именно такими они были в старых китайских городах, строившихся по единому «генплану»), только бы не сквозной. Для того чтобы злые духи расшибли свои лбы, прямые улицы упираются в стены, ограды, а иногда и в искусственно насыпанные холмы.

Поглядывая для надежности на карту, я шел к Запретному городу и с упоением впитывал в себя (иначе и не скажешь) атмосферу старого Пекина.

Пекин впечатлял, Пекин поражал, Пекин завлекал меня постепенно, то и дело открывая что-то новое, заставляя удивляться, восхищаться и радоваться тому, что я – здесь.

Воздух в центре Пекина пах стариной, а еще чем-то пряным и, конечно же, едой.

В Китае существует настоящий культ еды.

Они бы не поняли Винни-Пуха с его вечным: «А не пора ли нам подкрепиться?» Какой смысл спрашивать об очевидном? Конечно же – пора.

Старинное китайское приветствие, которое кое-где в ходу до сих пор, так и переводится: «Вы уже поели?»

Если – да, то все в порядке. Сытому китайцу море по колено.

Если – нет, то это непорядок, требующий срочного выправления.

Китайцы едят всегда, двадцать пять часов в сутки, и харчевни, не говоря уже о лотках уличных торговцев разной нехитрой снедью, расположены здесь на каждом шагу. Буквально – на каждом шагу. Местные «деятели общепита» имеют привычку выкатывать свои тележки, оборудованные всем необходимым, вплоть до жаровни, прямо на тротуары, по ходу движения «народных масс».

Удержаться и не попробовать что-либо невозможно, правда, многое, скажем так… аппетита не возбуждает. Я долго убеждал себя в том, что не стоит воротить нос от еды, которую на моих глазах с таким аппетитом едят местные жители, но так и не смог попробовать жаренных в масле цыплят, еще не успевших вылупиться из яйца. Выглядели они не очень завлекательно, а при мысли о том, что их следует есть «с костями», мне стало как-то не по себе, и я поспешил отвернуться в ту сторону, где на коротеньких деревянных палочках лежал шашлык из свинины.

Ничего общего с шашлыком в нашем понимании – совершенно другой вкус, да и само мясо другое, менее жирное. Но вкусно. Или я просто поддался общему настроению?

Обогнув внушительную крепостную стену, огораживающую императорскую резиденцию, Запретный город (сами китайцы называют этот комплекс «Древние Дворцы», что по-китайски звучит как «Гугун»), от остального мира, я оказался на знаменитой площади Тяньаньмэнь. «Тяньаньмэнь» переводится с китайского как «Врата небесного умиротворения», так как ворота, некогда стоявшие на этом месте, сгорели от удара молнии в середине пятнадцатого века, после чего Небо пришлось умиротворять с помощью положенных ритуалов, чтобы с новыми воротами ничего не случилось. Эти же самые ворота дали свое название и крупнейшей в мире площади...

Когда-то через ворота Тяньаньмэнь император отправлялся для совершения жертвоприношения в храм Неба или в храм Земли. Здесь же, у ворот, глашатаи читали императорские указы. А вообще-то китайские императоры не особо любили покидать свою резиденцию. И правильно делали – такой огромный дворцовый комплекс ни на минуту нельзя было оставить без присмотра. Да и заговорщиков в любом дворце в любые времена хватало. Выедешь на прогулку императором, Сыном Неба, а вернешься непонятно кем, если еще вернешься. Вот и сидели императоры сиднем в своем «запретном городе», роскошном, огромном, многолюдном...

Мао Цзэдун со своего огромного портрета приветливо глядел на свой собственный мавзолей, расположенный здесь же, на площади.

– Вить, а тут красивее, чем на Красной площади! – раздался слева женский голос. – И мавзолей веселенький! И вообще как-то представительней. Аж за державу обидно.

– Дура, – глубокомысленно отвечал мужчина. – Это им должно быть обидно. У нас есть чувство стиля, а здесь – сплошная безвкусица!

Я бы не согласился с этим утверждением – дворцы с башнями, белокаменные колонны, украшенные искусной, местами стершейся, резьбой, мне понравились. Правда, без придворных в роскошных одеяниях выглядел Запретный город малость тоскливо, это так. И ничего таинственного, волшебного, необычного. Огромная императорская резиденция, только и всего. Отсутствием какой-либо древней тайны Запретный город даже немного разочаровал, признаюсь честно – я ожидал большего.

Добросовестно осматривая достопримечательности, я порядком устал, но все же заставил себя отправиться на прогулку по вечернему Пекину. Не хотелось проводить вечер в отеле.

Толчея на пекинских улицах – еще та, особенно вечерами. Люди, рикши, велосипеды, тачки торговцев, автомобили – все это хаотично движется во все стороны. На ум сразу же приходят броуновское движение, вавилонское столпотворение и переход с «Киевской»-кольцевой на «Киевскую»-радиальную в семь часов вечера в будний день…

Нет, я не прав – какие могут быть сравнения с московским метро? Здесь все по-другому, ведь я в Китае. Об этом напоминали не только толпы китайцев вокруг, но и большие красные фонари (то ли из плотной бумаги, то ли из материи), висевшие чуть ли не над каждым входом, своеобразная архитектура зданий, обилие иероглифов, и такие непривычные для меня агитационные плакаты…

А эти велосипеды, вездесущие велосипеды, велосипеды, поражающие не только количеством, но и разнообразием, доселе никогда мною не виданным. От помеси самоката с детской коляской до настоящих «грузовичков» с педальным приводом, от экземпляров времен Чан Кайши, удачно переживших «культурную революцию», не попав в переплавку, до современных многоскоростных монстров.

Я попытался остановиться, чтобы рассмотреть витрину магазина, уставленную разнообразным фарфором, и тут же на меня налетел китаец, шедший следом за мной.

– Пардон муа, – неожиданно услышал я.

Французская речь в сердце столицы Китая прозвучала так смешно и нелепо, что я расхохотался. Прохожие огибали меня, стоящего посреди тротуара, с обеих сторон, удивленно оборачиваясь. Они явно не могли понять, чего такого смешного можно найти в фарфоровых вазах и чашах. Несколько человек, проявляя вежливость, даже поприветствовали меня, как знакомого, дежурным «нихао».

– Нихао! – отвечал им я, сопровождая приветствие дружелюбной улыбкой. Кстати, «плохо» на китайском будет «бухао», почти как «бухать».

– Ты представляешь, их рабочие действуют четко по инструкции, но бездумно! – донеслась справа родная речь. – Даже не пытаются «включить мозги». На чертеже помарка в стороне от линии разреза – он по этой помарке и станет резать! Ни о чем не привыкли задумываться! Те еще путаники!

Двое мужчин «директорской наружности» обогнали меня и затерялись в толпе.

– Но пашут с утра до вечера, как заведенные. Не то что наши раздолбаи… – было последним, что я услышал.

Соотечественников в Китае хватало.

Вечером Пекин вместе с остальным Китаем занят делом – ужинает. Лотков с едой на улице становится втрое больше, чем днем. Куда их столько? Останавливаюсь около одного лотка и интересуюсь у улыбчивого китайца средних лет (а может, и не средних – если китаец не седой, то возраст его для европейца остается загадкой), сколько стоят его шашлычки из мяса, напоминающего свинину.

Китаец показывает два пальца – два юаня, мол.

– Пиг? – указывая рукой на шашлычки (пальцем в Китае лучше ни на что не показывать, здесь это дурной тон), спрашиваю я.

Продавец что-то быстро тарахтит на своем языке, не забывая улыбаться.

Отчаявшись добиться ответа, я несколько раз хрюкаю. Выходит очень похоже, сам не ожидал от себя подобного мастерства.

Мой собеседник несколько раз подряд кивает головой и даже цокает языком.

Решаюсь и протягиваю продавцу две бумажки по одному юаню.

Получаю одну палочку с аппетитными кусочками мяса. Осторожно откусываю от одного – и правда свинина! Улыбаюсь продавцу на прощание и иду дальше.

Через пять шагов в моих руках остается голая, гладко оструганная палочка.

– Это ж надо так оголодать! – вслух говорю себе я и останавливаюсь около очередного лотка.

Покупаю здоровый початок вареной кукурузы, любимое лакомство детских времен, и иду дальше.

Потом до меня дошло, что вокруг находится множество соблазнительных ресторанчиков, в которых можно не только утолить голод, но и дать отдых ногам.

Я зашел в первый попавшийся, с наслаждением сел в плетеное креслице, несмотря на заслуженный вид, оказавшееся очень удобным, и устроил пир горой, потратив на это благое дело целых двадцать пять юаней. Без чаевых, чаевые в Китае давать не принято, разве что служащим отелей, да и то не везде и не всегда.

Не понравилось лишь одно – то, что все заказанные блюда здесь принято приносить клиенту разом. Китайцы едят очень быстро, и засиживаться за столиком в ресторане или, тем более, в обычной харчевне здесь не принято. Мне же хочется вдумчиво смаковать каждое блюдо и вдобавок наслаждаться царящей вокруг подлинно китайской атмосферой, поэтому решил впредь заказывать блюда по одному, тем более что большинство из них готовится за считанные минуты. Да нет, не минуты – мгновения.

Кому: Елизавета Кузьмичева «llizzyk@posttmail.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Китайская сказка для Алисы.

Жил да был в Китае один дровосек. Жил-поживал, дрова и хворост рубил, да односельчанам продавал.

Вот раз отправился он далеко-далеко в горы хворост рубить. Дошел до места, взял в руки топор и принялся за работу. Рубит себе хворост, рубит, много уже успел нарубить, как вдруг услышал, что где-то внизу, в пещере, кто-то стонет. Да так жалобно-прежалобно, что слезы на глаза наворачиваются. Поспешил дровосек спуститься к пещере, заглянул в нее и нашел там тигрицу со сломанной передней лапой.

Увидала тигрица дровосека и попросила человеческим голосом: «Спаси меня, добрый человек!» Жалко стало дровосеку тигрицу.

– Подожди меня, тетушка тигрица, я скоро вернусь! – сказал он ей и поспешил домой.

Прибежал и говорит своей матери:

– Дай мне, матушка, да поскорее, мазь из девяти горных трав, что от всех ран помогает, тыкву-флягу и чистую тряпицу!

Мать удивилась, но без расспросов дала сыну все, что он просил, и дровосек отправился обратно. По дороге еще из родника во флягу чистой воды набрал.

Вернулся дровосек к тигрице. Та пуще прежнего стонет, совсем невмоготу ей стало.

– Сейчас я тебя стану лечить, тетушка тигрица, – сказал дровосек. – Потерпи немного!

Обмыл больную лапу водой, намазал мазью и сверху тряпицей перевязал.

– Спи спокойно, тетушка тигрица, – сказал. – Утром прыгать будешь.

На следующее утро, перед тем как начинать хворост рубить, навестил дровосек тигрицу. Смотрит – срослась ее лапа, будто и не было ничего. Вот что волшебная мазь делает!

– Спасибо тебе, дровосек! – поблагодарила тигрица. – Спас ты меня. Проси теперь все, что пожелаешь. Все, что ни попросишь, для тебя сделаю!

А дровосек тот очень бедный был, настолько, что никто за него замуж выходить не хотел.

– Принесла бы ты мне невесту, тигрица, – попросил дровосек. – А то скучно ведь без жены, да и матери по хозяйству помощница требуется.

Закивала тигрица, все поняла, мол, жди – будет тебе невеста.

И вот как-то раз мимо пещеры невесту в паланкине несли. Вдруг из пещеры раздался грозный рев.

– Тигр! – завопили носильщики. – Спасайся!

Бросили паланкин на землю и в ужасе разбежались кто куда.

А тигрица – тут как тут. Осторожно схватила она невесту своими зубами и в дом дровосека отнесла.

Дровосек увидел невесту и так обрадовался, что сразу же к свадьбе готовиться начал.

Вот так тигрица отблагодарила своего спасителя.


P.S. Здравствуй, Лиза!

Представляешь – красть невест в Китае было принято не меньше, чем на Кавказе!

Не из каких-нибудь философских соображений, а просто как ценную вещь!

Сейчас тоже крадут, и часто.

Такие вот дела.

С китайским приветом,

Денис


Кому: Виктория Остапчук «vicusya@zzandex.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: «Китайская пленница».

Привет, котенок!

Представляешь – я разгуливаю по Пекину!

И не просто разгуливаю, но и активно познаю местную жизнь. Во всем ее своеобразии.

Здесь все по-другому.

Оказывается, в Китае принято красть невест. Причем в отличие от Кавказа – не только живых, но и мертвых!

Ты решила, что я пишу тебе это письмо, хорошенько накурившись отборного китайского опиума? Ошибаешься, я вообще не курю. Лучше дочитай письмо до конца и все поймешь.

Дело в том, что в Китае мужчин «брачного» возраста гораздо больше, чем женщин. Это – результат распространения ультразвукового определения пола младенца во время беременности. Государство «настойчиво рекомендует» гражданам иметь не более одного ребенка, вот китайцы и стараются, чтобы это был мальчик. Эмбрион-девочка имеет очень большие шансы стать «жертвой аборта», увы.

Чем же так не угодили китайские девочки своим родителям?

Все дело в том, что в Китае повсеместно распространен конфуцианский культ почитания предков. Он включает в себя множество ритуалов, так любимых китайцами, которые призваны сделать загробную жизнь предков легкой и, насколько возможно, приятной. Это – жертвоприношения (символические, не спеши пугаться!), зажигание благовонных палочек, молитвы и все такое прочее. Так вот, все ритуалы может совершать только потомок мужского пола! Если его нет – то предки в пролете! Никто не будет о них заботиться, вернее – никто не сможет о них заботиться. Делай выводы…

Местный Минздрав запрещает врачам сообщать матерям пол их будущего ребенка, но два хороших человека всегда ведь договорятся друг с другом, не так ли?

Кстати, и в Корее (Южной, разумеется) закон запрещает врачам сообщать матери и отцу пол их будущего ребенка. Из тех же соображений. За нарушение этого закона, особенно повторное, карают очень сурово – вплоть до пожизненного лишения врачебной лицензии.

Ну, а раз женщин меньше, чем мужчин, то и невест на всех не хватает. Дефицит порождает повышенный спрос, и поэтому невест крадут.

Молодых женщин и совсем юных девушек крадут повсюду – не только в самом Китае, но и в соседних странах, например во Вьетнаме. Китайские власти сурово карают за подобный «бизнес» (публичный расстрел на стадионе в Китае – совершенно обычное явление), но эти меры малоэффективны. Больно уж велик «навар» – самая плохонькая, самая завалящая жена стоит не менее трех штук баксов. Огромные деньги, особенно если учесть, что спрос велик и обороты растут день ото дня! Есть за что рисковать, пусть даже и собственной жизнью.

Так что хорошенько подумай, если соберешься съездить в Китай. Как бы не выйти тут замуж против своей воли! Шучу, конечно, европейские женщины в качестве жен здесь, увы, то есть, слава богу, не котируются.

Это я рассказал о живых невестах, а теперь перейду к неживым.

Забота об умерших родственниках (на мой скромный взгляд – чрезмерная, гипертрофированная) породила в Китае еще один вид «брачного бизнеса» – похищение тел умерших незамужних женщин для продажи тем, у кого умер неженатым кто-то из близких родственников. Наивные китайцы уверены, что холостому мужчине плохо везде – и на этом свете и на том. А как можно помочь родственнику, если он умер, так и не успев или – не захотев жениться? Да очень просто – надо найти тело умершей, желательно незамужней, женщины, совершить свадебный обряд с его участием (пишу, а по коже мурашки бегают, но что поделать – я же обещал всем, и тебе в том числе, что мои письма из Китая не будут «бледной копией путеводителя») и похоронить такую «жену» рядом с «мужем».

Этот «красивый обычай» называется «минхунь». Мертвая невеста стоит дешевле живой, но все равно цена ее высока – от одной до полутора штук баксов! Упомяну для сравнения, что обычному китайскому крестьянину удается заработать в год не более четырех сотен баксов!

Мне рассказали, что бедняки, у которых нет денег на покупку мертвой невесты, хоронят рядом с умершим родственником фигуру из соломы. Хоть что-то, хоть какое-то подобие. На безрыбье, как говорится, и рак рыба.

Порой дело принимает и вовсе скверный оборот, доходя до убийств ни в чем не повинных женщин с последующей продажей их тел. Вот так-то.

И еще немного о местных брачных обычаях. Привычка китайцев доводить любое начатое дело до конца породила такой интересный (ну и жуткий заодно) обычай, как браки между живыми и мертвыми. Например – родители договорились поженить своих детей, а один из них взял да умер до свадьбы. Непорядок надо устранить – несмотря ни на что, сыграть свадьбу, после которой «живой» участник церемонии автоматически становится вдовцом или вдовой. Главное то, что дело завершено должным образом, все остальное – второстепенно. Я поинтересовался – участвует ли в церемонии мертвое тело или же его заменяют каким-то символом. Оказывается, бывает по-разному – где-то используют глиняную или соломенную фигуру, где-то – табличку с именем умершего «супруга», а где-то – и забальзамированное тело. Жуть!

Подобный брак между живыми и мертвыми практикуется и в том случае, если младшему брату приспичило жениться, а старший еще ходит холостым. Тогда, чтобы соблюсти приличия (негоже ведь наперед старшего брата в пекло лезть), старшего быстренько женят на первой подвернувшейся покойнице, что практически ни к чему его не обязывает, а затем с чувством, толком и расстановкой играют свадьбу младшего брата.

Конечно же, все эти заморочки имеют место быть только в отсталых районах, но тем не менее…

В следующий раз непременно расскажу тебе что-нибудь веселенькое.

В завершение своего письма хочу познакомить тебя с каноном женской красоты, вычитанным мною в классическом китайском произведении «Цветы Сливы в Золотой Вазе»: «Величава, стройна, разодета – похожа на яшмовое изваяние. Не худа, не полна, не высока и не низка. Едва заметные рябинки ей придавали неподдельное очарование. Выглянув из-под юбки, всякого восхищали ее золотые лотосы-ножки. Что за гармоничное создание! Как она мила собой! Сверкали жемчуга в золотых сережках, свисавших до самых плеч. Красовался в прическе феникс двуглавый – шпилька. При малейшем движении мелодично звенели нефритовые ожерелья. Стоило ей сесть – и разливалось дивное благоухание мускуса и орхидей».

Каково, а? «Едва заметные рябинки» нравятся мне больше всего…

Целую,

Денис


P.S. В старину у входа в богатые усадьбы и прочие «непростые» китайские здания было принято размещать каменных львов – хранителей дома, и это при том, что львы в Поднебесной империи никогда не водились. Оказывается, когда-то очень давно правитель Персии послал пару львов в подарок китайскому императору, и львы эти произвели во дворце настоящий фурор, в результате чего всем вельможам и сановникам захотелось завести таких же. Хоть и из камня…

Живые львы давным-давно умерли, а многие из каменных дожили до наших дней. В Пекине их много, самым старым, что охраняют самую известную буддийскую достопримечательность Пекина – Белую Пагоду, около восьмисот лет.

Кажется, я начинаю дублировать путеводитель… Пора закругляться.


PP.S. Представляешь, здесь даже при уличном знакомстве непременно назовут друг другу свою профессию. Так у китайцев принято. Прикольно, правда?


Кому: Александр Никитин «nikitinal@posttmail.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Привет из Пекина-2!

Дорогие родители!

Спешу поделиться пекинскими впечатлениями.

В Китае не приятно ходить в обнимку или взявшись за руки. Пур-р-ри-та-не!

Ведут все себя спокойно, но говорят громко, пронзительно, непривычно.

Много велосипедистов, ну очень много.

Ночью можно спокойно разгуливать по Пекину, наслаждаясь относительным малолюдьем. Полиции на улицах хватает, а полицию свою китайцы очень уважают и, чтобы с ней не связываться, стараются «не нарушать». Так уж они (в смысле – полицейские) себя поставили…

На пекинских улицах мало детей. Дома они все сидят, что ли? Мне в основном дети попадались группами, в сопровождении, должно быть, педагогов. И большей частью все мальчики, девочек мало.

Интересное (для россиянина) наблюдение – местные чумазые строители, которых я лицезрел во время перерыва, не поправлялись пивом, а играли в маджонг. Орали при этом на всю улицу.

Несмотря на то что Пекин очень спокойный город, многие здешние такси оборудованы специальной решеткой, отгораживающей водителя от пассажира. На всякий случай. Таксисты местные держатся с достоинством, но работают строго «по счетчику» и совершенно не набиваются на чаевые.

Кофе здесь отвратный. Повсюду. Чай, как и положено – в конце концов Китай – его родина, – хорош.

Еда местная мне нравится, разве что за исключением картошки, обильно политой карамелью, поданной мне в качестве горячего блюда. Не десерта, а именно горячего блюда.

Если кто-то спросит меня: «Что ты считаешь символом современного Китая?», – то я не раздумывая отвечу: «Велосипед!»

Уже успел побывать в местном цирке и признаюсь вам без преувеличения – это нечто! Феерическое полуторачасовое зрелище! Китайский цирк – это прежде всего экзотичность, зрелищность, верность фольклорным традициям, идущим из глубокой древности. Высочайшая техника и сложность исполняемых трюков сочетается с потрясающей легкостью и непринужденностью исполнения. Трюки у китайских артистов – предельной сложности, филигранной шлифовки, и подаются они зрителю в невероятном темпе. Я внимательно вглядывался в лица исполнителей в течение всего представления и не нашел в них ни малейших признаков напряжения. И шло представление под местную музыку!

Только вот само цирковое здание мне не понравилось. Грязновато, ободрано, неуютно, душно, а если рискнуть посетить туалет, то… забываешь, зачем сюда пришел. В туалет, не в цирк.

Здесь вообще большинство туалетов чистотой не блещут, вроде наших вокзальных. Только в отелях они более-менее ничего.

Сумбурно как-то вышло, не обессудьте.

Ваш Денис


P.S. Откровения даосского[1] мудреца:

«Наша жизнь имеет предел, а знанию предела нет. Имея предел, гнаться за беспредельным гибельно. А пытаться употребить в таких обстоятельствах знание – верная гибель.

Делая добро, избегай славы; делая зло, избегай наказания. Идя срединным путем, можно себя уберечь, благополучно прожить свои годы, вскормить родных людей, исчерпать свой земной срок…

Сколько бы хвороста ни принести руками человеческими, он все равно прогорит. Но огонь перекидывается дальше, и никто не знает, где ему конец»[2].


Кому: Владимир Крашенинников

«vkr777@krambbler.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Конфуций и капитализм.

Приветствую тебя, друг мой!

Помнится, что после просмотра репортажа о закрытии Черкизовского рынка не успели мы с тобой толком обсудить то, каким образом страсть к торговле и извлечению прибыли уживается у китайцев с заветами Конфуция и нормами конфуцианской морали.

Я тут поразмышлял над этим вопросом и хочу тебе сказать вот что.

В Китае принято считать, что только добродетель может стать основой для благоденствия и процветания. «Инь дэ», или «сокровенная добродетель», вот что приводило к успеху.

Основой добродетели являлся древний конфуцианский принцип «Чжуан юн» – «середина и постоянство». Благородный муж в любых жизненных ситуациях был обязан сохранять душевное равновесие, ясность ума и благообразие, всячески избегая сильных эмоций.

По мнению последователей Конфуция, даже чрезмерная радость плоха, ведь она порождает опасное для здоровья волнение. Общеизвестная конфуцианская формула правильного поведения звучит так: «Будь безупречен в своем одеянии и исполнен достоинства в своей позе».

Срединному пути должны следовать и торговцы, ведь только душевное спокойствие и эмоциональная сдержанность позволяют им принимать правильные решения.

Просветленное сердце и ясный взор помогают отличать истинное от ложного. Конфуций говорил: «Благородный муж доверяет всем, но первым замечает обман».

Основными жизненными ценностями каждого торговца была традиционная пятерка конфуцианства: человечность, справедливость, ритуал, мудрость и искренность. Нелишними, разумеется, были бережливость, честность, скромность, усердие, вежливость, терпение и уступчивость… Все китайские торговцы старались как можно больше соответствовать конфуцианскому идеалу «благородного мужа».

Представляю, как сейчас ты морщишься, машешь рукой и бормочешь свое любимое «Не обманешь – не продашь».

Надо учитывать, что торговцев в Китае всегда было с избытком, следовательно, и конкуренция между ними была ожесточенной, а в условиях жестокой конкуренции очень выгодно иметь репутацию честного торговца и достойного человека.

Кстати, торговля в Китае всегда была очень уважаемым в обществе занятием, даже при коммунистах. На государственном флаге страны пять звезд – одна большая, олицетворяющая Коммунистическую партию Китая, и четыре звезды поменьше, олицетворяющие рабочих, крестьян, солдат и… революционных торговцев. Вот оно как. (Правда, китайцы с высшим образованием утверждают, что четвертая звезда символизирует революционную интеллигенцию, но я им не верю – всем известно, сколь отрицательно Председатель Мао, сказавший последнее слово в утверждении флага Китайской Народной Республики, относился к интеллигенции.)

Главное отличие между китайским предпринимателем и его европейским (или американским) собратом таково: если европеец связывает рост своего благосостояния с прибыльностью своего дела, то китаец ставит этот фактор на второе место. На первом же у него стоит благоволение Неба, которого удостаиваются только люди, наделенные высокими моральными качествами. Короче говоря – было бы счастье, а все остальное приложится.

А вот что сказано о самом Конфуции в «Суждениях и беседах»: «Учитель категорически воздерживался от четырех вещей: он не вдавался в пустые размышления, не был категоричен в своих суждениях, не проявлял упрямства и не думал о себе лично».

Как гармоничное сочетание образования и воспитания делает человека совершенным, так и единение двух начал – инь и ян наделяют гармонией наш мир. Инь как женское начало – это тень, сумрак, холод, влага. Ян как мужское начало – это свет, солнце, тепло, сухость. Благодаря этим двум началам появляется и исчезает все сущее.

Пожалуй, это все, что я хотел тебе сказать на тему морального облика китайского торговца.

Добавлю только, что торгуются здесь постоянно, при каждом удобном случае, и делают это душно и нудно. Обычай, что поделать… «Не торгуется только тот, кто не хочет покупать», – говорят китайцы.

Учти, что по отношению к иностранцу китайцы могут вести себя так, как никогда не будут вести с китайцем. За границей китайцы с легкостью сделают такое, чего ни в коем случае не позволят себе на родине. И все потому, что у них четко разграничены понятия «свое» и «чужое». Чужаки в лучшем случае заслуживают равнодушия, а чужаки-иностранцы – снисходительного пренебрежения. Поэтому я держу ухо востро и не расслабляюсь. Правда, должен признаться, что кучу не совсем нужных сувениров уже накупил. Если так пойдет и дальше, то багаж мне придется возить за собой на грузовике.

До свидания. Мне пора ужинать. Местные пельмени «баоцзы» просто прелесть! Разнообразие начинок, тонкое, но не рвущееся при приготовлении тесто, а про порции и говорить не буду – они огромны, и это здорово!

Денис


P.S. А светофоры в Пекине установлены для красоты. Оригинальный такой элемент уличного дизайна, на который абсолютно никто не обращает внимания.


Кому: Людмила Терехова «lussya001@ zzandex.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Главная китайская еда.

Привет, кузина!

Решил написать тебе письмо на гастрономическую тему.

Как, по-твоему, что является основной пищей китайцев? Кроме риса, естественно, поскольку рис я воспринимаю всего лишь как гарнир.

Эту пищу в Китае называют «пищей пяти добродетелей»…

Именно пяти, и ни одной добродетелью меньше!

Не стану долго испытывать твое терпение – это яйца! Китайцы едят их не просто так, а «с философией». По их мнению, в яйце присутствуют два начала – инь и ян.


Ян, светлое, активное, мужское начало, – это белок. Желток, соответственно, – инь, темное, отрицательное, женское начало. Заключенные в круг (то есть в скорлупу), они являются олицетворением нашей Вселенной, в которой присутствуют пять главных добродетелей – правда, мудрость, пристойность, чистота и благожелательность. Вот почему китайцы зовут яйца «пищей пяти добродетелей». Над яйцами в Китае изгаляются по-всякому – от «тысячелетних» яиц, которые на самом деле всего сто дней выдерживают в смеси извести и глины, до цыплячьих зародышей, жаренных на углях, но главных, «народных», вариантов всего два.

Не успев пройти по Пекину и тридцати шагов, я увидел на лотке уличного торговца сваренные вкрутую яйца весьма, на мой взгляд, неаппетитного оттенка коричневого цвета. Оказывается, китайцы варят их в чае! Как вариант – с добавлением соевого соуса. Вернее, сначала яйца варят в обычной воде до готовности, а потом надламывают скорлупу, чтобы чай проникал беспрепятственно внутрь яйца, и бросают их в кипящий чай…

Если честно – это простое бесхитростное блюдо меня не впечатлило. И вид, и запах, на мой взгляд, оставляли желать лучшего… Но популярны «чайные яйца» в Китае невообразимо – такое впечатление, что их едят все вокруг. Оно и ясно – питательно, сытно и всего один юань за пару.

Кто брезгует покупать их на улице, может приобрести в супермаркете «цивильный» вариант, упакованный в целлофан. Цена будет выше, но не намного. Второй же вариант «пищи пяти добродетелей» – маринованные яйца. При выдержке сырого яйца в соленом маринаде белок становится оранжевым, а желток красным. Само яйцо твердеет, но не сильно – до желеобразного состояния. Выглядит симпатично. Такие яйца жарят целиком в масле или готовят из них нечто вроде шашлыка на деревянных палочках. Я пробовал оба варианта, так как они, в отличие от «чайных» яиц, пахнут сносно. Не скажу, что очень понравилось, но что-то в этом есть…

На сегодня – это все.

Передавай привет Алику.

Целую, обнимаю,

Твой непутевый кузен Денис


P.S. А пельмени у них тут хороши. Можно сказать, просто бесподобны! И какое множество начинок!

Правда, антисанитария в «едальнях» убийственная… Потребнадзора на них нет.

Процесс еды в обществе китайцев – дело трудное, потому что шумное. Китайцы обожают разговаривать с набитым ртом, а что касается звуков при еде… то, кажется, хлюпанье, чавканье и рыгание за едой предписываются здесь правилами хорошего тона. Впрочем, как мне объяснил портье из отеля, сносно говорящий по-английски, хлюпанье и вправду выражает удовольствие, удовлетворение от блюда.

Причем каждый издает эти «волшебные» звуки на свой лад, так что они сливаются в какую-то феерическую симфонию, нет – какофонию. Да, именно – какофонию.

Пара слов об одежде. Большинство китайцев одето довольно неприглядно (память от времен Мао, когда все ходили в одинаковых синих и серых рабочих робах). Особенно страшна у китайцев обувь. Но встречаются и модники, особенно среди молодежи.


Кому: Маргарита Бром «mabro@krambbler.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Даосская притча о пользе бесполезного.

Однажды Творящий Благо сказал Чжуан-цзы:

– Ты говоришь о бесполезном.

– С тем, кто познал сущность бесполезного, можно говорить и о полезном, – ответил Чжуан-цзы. – Земля так велика и обширна, а человек пользуется лишь той ее частью, что находится под его стопами. И будет ли еще полезна человеку земля, если рядом с его стопами роют ему могилу?

– Она будет бесполезна, – ответил Творящий Благо.

– Вот так, – сказал Чжуан-цзы, – и становится ясной польза бесполезного.


P.S. Сегодня слышал за завтраком, как англичанин за соседним столиком объяснял приятелю разницу между китайцами и европейцами, сравнивая китайцев с механическими, а европейцев – с электронными часами.

Механические часы, как он объяснял, дают правильную информацию при помощи единого комплекса, состоящего из двух стрелок и циферблата. Ни одна из частей, будь то циферблат или одна из стрелок, в одиночку не покажет вам, который сейчас час. Кроме того, по механическим часам вы можете определить, что в данный момент восемь часов, а вот через пять минут будет пять минут девятого. Для исправной работы часов механизм должен последовательно и непрерывно вращать стрелки на циферблате.

Китайцы воспринимают себя как отдельные части механических часов, которые в непременной гармонии между собой движутся по жизненному курсу в соответствии с законами логики. Европейцы же похожи на электронные часы, которые могут отображать на циферблате точное время в данный конкретный момент, и не более того. Нет механизма, нет логики, нет взаимосвязи…

Хорошее объяснение, вы согласны, Маргарита Борисовна?

Искренне ваш нерадивый сотрудник

Денис Никитин


Кому: Елизавета Кузьмичева «llizzyk@posttmail.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Китайская сказка для Алисы.

Послал однажды один помещик своего работника за хворостом.

Разбудил его на рассвете и говорит:

– Завтрака не дожидайся, нечего время попусту терять. Возьми вот вчерашнюю лепешку, ею и сыт будешь!

И дал батраку маленькую черствую лепешку.

Жадный был помещик, над каждой монеткой трясся, не любил деньги попусту тратить.

– Да ведь этой лепешкой и кошку не накормишь, – сказал батрак, – мало мне ее будет на целый-то день. Откуда силы взять, чтобы топором махать?

– Ничего, – ответил помещик, – хватит с тебя и этой лепешки! Да ты вот что сделай – размочи ее в воде, она разбухнет и станет большой!

«Ну, погоди, скупердяй, дождешься ты у меня!» – подумал работник.

Взял лепешку, прихватил топор и отправился за хворостом.

Вечером вернулся работник домой и подает помещику три хворостины.

– Ах ты, лентяй проклятый, гнилое черепашье яйцо, – заругался помещик, – лепешку мою съел, а хворосту принес столько, что им очага не растопить.

– Не волнуйся, хозяин, – ответил батрак, – дело поправимое! Ты возьми да размочи хворост в воде, его сразу много станет!


P.S. Китайцы очень находчивы и никогда не лезут за словом в карман.


Кому: Александр Никитин «nikitinal@posttmail.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Для бабушки – отчет о посещении китайского кремля.

Здравствуй, бабуля!

Ты утверждала, что в каждой стране есть свой кремль, и не ошиблась.

Правда, у китайцев кремль называется храмом Неба. Громадная, чуть ли не в триста гектаров, территория огорожена тройной стеной, причем между стенами разбиты красивые ухоженные парки. Сам храм представляет собой большущую пагоду, стоящую на пригорке. Жаль, что внутрь туристов не пускают (или просто я в санитарный день попал?). Можно только заглянуть внутрь с порога, прегражденного чем-то вроде шлагбаума.

Не смог я отказать себе в удовольствии сфотографироваться на фоне храма Неба в императорском облачении. Не думай, что я транжира – это стоит недорого, а впечатляет.

Здесь есть своя достопримечательность – кольцеобразная стена трехметровой высоты, которая позволяет людям, находящимся на ее противоположных концах, хорошо слышать шепот друг друга. Проверить, так ли это на самом деле, мне не удалось – чудесную стену оградили металлическим забором.

Я чувствую себя хорошо, можешь не волноваться.

Твой любимый внук

Денис


Кому: Владимир Крашенинников

«vkr777@krambbler.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Пекинский прикол.

Привет, Вова!

Хочу рассказать тебе о том, что произошло со мной сегодня в весьма приличном пекинском ресторане «Цветущая ветка сливы».

Приличный пекинский ресторан – это такой ресторан, где официанты бегло, и почти без ошибок, говорят по-английски.

Набегавшись за день по городу, я решил вознаградить себя хорошим ужином.

В меню мое внимание привлекло такое блюдо, как куриные крылышки по-пекински.

– А в чем особенность приготовления этих куриных крылышек? – спросил я у официанта.

– О, вначале их отваривают в воде на малом огне, – начал он, – затем маринуют около одного часа в особом маринаде…

– Каком? – полюбопытствовал я.

– Сложном, – покивал официант и принялся перечислять: – Соевый соус, арахисовое масло, розовое вино, свеженатертый имбирный корень, толченый чеснок…

Рецепт куриных крылышек по-пекински явно не относился ни к разряду государственных, ни к разряду коммерческих тайн – пять минут спустя я знал об этом блюде все. Промариновать, обжарить в кипящем масле, прокипятить в смеси бульона и маринада, в которую также добавляется устричный соус…

– Принесите мне эти крылышки, – попросил я, дождавшись, когда словоохотливый официант умолк. – Просто не терпится их попробовать. Устричный соус, должно быть, придает им совершенно неповторимый вкус?

– Изысканный вкус! – заулыбался официант, не собираясь отправляться на кухню за крылышками. – Мало есть блюд, к которым так же хорошо подходит устричный соус!

– Я жду! – веско сказал я, глядя в его глаза. – Принесите же мне эти куриные крылышки!

Официант отвел взгляд в сторону и промямлил:

– Я очень сожалею, сэр, я прошу прощения, но сегодня вечером мы не имеем возможности подать вам куриные крылышки по-пекински. Дело в том, что наш менеджер случайно ошибся и забыл заказать крылышки на весь сегодняшний день. Я очень сожалею…

Казалось, что он вот-вот расплачется.

– Так почему же вы не сказали об этом сразу? – удивился я. – К чему было разжигать мой аппетит столь подробным рассказом об этих несчастных крылышках?

– Мне было стыдно признаться, что в нашем ресторане нет какого-то блюда из меню, – признался он. – Я надеялся, что, узнав о том, как готовятся крылышки по-пекински, вы передумаете и закажете что-то другое…

Все ясно – китайский товарищ не хотел «терять лицо» перед иностранным клиентом.

Весьма типичный для Китая случай. Прямо бери и вставляй в учебник китайской психологии, если такой существует.

Другой пример – если иностранец вздумает спросить у китайца дорогу, то он никогда не услышит в ответ: «Не знаю!» Китайцы наврут с три короба, отправят за семь верст киселя хлебать, но не признают свою неосведомленность перед иностранцем. Поэтому иностранцу лучше сверяться с картой – дешевле выйдет.

Пока, устал за день, спать хочется.

Денис


Кому: Виктория Остапчук «vicusya@zzandex.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Жесть!

Привет, Викусик!

Пишу тебе из самого обычного пекинского интернет-кафе, разместившегося под вывеской… «Кока-кола». В кафе и впрямь есть кола и всяческая легкая закусь – от совершенно отвратных чипсов до весьма сносного риса со свининой и овощами. Скорость, кстати говоря, нормальная – ничего не виснет, хоть фильмы смотри.

Но в каждой ложке меда есть своя бочка дегтя. Набито это кафе битком, как здесь и полагается. Хорошо бы еще народ вел себя спокойно, как у нас. Пялились бы молча на мониторы и щелкали бы мышками…

«Щассс! Размечтался!», как говорят у нас в Москве. Черта с два – все, как один, курят ядреные китайские сигареты, громко распевают песни (китайцы очень любят петь, но вот со слухом у них, мягко говоря, проблемы), оглушительно визжат, давая выход эмоциям (преимущественно те, кто играет в онлайн-игры), громко беседуют между собой (так уж здесь заведено).

Китайцы удивительно непосредственны, если не сказать – бесцеремонны. Вот сейчас за моей спиной (чего стесняться чужака-«лаовая»?) топчется не менее пяти товарищей, которые внимательно следят за тем, что я делаю. Если к ним обернуться – они дружелюбно улыбаются, но с места не двигаются. Не могу понять – какой им интерес смотреть на русские буквы?

И еще – грязь здесь ужасная. В углу я вижу девственно чистую урну. Она чиста, потому что никто до нее не доходит – весь мусор валяется под ногами. Чего тут только нет – салфетки, банки из-под пива, яичная скорлупа, апельсиновая кожура…

Четверо счастливчиков бродят по просторам Сети, сидя в крошечных отдельных кабинетиках, но, увы, мне свободного кабинета не досталось… А я бы взял!

О! Ушам своим не верю – позади меня появился деятель, умеющий читать по-русски, правда, по складам. Слышу его «пи-ри-вет ви-куи-си» у себя за спиной.

Пора закругляться, не люблю, «когда чужой мои читает письма, заглядывая мне через плечо».

Целую, Денис


Кому: Владимир Крашенинников

«vkr777@krambbler.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Китайский язык.

Привет, друг мой!

Переживаю чудовищный облом. Еще в Москве, готовясь к поездке, ценой изнурительного труда я выучил два десятка китайских выражений, обращая особое внимание на интонацию.

Я как-то говорил тебе, что китайский язык – язык тональный. Каждый слог китайского языка характеризуется тем или иным тоном (изменением высоты звука). От тона зависит смысл слова.

Один и тот же иероглиф, прочитанный разными тонами, может означать совершенно разные вещи. В китайском языке четыре тона (в кантонском диалекте – все восемь). Первый тон – высокий ровный, второй тон – восходящий от среднего уровня к высокому, третий тон – низкий понижающийся, а затем восходящий до среднего уровня, четвертый тон – падающий от высокого уровня к низкому.

Признаюсь – готовясь к поездке, я целую неделю перед сном тренировался в произношении китайских слов. Мне казалось, что со всеми четырьмя тонами я справляюсь неплохо… Увы, только казалось. Сегодня я спросил у прохожего (по виду – менеджера или что-то в этом роде), как я могу добраться до торгового центра «Люфтганза». Спросил, на мой взгляд, безукоризненно интонируя слоги, и услышал в ответ: «I don’t understand your English!»

Я так и застыл на месте.

Знаешь, что я скажу тебе, – язык, и в частности письменность, определяет национальный характер. Только такие дотошные и усердные люди, как китайцы, могут толком выучить свой язык вместе с иероглифами!

Пока, пойду куплю толковый разговорник. Там хоть все фразы продублированы иероглифами – можно просто открыть его и ткнуть пальцем в нужную строчку!

Не понимают они моего английского…

Денис


Кому: Елизавета Кузьмичева «llizzyk@posttmail.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Китайская сказка для Алисы.

Жил да был в одной деревне крестьянин. Был он человеком странным, непонятным для односельчан. Скажут ему, например, что у соседа дом горит, а он отвечает:

– А мне-то что за дело до соседского дома? Чужие дела побоку! Не мое это дело.

Так и прозвали его Не-мое-это-дело.

Как-то раз Не-мое-это-дело купил в соседней деревне на базаре мешок соевых бобов, запасаясь на зиму. Взвалил его на плечо и понес домой, а того и не заметил, что в мешке-то – дыра. Идет он себе, да идет, а бобы один за другим сыплются из мешка на землю, да сыплются. А Не-мое-это-дело ничего не замечает.

Догнал его сосед, который тоже возвращался с базара. Увидел он, что бобы из мешка сыплются, и спросил Не-мое-это-дело:

– Скажи-ка, сосед, если у другого случилась беда, то как быть? Говорить ему об этом или не говорить?

– Чужие дела никого не интересуют, и беды тоже, – ответил Не-мое-это-дело.

– Будь по-твоему, – ответил сосед и умолк. Прошли они еще сколько-то, а бобы знай себе – все

сыплются и сыплются. Мешок уже наполовину опустел. Тут сосед опять спрашивает Не-мое-это-дело:

– Ну, а если чужой беде можно помочь, братец, тогда как быть?

– Да никак! Чужое дело – не мое! – отвечает Не-мое-это-дело. – Какая тебе самому от этого выгода? Никогда не стоит вникать в чужие дела.

– Будь по-твоему, братец Не-мое-это-дело, – ответил сосед.

Вскоре они дошли до своей деревни, и только здесь заметил Не-мое-это-дело, что мешок его почти пуст – все бобы из него высыпались. Рассердился он на своего попутчика и давай ругаться:

– Что же ты, тухлое черепашье яйцо, не сказал мне, что в мешке дыра?

А сосед ему отвечает:

– Так ведь я с тобой советовался, Не-мое-это-дело. Ты сам мне сказал, что никогда не стоит вникать в чужие дела!


P.S. На самом же деле все китайцы – большие любители вникать в чужие дела и давать непрошеные советы. Любое самое незначительное происшествие на улице немедленно соберет вокруг себя огромную толпу народа, причем все будут пытаться принять самое активное участие – помочь и т.п. Неравнодушные они люди, эти китайцы, хоть и изо всех сил стремятся казаться такими.


Кому: Виктория Остапчук «vicusya@zzandex.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Парк Мира.

Привет, Вика!

Был сегодня в парке Мира.

Парк Мира – это такой своеобразный аттракцион на окраине Пекина. Нечто подобное есть в Брюсселе, и называется «Мини-Европа». Там разные европейские города представили уменьшенные копии свои главных архитектурных достопримечательностей.

В Брюсселе – Европа, а у китайцев – весь мир.

Москва представлена Красной площадью…

Франция – Эйфелевой башней и собором Парижской Богоматери…

Англия – Биг-Беном и мостом Ватерлоо…

Италия – Пизанской башней…

Греция – Акрополем…

Индия – Тадж-Махалом…

Сам Китай – Великой стеной…

Идея ясна – нечего по свету разъезжать, достаточно посетить парк Мира и приобщиться ко всем достопримечательностям разом.

Очень практично. Очень по-китайски.

А мне после этого парка захотелось везде самому побывать…

До свидания,

Целую,

Денис


P.S. Учитель сказал: «С теми, кто выше посредственности, можно говорить о возвышенном; с теми, кто ниже посредственности, нельзя говорить о возвышенном»[3].


Кому: Владимир Крашенинников

«vkr777@krambbler.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Рикши.

Привет!

«Рикши-юнцы обычно впрягаются в коляску лет с одиннадцати и лишь в редких случаях становятся первоклассными бегунами – еще в детстве они надрываются. Многие из них так и остаются рикшами на всю жизнь, и даже среди себе подобных им не удается выдвинуться.

Те, кому перевалило за сорок, зачастую работают с юных лет. Измученные непосильным трудом, они довольствуются последним местом среди собратьев и мало-помалу свыкаются с мыслью, что рано или поздно придется умереть прямо на мостовой. Зато они так искусно возят коляску, так умело договариваются о цене, так хорошо знают маршруты, что невольно вспоминается их былая слава, да и сами они, помня о ней, смотрят на рикш-новичков свысока. Но страх перед будущим сильнее воспоминаний, и частенько, вытирая пот, они горько вздыхают, думая о том, что их ждет.

И все же их жизнь не так горька, как жизнь тех, кого лишь призрак голодной смерти заставил впрячься в коляску. Среди них можно встретить бывших полицейских и учителей, разорившихся мелких торговцев и безработных мастеровых. Доведенные до отчаяния, с болью в сердце вступили они на эту дорогу – дорогу смерти. Жизнь доконала их, и теперь они влачат жалкое существование, поливая своим потом мостовые»[4].

Помнится, при первом прочтении роман «Рикша» произвел на меня огромное впечатление…

В современном Китае полным-полно рикш, правда, «механизированных» – на велосипедах. Так и организму сподручней, и пассажирам удобней.

Прокатился разок на рикше, больше что-то не тянет.

Впечатления? Да, честно говоря, – никаких. Сел – слез, вот и все дела.

Дал рикше на два юаня больше, чем следовало. Он удивился, но взял.

Вот так я прокатился на рикше.

Пока,

Денис


Кому: Маргарита Бром «mabro@krambbler.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Опера.

Приветствую дорогую и любимую начальницу!

Я побывал на представлении пекинской оперы и спешу поделиться впечатлениями с понимающим человеком.

Самое первое впечатление, вернее «удивление» – китайцы едят во время представления, и это нормально. Во всяком случае, актеры не возмущались, хотя, надо отдать им должное, сами на сцене от приема пищи воздерживались.

Второе – я был шокирован отсутствием занавеса. Оказывается, занавеса здесь не полагается. Таковы местные традиции. И правильно – чего ради материю зря переводить, да пыль собирать? Практичный народ, китайцы, этого у них не отнять.

Третье – грима в Китае жалеть не принято. Тоннами накладывают, тоннами! Великие «символисты», китайцы и на сцене остаются верны себе. У каждого типажа здесь свой грим, по которому его и «опознают» зрители. У негодяев лица белые, поскольку они утратили чувство стыда и не краснеют ни при каких обстоятельствах. Соответственно положительные герои щеголяют с бело-розовыми лицами. Вообще красный цвет грима символизирует добродетель, черный, как ни странно на наш взгляд, – честность и прямодушие, синий – цвет злодея, золотой – цвет божества.

Декорациями китайцы не заморачиваются – они у них минимальные и тоже символические. Например, увидев на сцене стул, стоящий на столе, я спросил у своего соседа-китайца, понимавшего по-английски. Оказалось, что эта конструкция символизирует гору. Черный флаг в руках актера обозначает сильный ветер, а белый флажок с синей загогулиной – море или широкую реку. Китайцы к такому «декорационному минимализму» привыкли и воспринимают его как нечто само собой разумеющееся.

Герои китайской оперы могут стоять рядом, громко петь и говорить при этом, и в то же время не имеют права замечать друг друга, так как считается, что они находятся в совершенно разных местах. Признаюсь честно, мне было немного сложновато воспринимать стоящих бок о бок персонажей как находящихся порознь. Но со временем, конечно, привык бы.

Отсутствие декораций на сцене компенсирует множество самых невероятных акробатических трюков, жонглирования, фокусов, исполняемых актерами легко и непринужденно.

Правда, назвать все это фантастическое действие оперой язык не поворачивается. Сильно смахивает порой на цирк, но все же это опера!

Вывод – очень интересно, хоть и не совсем понятно.

Искренне ваш нерадивый сотрудник, не чуждый высокого искусства.

Денис Никитин


P.S. На театр теней меня уже не хватило.


Кому: Людмила Терехова «lussya001@ zzandex.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: Китайская кухня.

Здравствуй, кузина!

Оказывается, китайской кухни в природе не существует!

Да-да, не существует!

Уж слишком велик и многообразен Китай, чтобы обойтись всего одной кухней.

И вот еще – далеко не все китайцы едят собак, кошек и крыс с тараканами.

А если точнее – подавляющее большинство китайцев ни разу в жизни не пробовало подобной «дичи»!

В китайской кулинарии есть четыре основных, главных, направления, четыре кухни – пекинская, или шаньдунская, восточнокитайская, гуандунская (она же – кантонская) и сычуаньская.

Пекинская (северная) кухня умеренно использует острые приправы, включает в себя много мучных блюд (пампушки, манты, пельмени). Ни одно блюдо не обходится без соевого соуса. Готовится все недолго, на очень сильном огне.

Для восточнокитайской кухни (Шанхай, провинции Чжэцзян и Фуцзянь) характерно изобилие супов и морепродуктов. Сильно острую пищу здесь тоже не уважают.

Уважают ее в Сычуани. Тамошние блюда порой, как кажется, целиком состоят из красного перца. Любят сычуаньские повара полностью «извратить» вкус исходных продуктов во время приготовления блюда, например придать свинине вкус рыбы.

Гуандунская кухня (южнокитайская) и есть та самая, где едят «все, что шевелится». Острых блюд здесь не найти, но зато «деликатесов» типа собачьего и кошачьего мяса, жареных крыс, живых новорожденных мышат в имбирном соусе и тому подобного в гуандунской кухне хватает. Жители остального Китая подобного «всеядства» не одобряют, даже проводят акции под лозунгом «Позор! Кошка – друг, а не пища».

Меня уже предупредили, чтобы я ни в коем случае не заказывал блюда с пафосным названием «Битва тигра с драконом», так как этот, с позволения сказать, супчик готовится из кошки и собаки, иногда, как более изысканный вариант, – из кошки и змеи.

Не надо думать, что на юге Китая живут садисты, нет, все не так. Просто плотность населения там всегда была высокой, еды не хватало, вот и ели что под руку попадет, лишь бы выжить. Китайцы – нация гуманистов, даже новорожденного мышонка перед опусканием для варки в кипяток полагается оглушить особым молоточком.

Китайцы, на мой взгляд, абсолютные чемпионы мира по выживанию и приспосабливаемости. «Живешь у горы – питайся тем, что есть на горе; живешь у воды – питайся тем, что есть в воде», – учит древняя китайская мудрость.

Кстати, побывал я любопытства ради в одном из самых известных (и дорогих!) вегетарианских ресторанов Пекина. Ресторан этот, ясное дело, как и все местное вегетарианство, с буддийским уклоном. В меню более двух сотен различных блюд и чуть меньше (шучу, конечно) приправ. Я долго выбирал и в итоге попробовал краба из картофеля и ростков бамбука, свинину из сои, рыбу из риса с какими-то неизвестными добавками. Было вкусно, но особенно не впечатлило ничем, кроме суммы счета – в эти деньги более привычно ужинать в московском ресторане, а не в китайском.

В общем – хреновый из меня вегетарианец, вернее – совсем никакой.

Пока,

передавай привет Алику.

Денис


P.S. Упаси вас милосердная богиня Гуаньинь от того, чтобы опрометчиво оставлять палочки для еды воткнутыми в рис или другую пищу! В Китае плошка с рисом и воткнутыми в нее палочками оставляется на могиле после похорон, а еще подобным образом втыкаются куда попало благовонные палочки, непременные участницы траурной церемонии. Живым так поступать не следует, имейте в виду!


Кому: Владимир Крашенинников

«vkr777@krambbler.ru»

От кого: Денис Никитин «denisn@posttmail.ru»

Тема: О китайском «лице».

Здравствуй, Вова!

Слово «лицо» является у китайцев одним из самых важных и значительных. Лицо не в смысле физиономии, а в более глубоком – понятие «лицо» у китайцев равнозначно таким нашим понятиям, как достоинство и репутация.

Нет большего несчастья для китайца, чем потерять «лицо». Сохранению и приукрашиванию своего «лица» каждый китаец уделяет очень большое внимание. Можно сказать, что «лицо» бережется словно зеница ока, и годятся для этого практически любые средства. Например, даже чувствуя себя виноватым, китаец прилагает все усилия для того, чтобы избежать прямых обвинений – «лицо» должно быть сохранено любым путем.

Вот тебе интересный исторический пример – один из императоров Чжоусской династии узнал, что его главный министр берет взятки кусками шелка. (Вполне конвертируемая, между прочим, по тем временам валюта!) Конечно же, император мог повелеть отрубить мздоимцу голову, или посадить его голым задом на быстро растущий бамбук, или на худой конец потихоньку удавить шелковой веревкой. Вариантов можно подобрать много, ибо китайцы весьма изобретательны.

Однако добрый император не пожелал прибегать к крайним мерам, а всего лишь захотел подвергнуть главного министра деликатному увещеванию, причем такому, после которого увещеваемый не полезет в расстроенных чувствах в петлю. Гуманист.

И вот что сделал император – он послал главному министру несколько кусков шелка от своего имени. Конечно же, тот не замедлил явиться к императору с выражением благодарности. Император радушно принял его и сказал: «Не стоит благодарности, до меня дошло, что вы любите получать такие подарки, и потому решил послать вам несколько кусков».

Каково, а? Император намекнул, что знает о «шалостях», и в то же время дал понять, что прощает, и сделал все это деликатно, не обидно, не задев «лица» главного министра.

Лично я не вижу в традиции сохранения «лица» ничего смешного или нелепого. На мой взгляд, будучи щепетильным относительно всего, что может бросить на него хоть какую-нибудь тень, каждый начинает относиться внимательно и предупредительно к другим людям, к их чести и достоинству.

Пока.

Будь здоров – храни «лицо»! И не вздумай сбривать бороду – она символ мудрости.

Денис


P.S. «В Китае квалифицированный рабочий получает пять долларов в неделю, тогда как в Америке минимум заработной платы – пять долларов в час. Странно, но в Нью-Йорке не увидишь на улице такого количества довольных лиц, как в Пекине», – сказал мне турист из США, ужинавший за соседним столиком. Накипело, видать, у него.

В Китае можно почувствовать заботу о своем «лице» со стороны окружающих. Например, во время совместного обеда ваш китайский партнер может намеренно уронить на застланный скатертью стол пару кусочков мяса или рыбы, чтобы вам, не слишком умело обращающимися с палочками, не было неудобно, если у вас что-то упадет на стол. Вот оно как!

ПЕКИНСКИЕ АНТИКВАРЫ

Улица, где некогда были мастерские, можно даже сказать – фабрики, по изготовлению фаянса, называется Люличан. Находится она в квартале Суаньву. Квартал этот почтенного возраста – он был построен в эпоху Цин (1664 – 1911 гг.), а окончательно сформировался к концу девятнадцатого века.

Ныне улица Люличан, как и большая часть квартала, представляет собой сборище самых разномастных магазинчиков, торгующих тем, что мило сердцу туриста: фарфором, картинами традиционной китайской живописи, вышивками, благопожелательными табличками, керамикой, куклами-марионетками, опиумными трубками. Здесь же можно купить рисовую бумагу, кисти, тушь и, конечно же, предметы антиквариата.

Впервые мне рассказал об этом славном месте двоюродный брат матери, дядя Саша, человек неспокойной судьбы.

В начале девяностых он оставил НИИ, в котором проработал пятнадцать лет, и замутил бизнес с китайцами – возил оттуда все, что можно было продать в Москве, а продать в те времена можно было все.

Однажды… как многозначительно это слово, как много оно обещает!.. Итак, однажды моего оборотистого дядюшку занесло в Пекин, где он в поисках прибыльного товара побывал и на улице Люличан. Товара на продажу там, разумеется, не нашлось, но зато нашлось кое-что другое – за сто долларов в одной из лавочек он купил (вернее, ему продали) антикварный кинжал времен заката династии Тан, говоря по-нашему – девятого века. Еще сто долларов пришлось отдать таможеннику в Шереметьеве, чтобы беспрепятственно ввезти в нашу страну приобретение, классифицируемое как холодное оружие.

– Представляете – девятый век! – горячился дядя Саша, потрясая кинжалом и сертификатом перед гостями.

Сертификат был хорош – свиток плотной рисовой бумаги, испещренный иероглифами, да еще с красной восковой печатью на красно-золотом шнурочке.

Кинжал выглядел похуже – полуметровая, местами ржавая железяка. Мне больше понравились костяные ножны, на которых еще можно было разглядеть очертания некогда искусно вырезанных дракона с одной стороны и феникса – с другой.

– Он стоит несметных денег! – закатывал глаза счастливый обладатель. – Мне повезло – у хозяина лавочки умер отец и он распродавал все за бесценок, чтобы набрать достаточно средств для похорон!

Обстоятельства выгодной покупки немного коробили щепетильных лиц из числа окружающих, но дядя Саша этого не замечал. За несколько лет челночества он стал законченной акулой, нет, не акулой, – пираньей капитализма.

Дядюшка так трясся над своим антикварным кинжалом, что даже завел для него в спальне особый маленький сейф. С кодовым замком и «неподбираемым» ключом.

И долго бы еще мой дядя млел, разглядывая свою покупку, если бы в один ужасный день его бизнес не угодил меж бесстрастных жерновов судьбы, перемалывающих в мелкую пыль все – и судьбы, и надежды, и желания...

Любой бизнес, как известно, состоит из взлетов и падений. Увы – не был исключением из этого правила и бизнес моего шебутного родственника. В один прекрасный, то есть – в один несчастный день его обокрали прямо в туалете аэропорта «Шереметьево». Оглушили, затащили в кабинку, где и обобрали до нитки, похитив все деньги, предназначенные для закупки новой партии товара. Деньги дядя Саша хранил в специально сшитом поясе, надеваемом на голое тело, под фуфайку, и искренне верил, что найти их невозможно, но злоумышленники их нашли без труда.

Придя в себя, дядя Саша поднял шум, но уже было поздно…

Ему срочно понадобились деньги. Надо было «выправлять ситуацию».

Судьбоносное решение – продать кинжал династии Тан – далось дядюшке нелегко, но что поделать – больше ничего ценного у него не было. Нет, была еще квартира, но продавать ее дядя Саша не собирался… Короче говоря, мой дядя, рука так и просится написать «самых честных правил», предпочел расстаться с кинжалом.

Не стану скрывать – трудно далось ему это решение. Очень трудно.

Нужные, то есть понимающие и со связями, люди скоро нашлись. Дядя Саша по очереди показывал им кинжал и слышал один и тот же приговор:

– Подделка. Цена ей – десять баксов в базарный день!

Дядя Саша нервничал и обвинял экспертов в невежестве. Эксперты обижались и советовали ему… Впрочем, это можно пропустить. Ничего дельного они ему не советовали – просто давали выход эмоциям, и все тут.

Теперь дядя Саша работает охранником в какой-то гимназии. После того случая он «завязал» с коммерцией, и из буржуя снова превратился в наемного работника.

Более того – он стал убежденным марксистом. Коммунистом наивысшей пробы.

О кинжале, привезенном из Пекина, мой дядя предпочитает не вспоминать…

В сейфе он хранит коллекцию значков с изображением Ленина, собранную им по друзьям и знакомым за последние годы.

Успев изрядно затариться сувенирами, я не намеревался покупать что-либо, поскольку предпочитаю путешествовать налегке, но, с другой стороны, не купить ни одного сувенира на память об улице Люличан было бы несообразно, можно сказать – бестактно по отношению к этому древнему городу.

В третьей по счету лавочке плутоватого вида хозяин на вполне сносном английском предложил мне купить старинный фарфоровый заварочный чайник (династию, во времена которой он якобы был сработан, я запамятовал). Стартовая цена раритета равнялась двумстам долларам. Мотив торговли себе в убыток – ликвидация бизнеса в связи с отъездом к сыну в Сингапур.

Чайничек был покрыт паутинкой трещин, не проникших, впрочем, глубже глазури.

Я поблагодарил хозяина за столь лестное предложение и поспешил покинуть лавочку.

Всевозможные раритеты так и сыпались на меня, создавалось впечатление, что всех торговцев квартала накрыла эпидемия внезапных смертей их родителей, свадеб их детей и скорых отъездов… Я улыбался и вежливо отказывался от выгодных предложений.

Вслед мне неслись наивыгоднейшие предложения. Так, цена нефритовых четок, принадлежавших одному из учеников великого Конфуция, в тот момент, когда я выходил из лавочки, упала до смешной суммы в пятнадцать долларов. Я вернулся в лавку и предложил хозяину семь баксов.

– Но это же четки, которым две с половиной тысячи лет! – оскорбленно завопил он. – Сам…

– Хватит пустых слов! – твердо сказал я. – Лучше объясните мне, почему ученик Конфуция завел себе буддийские четки со ста восемью зернами? Да, нет ли у вас меча Сун Укуна, царя обезьян, или головного убора судьи Ди?

– Десять, – потупив взор, сказал хозяин. – Очень хорошая цена.

– Восемь, – набавил я.

– Пусть будет восемь, – обреченно вздохнул торговец, изобразив лицом и телом вселенскую скорбь. – Но только четки, без сертификата.

– Согласен! – Я расплатился юанями по курсу, благородно округлив сумму в пользу продавца, забрал четки и ушел.

Память об улице Люличан приятно утяжеляла мою сумку. Не желая больше заходить ни в одну лавочку, я шел, разглядывая витрины, пока не забрел в какие-то трущобы. Именно трущобы, как иначе можно назвать ряды обшарпанных хибарок с редкими окнами, лепившихся вплотную друг к другу.

Окончательно заплутав в лабиринте узких улочек, я наугад побрел по нему, надеясь выбраться из него в «цивилизованный Пекин». Улочки были пустынны, обитатели хибарок, должно быть, не любили слоняться без дела.

Воздух «благоухал» ароматами выгребных ям. В Китае и более благополучные районы не имеют канализации, чего говорить об этом «центральном районе Пекина», в который меня занесла нелегкая.

Проплутав не менее получаса, я наконец сообразил, что мне стоит напрячь слух и идти на шум, ведь шум является одним из главных признаков цивилизации.

Я в уме похвалил себя за сообразительность и прислушался. Шумело где-то слева от меня, поэтому на первом перекрестке я свернул налево.

Через несколько минут ноги вынесли меня к очередным торговым рядам. Не стану утверждать, что встреча с цивилизацией несказанно обрадовала меня, но настроение мое существенно улучшилось. В безлюдных трущобах было что-то зловещее.

Не знаю, как у вас, а у меня все передряги и неприятности четко способствуют росту аппетита. Мне не пришлось долго искать подходящее для позднего обеда место, где я с лихвой вознаградил себя за перенесенные невзгоды.

Для китайца еда не просто прием пищи с целью утоления голода. Для него это не процесс, а ритуал, можно даже сказать – священнодействие. Еда в Китае – это культ, еще один культ.

Вариант китайского приветствия «Ни чифань ла ма?» переводится как «Вы уже поели?».

Многие здешние блюда, помимо рецепта, наделены и легендой, повествующей об их происхождении. Мне вспомнилась одна из подобных легенд, некогда прочитанных в очередной книге о Китае.

Во времена императора Цин Шихуана (первого императора всея Китая) некая женщина ждала своего мужа, который должен был вернуться со строительства Великой Китайской стены, на котором провел долгое время. В честь приезда супруга женщина приготовила блюдо из свинины. Но муж все не ехал, свинина на жаре начала «доходить» (надо учесть, что мясо в Китае во все времена было продуктом дорогим, поэтому им не разбрасывались налево и направо), так что, увидев вдали мужа, женщина натерла начавшую тухнуть свинину чесноком, обильно посыпала перцем и бросила в котел «перевариться». Так национальная кухня Китая пополнилась рецептом «хуйгожоу», что переводится как «мясо, вернувшееся в котел».

Или вот – в одну из войн древности из осажденного врагами города выпустили разъяренных быков, к хвостам которых были привязаны пуки горящей соломы. Обезумев от страха, быки бросились на стан осаждающих и смяли его, а что не смяли, то подожгли. Осада была снята, и в честь этого славного события жители города испекли печенье, напоминающее по форме быка, и назвали его «хунючжень» – «огненные быки».

Однако не стоит всегда «клевать» на пышное, цветистое или попросту интригующее название блюда. Сейчас я в очередной раз убедился в этом. Блюдо, которое в английском переводе звучало как «Будда раскрывает рот», оказалось пельменями черного цвета, начиненными, как я понял, смесью свинины и каких-то морепродуктов. Пельмени оказались весьма недурны, но я был слегка разочарован – от блюда с таким названием можно было ожидать большего…