Вы здесь

Изумрудная книга. Глава четвёртая (Керстин Гир, 2010)

Глава четвёртая

Хроники Хранителей

18 декабря 1745 года


Армия якобитов уже расположилась у самого Дерби и продвигается вперёд к Лондону, а мы тем временем переехали в новый штаб и питаем самые радужные надежды на то, что предсказания 10 000 французских солдат, присоединившихся к Красавчику принцу Чарли, не оправдаются ни на грош, и мы сможем в тишине и спокойствии отпраздновать Рождество в нашем городе.

Невозможно представить себе более подходящей для хранителей обители, нежели старинные дома Темпла. Рыцари-тамплиеры были хранителями таинственных знаний, до их величественного храма рукой подать. Церковные катакомбы соединены с нашим зданием. Официально мы будем продолжать исполнение своих прямых обязанностей, но появятся также возможности для проживания адептов, новициатов и гостей, а также, разумеется, для прислуги. Кроме того, можно будет оборудовать несколько лабораторий для алхимических опытов. Мы счастливы, что лорду Алеcmеру не удалось разрушить добрые отношения графа и принца Уэльского (см. отчёт от второго декабря), и благодаря протекции Его Величества в наше владение было передано сие здание. В Зале дракона сегодня произойдёт торжественная передача Внутреннему кругу тайных документов из собрания графа.

Отчёт: Сэр Оливер Ньютон, Внутренний круг

Мне понадобилось ещё несколько секунд, чтобы глаза привыкли к новому освещению. Только одинокая настольная керосиновая лампа освещала зал. В её неярких тёплых отблесках я различила очертания уютного натюрморта: корзинка, моток розовой шерсти, чайник на подставке и чашка с милой розочкой на боку.

А посреди всей этой красоты на стуле сидела леди Тилни и вязала. Увидев меня, она на секунду замерла и положила руки на колени.

Видно было, что она сильно постарела с момента нашей последней встречи, сквозь рыжие волосы пробивались седые пряди, а причёска походила на короткую химическую завивку. Но не смотря ни на что, леди Тилни всё ещё держалась величественно, с достоинством, эта черта сразу же напомнила мне бабушку.

Ей, кажется, и в голову не пришло закричать, или кинуться на меня с крючком наголо.

– Счастливого Рождества, – сказала она.

– Счастливого Рождества, – отозвалась я немного смущённо. На короткий миг я растерялась, но затем собралась и заговорила снова:

– Только не бойтесь. Я не хочу брать вашу кровь или чего-нибудь в таком роде, – сказала я, сделав шаг вперёд.

– Вся эта неразбериха с кровью уже давно в прошлом, Гвендолин, – сказала леди Тилни немного осуждающим тоном, как будто я должна была знать об этом сама. – Я, кстати, уже не раз спрашивала себя, когда же ты придешь. Присаживайся. Хочешь чаю?

– Нет, спасибо. К сожалению, у меня всего несколько минут, – я сделала ещё один шаг ей навстречу и протянула записку. – Это должен получить мой дедушка, чтобы… просто чтобы всё случилось так, как оно случилось. Это очень важно.

– Понимаю, – леди Тилни взяла листок и с ледяным спокойствием развернула его. Казалось, ничто её не смущало.

– Зачем вы меня ждали? – спросила я.

– Ты ведь сказала, что мне не следует бояться, когда ты посетишь меня снова, вот только не уточнила, когда именно это случится. Вот я и жду, дни и годы напролёт, когда же ты меня, наконец, испугаешь, – она тихо засмеялась. – Но вот если вяжешь поросят, сразу становится спокойнее. Честно говоря, можно просто уснуть от скуки.

Я чуть было не пробормотала какую-нибудь вежливую фразочку вроде: «Вам приходится страдать ради высоких идеалов», но взгляд мой упал на корзинку с поросятами и я невольно воскликнула:

– Ой, какие же они хорошенькие!

В корзинке действительно лежало несколько прехорошеньких поросят. Они были намного крупнее, чем я думала. Это были настоящие мягкие игрушки, очень похожие на живых маленьких свинок.

– Выбери себе одного, – сказала леди Тилни.

– Что, правда? – Я сразу же вспомнила о Кэролайн и протянула руку к корзинке.

Вязаные зверьки были очень мягкими и приятными на ощупь.

– Ангора и кашемир, – гордо сказала леди Тилни, – я использую только их. Все остальные пользуются овечьей шерстью, но она ведь такая колючая.

– Ах, вот как. Спасибо, – я прижала к груди розового поросёнка и попыталась собраться с мыслями. На чём мы остановились? – я откашлялась. – Когда мы увидимся в следующий раз? В прошлом?

– Это было в 1912 году. В моём отсчёте времени этот раз будет уже не следующим, – она вздохнула, – Какое же это было захватывающее время…

– О, только не это! – мой желудок снова сжался, будто я спускалась на американских горках. Ну почему мы не догадались установить хоть немного больший промежуток времени? – Тогда вы уж точно знаете больше, чем я, – поспешно пробормотала я. – Мы уже не успеем сейчас всё как следует обсудить, но… может, у вас найдётся для меня какое-нибудь напутствие на дорогу?

Я отошла на пару шагов назад в сторону окна, теперь на меня больше не падал свет керосиновой лампы.

– Напутствие?

– Ну да! Что-нибудь вроде «Берегись того-то и того-то»..? – я выжидающе посмотрела на леди Тилни.

– Берегись чего? – моя собеседница смерила меня таким же выжидающим взглядом.

– Ну как же я могу знать! Как вы думаете, с чем мне стоит быть осторожной?

– Как бы там ни было, стоит поберечься от бутербродов с вяленой колбасой. Да, и не сиди на солнце слишком долго, яркий солнечный свет вреден для кожи, – энергично сказала леди Тилни, и тут же её образ расплылся перед моими глазами, и я снова очутилась в 1956 году.

Бутерброды с вяленой колбасой! Что за чепуха! Надо было спросить у неё – кого мне следует опасаться, а не чего.

Ну да ладно, теперь уже слишком поздно об этом жалеть. Эту возможность я упустила.

– Это ещё что такое? – вскрикнул Лукас, когда заметил поросёнка в моих руках.

Да, и вот ещё что. Вместо того чтобы с пользой провести каждую секунду в прошлом и выведать у леди Тилни как можно больше полезной информации, я, словно сама не своя, набросилась на розовых вязаных свинок.

– Это поросёнок, ручная работа, дедушка, ты что, не видишь, – сказала я, почувствовав полнейшее разочарование в себе самой. – Ангора и кашемир. Остальные мастерицы используют овечью шерсть, но ведь она такая колючая…

– Как бы там ни было, наш тест сработал, – сказал Лукас, покачав головой. – Ты можешь пользоваться этим хронографом, и мы сумеем договориться о новой встрече. В моём доме.

– Просто этот прыжок был таким коротким, – пожаловалась я. – Я вообще не успела ничего сообразить.

– Несмотря на это, у тебя теперь есть.. э-э-э… эта свинья, а леди Тилни обошлась без сердечного приступа. Или всё-таки не обошлась?

Я беспомощно покачала головой.

– Да нет, она вела себя вполне спокойно.

Лукас обернул хронограф лоскутами бархата и вернул его на место.

– Взбодрись! Зато у нас с тобой осталось достаточно времени, чтобы пробраться обратно в подвал и составить план на будущее, пока мы будем ждать твоего прыжка в будущее. Понятия не имею, как мы с тобой выкрутимся, если этот старый хрыч, Картелл, всё-таки проснётся и увидит нас.


Через некоторое время я в распрекрасном настроении приземлилась в старой лаборатории в нашем времени. Допустим, с этим поросёнком всё действительно пошло немного не по плану, размышляла я (я предварительно затолкала шерстяную свинку себе в рюкзак), но вот в остальном мы с Лукасом придумали всё очень даже хитро. Если в сундуке действительно спрятан хронограф, мы больше не зависим от случайностей.

– Случилось ли что-нибудь необычное? – осведомился мистер Марли.

Дайте подумать: несколько часов подряд я строила секретные планы с собственным давно умершим дедушкой, вопреки всем запретам мы считали мою кровь в хронограф, который затем перенёс меня в 1852 год, где я тайно встретилась с леди Тилни. То есть, ничего особо тайного на этой встрече не произошло, но всё равно о ней никто не должен был узнать.

– Лампочка мигала и несколько раз чуть не погасла, – сказала я, – а ещё я учила слова на урок французского.

Мистер Марли склонился над фолиантом и принялся выводить своим тонким изящным почерком следующее:

19 часов 43 минуты,

Рубин вернулась из 1956 года, где она выполняла домашнее задание, лампочка мигала.

Я еле сдерживалась, чтобы не захихикать. Ну да, порядок превыше всего. Наверняка он Дева по знаку Зодиака. Мне вдруг стало страшно, что прошло уже так много времени, на улице было совсем темно. Надеюсь, Лесли меня дождётся, и мама не отправит её домой раньше, чем я вернусь.

Но мистеру Марли, казалось, некуда было торопиться. Он с убийственным спокойствием медленно закручивал шариковую ручку.

– Я смогу найти дорогу сама, – сказала я.

– Нет, это запрещено, – испуганно сказал он. – Я, конечно же, провожу вас до лимузина, – мистер Марли захлопнул фолиант с хрониками и встал. – К тому же, я должен завязать вам глаза. Вы же знаете.

Вздохнув, я послушно дала нацепить на себя черную повязку.

– До сих пор не понимаю, почему так важно не дать мне запомнить дорогу к алхимической лаборатории.

Не говоря уже о том, что я давно уже это сделала.

– Но ведь так написано в хрониках, – встревожено забормотал мистер Марли.

– Что? – воскликнула я. – Моё имя упоминается в хрониках, а ещё там сказано, что мне запрещено видеть дорогу к комнате, где хранится хронограф? Вы это серьёзно?

Мистер Марли продолжил несколько неуверенно:

– Конечно, ваше имя там не упоминается, иначе все эти годы мы бы не потратили на другой Рубин.. э-э-э… то есть, я имею в виду, конечно, мисс Шарлотту… – он откашлялся и замолчал. Я услышала, как открылась дверь.

– Разрешите? – спросил он, взял меня под руку и вывел в коридор. Я была почти уверена, что уши его снова покраснели, жаль только, что из-за повязки на глазах мне так и не удалось в этом убедиться. Такое впечатление, будто я иду рядом с электрической лампочкой.

– А что же там обо мне написано? – спросила я.

– Прошу простить, но этого я вам сказать не могу, я и так уже слишком разболтался.

Я услышала, как он нервно хрустнул пальцами обеих рук.

И этот тип действительно является наследником опасного Ракоци? Просто цирк!

– Ну, я вас очень прошу, Лео, – сказала я так ласково, как только могла.

– Сожалею, но от меня вы больше ничего узнать не сможете.

Тяжёлая дверь за нами захлопнулась.

Мистер Марли отпустил мою руку, чтобы запереть замок, на что ему понадобилось минут десять, не меньше. Когда он, наконец, повёл меня дальше, я постаралась наверстать хоть немного времени и торопливо зашагала вперёд. С завязанными глазами это было, кстати говоря, совсем непросто. Мистер Марли снова взял меня под руку, чему я была очень рада, потому что без проводника в этом лабиринте я успела бы наткнуться не на одну стену.

Про себя я решила ещё немного поканючить и позаискивать, поди, знай, может, в будущем это мне всё-таки пригодится, и я смогу-таки выведать у него что-нибудь полезное.

– Знаете, а я ведь лично знакома с вашим предком! – сказала я. Точно, ведь я даже умудрилась его сфотографировать, но мистеру Марли об этом знать совсем не обязательно, поскольку я не имею права брать с собой в прошлое запрещённые предметы.

– Неужели? Я так вам завидую. Этот барон наверняка был удивительной личностью.

– Да, вы правы, – это он точно подметил. Такого страшного типа с наркоманским взглядом ещё поискать надо. – Он пытался выяснить у меня о положении дел в современной Трансильвании, но я, к сожалению, ничем не смогла ему помочь.

– Да, думаю, нелегко ему было жить в изгнании, – сказал мистер Марли. Сразу же после этого я услышала, как он испуганно взвизгнул:

– Ой!

«Крыса!», – подумала я, в панике срывая с себя повязку. Только она могла так его испугать. Но увидела я вовсе не крысу. Передо мной стоял Гидеон. Щёки его по-прежнему покрывала щетина, но взгляд его был бодрым и светлым. Вид у Гидеона был такой непростительно-неприкрыто – невероятно прекрасный, что у меня просто дух захватило от восхищения.

– Это всего лишь я, – смеясь, сказал он.

– Вижу, вижу, – мрачно ответил мистер Марли. – Вы так меня испугали.

А уж меня-то! Я почувствовала, что нижняя губа у меня снова предательски подрагивает, и я изо всех сил стиснула зубы, чтобы хоть как-то справиться со своими чувствами. Какая же я дурёха!

– Вы можете быть свободны, я сам проведу Гвендолин к машине, – сказал Гидеон и, как ни в чём не бывало, протянул мне руку.

Я изо всех сил постаралась изобразить на лице презрение (насколько это было возможно с дрожащими губами. Наверное, вид у меня был как у самого настоящего бобра. Но взгляд у этого бобра был, несомненно, очень презрительный). Я проигнорировала его руку.

– Нет, это невозможно, – сказал мистер Марли. – Я получил приказ проводить мисс… ох… – он растерянно посмотрел на меня, – мисс Гвендолин, зачем же вы сняли повязку? Это противоречит правилам.

– Я подумала, что перед нами пробежала крыса, – сказала я и хмуро поглядела на Гидеона. – И, в некотором роде, не ошиблась.

– Посмотрите, к чему привела ваша вольность, – упрекнул Гидеона мистер Марли. – Даже не знаю, что мне теперь.. согласно протоколу… и если мы…

– Смотрите, как бы вас инфаркт не хватил от страха, Марли. Пойдём, Гвендолин, нам пора.

– Что вы себе позволяете…. я настаиваю… – запинаясь, бормотал мистер Марли. – К тому же… к тому же… вы не имеете никакого права мной командовать… то есть, я хотел сказать, отдавать распоряжения.

– Ну, так побеги и настучи на меня, – Гидеон схватил меня за руку и просто потянул вперёд. Сначала я хотела вырваться, но тут же сообразила, что потеряю ещё больше времени. Мы вполне могли бы простоять вот так, споря и хамя, до самого завтрашнего утра. Поэтому я просто последовала за Гидеоном, предварительно обернувшись и одарив мистера Марли жалостным взглядом.

– До свидания, Лео.

– Да, точно. До свидания, Лео, – сказал Гидеон.

– Это… повлечёт за собой последствия, – продолжал бормотать за нашими спинами мистер Марли. Его рыжая голова при свете тусклых лампочек и сама светилась, словно сигнальный маяк.

– Да-да, у нас уже поджилки трясутся от страха, – казалось, Гидеону абсолютно наплевать на то, что мистер Марли был ещё совсем близко и вполне мог нас услышать. – Вот ведь привязался, подхалим карьерный!

Я выждала, пока мы не завернули за угол, а затем вырвалась и ускорила шаг, чуть ли не побежала.

– Мечтаешь попасть в олимпийский резерв? – осведомился Гидеон.

Я резко развернулась.

– Чего тебе от меня нужно? – Лесли гордилась бы сейчас моим презрительным тоном. – Я очень спешу.

– Мне просто хотелось удостовериться, что извинение, которое я сегодня высказал, действительно было услышано.

Голос его звучал теперь вовсе не насмешливо.

А вот мой – очень даже.

– Да, услышано, ещё как, – просопела я. – Но это вовсе не означает, что я его приняла.

– Гвен…

– Ну, хватит уже. Тебе вовсе не обязательно сейчас снова повторять мне, что на самом деле ты считаешь меня милой и симпатичной. Знаешь, ты тоже казался мне когда-то милым. Даже очень милым. Но сейчас это в прошлом, – я взбиралась по винтовой лестнице так быстро, как только могла, добравшись до верха, я совершенно запыхалась. Как бы мне хотелось сейчас облокотиться о перила и порядком отдышаться. Но мне нельзя демонстрировать Гидеону свою слабость.

К тому же, самого Гидеона этот путь, казалось, вовсе не утомил. Поэтому я как можно бодрее поскакала дальше, пока он не схватил меня за запястье и не заставил таким образом остановиться. Я вздрогнула – его пальцы коснулись раны на моей руке. Из неё снова засочилась кровь.

– Ты ненавидишь меня, и это совершенно нормально, я ничего против не имею, – сказал Гидеон, глядя мне прямо в глаза. – Но пойми, нам предстоит работать сообща, мне и тебе. Чтобы ты… чтобы мы могли выпутаться из этой истории живыми.

Я попыталась освободиться, но он сжал мою руку ещё сильнее.

– И что же это за история такая? – спросила я, хотя мне гораздо больше хотелось просто заорать во весь голос истеричное «А-а-а!!!».

– Я и сам толком не знаю. Но вполне может быть, что я неправильно представлял себе раньше намерения Люси и Пола. Поэтому важно, чтобы ты… – он запнулся, отпустил меня и уставился свою ладонь. – Это что, кровь?

Вот чёрт. Только бы себя не выдать.

– Ничего, всё в порядке. Порезалась сегодня в школе листом бумаги. Да, возвращаясь к нашему разговору: пока ты не можешь точно описать, так сказать, очертить границы этой самой истории, о которой ты говоришь (как же я гордилась сейчас тем, что мне в голову пришёл такой удачный оборот), я, естественно не собираюсь с тобой сотрудничать.

Гидеон снова попытался взять меня за руку.

– Эта рана кажется мне довольно-таки опасной. Дай-ка взглянуть… Стоило бы отправить тебя к доктору Уайту. Будем надеяться, что он до сих пор здесь.

– Это может означать только одно – ты не собираешься посвящать меня в подробности того, что же тебе удалось узнать.

Он стоял, протянув руку, но я не спешила приближаться, чтобы он не смог как следует разглядеть мою рану.

– Потому что я сам не до конца уверен в том, как это трактовать, – сказал Гидеон. И немного растерянным тоном, который так напоминал Лукаса, он добавил:

– Мне просто нужно ещё чуть-чуть времени.

– А кому не нужно? – я зашагала дальше по коридору. Мы добрались уже до мастерской мадам Россини. Дорога отсюда до выхода занимала всего несколько минут.

– Пока, Гидеон. Увидимся завтра. К сожалению.

Втайне я ждала, что он опять меня остановит, но Гидеон даже не попытался этого сделать. Он не сдвинулся с места, а я зашагала прочь. Больше всего на свете мне сейчас хотелось видеть выражение его лица, но я собрала всю свою волю в кулак и не обернулась. Сейчас это было бы совсем некстати, потому что на глаза мне снова наворачивались слёзы.


У входной двери меня дожидался Ник.

– Я хотел начать без тебя, но мистер Бернхард сказал, что мы сможем приступить к делу только после твоего возвращения. Он поломал сливной бачок в голубой ванной и рассказывает всем, что теперь ему придётся снимать плитку и разбирать сливную систему. А потайную дверь мы заперли изнутри. Правда, хитро придумано?

– Очень изощрённый план.

– Но уже через час возвращаются леди Ариста и тётя Гленда, а они наверняка будут настаивать на том, чтобы мистер Бернхард отложил ремонтные работы на завтра.

– Тогда нам действительно нужно поторопиться, – я притянула братишку к себе и поцеловала его прямо во всклокоченную рыжую макушку.

Если действовать быстро, мы можем успеть.

– Ты ведь никому не проболтался?

Ник поднял на меня виноватый взгляд.

– Только Кэролайн. Она всегда чувствует, когда что-то затевают без неё, и начинает доставать своими вопросами. Но она будет молчать как рыба и поможет нам отвлечь маму, тётю Гленду и Шарлотту.

– Главное – отвлечь именно Шарлотту, – сказала я, скорее самой себе, чем Нику.

– Все наверху в столовой, мама пригласила Лесли поужинать с нами.

В столовой как раз заканчивали кушать. Бабушка Мэдди свернулась в кресле у камина, поджав под себя ноги, а мистер Бернхард и мама убирали со стола. Все очень обрадовались, когда мы вошли. То есть, все, кроме Шарлотты. Ну, может, она просто умело скрывала свою радость.

Химериус свесился с люстры и заорал во весь голос:

– Наконец-то объявилась! Я чуть со скуки не подох.

Запах еды был таким манящим, а мама так уговаривала меня покушать, что я чуть было не сдалась. Мама приберегла для меня порцию тёплого жаркого, но я нашла в себе силы и героически отказалась, сославшись на то, что уже поела в Темпле. Мой желудок от такой наглой лжи возмущенно сжался. Увы, сейчас я никак не могла позволить себе подобную роскошь – растрачивать время на то, чтобы набить живот.

Лесли улыбнулась мне.

– Жаркое было что надо. Я чуть не лопнула, так было вкусно. Особенно после новых экспериментов с едой, которые устраивает моя мама, какая-то там макробиотическая чепуха, которую даже наш пёс проглотить не в силах.

– При этом ты выглядишь вполне… э-э-э… упитанно, – ехидно заметила Шарлотта. Из её аккуратно уложенных кос выбилась пара прядей. Эти локоны так мило обрамляли её лицо, теперь оно выглядело ещё более обворожительно. Непостижимо, как человек может быть таким красивым и при этом таким подлым.

– Повезло же тебе. Я бы тоже хотела иметь собаку, – сказала Кэролайн Лесли. – Или какого-нибудь ещё домашнего питомца.

Конец ознакомительного фрагмента.