Вы здесь

Закон стеклянных джунглей. Глава 3 (М. С. Серова, 2004)

Глава 3

Не откладывая дела в долгий ящик, я сразу же направилась на квартиру Курляндской, благо ключи у меня были с собой.

На той самой скамеечке, где я недавно сидела, я увидела сухонького старичка в парадном костюме с медалями. Скоро праздник – Девятое мая, вот он, наверное, уже и готовится.

– Девушка, – вдруг обратился он ко мне. – А вы случайно не к Виктории Леопольдовне идете?

– Да, – вопрос застал меня врасплох. – А как вы догадались?

– Марысю увидел, – улыбнулся он доброй улыбкой. – Но ее нет дома. Я сам вот дожидаюсь. Повидаться хотел. Видно, ушла куда-то.

– Простите, а как вас зовут? – мне не хотелось быть нелюбезной.

– Харитон Иванович. Я фронтовой товарищ Викуси.

– Понятно. Знаете, Харитон Иванович, дело в том, что Виктория Леопольдовна попала в больницу, поэтому дома ее и нет.

– Ой, а что с ней? – заволновался старичок.

– Отравление. Но будем надеяться, что она поправится. Вы не переживайте так сильно. Насколько я поняла, она женщина сильная, просто так недугу не поддастся. Еще поборется.

– Да, надеюсь, – промычал Харитон Иванович. – А Марыся, значит, с вами? Нет, ну надо же! Перед самым праздником!

– Что теперь поделаешь, – пожала я плечами.

Харитон Ианович был стареньким, и мне стало искренне жаль его.

– Вы далеко живете? Может, вас подвезти? – предложила я. – Ждать все равно бесполезно.

– Нет, спасибо. За мной сын на машине приедет. Так что вы обо мне не беспокойтесь.

Я стояла, не зная, что предпринять.

– А вы соседка Викуси?

– Нет, просто знакомая. А сейчас к соседке иду, к Нине Ивановне. Халат попросить, тапочки, – не знаю почему, соврала я. Видно, было неудобно говорить, что в квартиру к Курляндской поднимаюсь. Вдруг он тоже захочет?

– Ясно. Ну, не буду вас задерживать, – старичок полез в карман за сигаретами.

– Всего доброго, – попрощалась я и поспешила отойти – Марыся так и тянула меня в подъезд.

Достав ключи, я открыла дверь квартиры Курляндской. Марыся, кажется, сразу поняла, что идет домой, поэтому очень обрадовалась. Она не лаяла, не прыгала, но довольно активно принялась обнюхивать все углы, осматривать свои владения.

Первым делом я решила заглянуть за тумбочку. Там на самом деле лежал конверт с деньгами. Я посчитала – тысяча долларов. Неплохо старушка накопила. И надо же – не пожалела денег для посторонней девицы, чтобы та отвезла подарочек и любимую собачку внуку. А если Виктория Леопольдовна сама поправится? Захочет все обратно, или как? И почему такая срочность? Разве нельзя было подождать, пока выяснится, что у нее со здоровьем?

И потом – ей не приходило в голову, что я могу украсть эти ее семейные ценности? Она ведь меня совершенно не знает. Я бы, на ее месте, никому ничего не доверила. Жизнь меня очень хорошо этому научила: надеяться можно только на себя, и все.

Все эти вопросы, на которые не было ответов, могли терзать меня бесконечно, я выкинула их пока из головы и решила просто хорошенько осмотреться. Деньги я положила в карман. А вот открытки на телевизоре не оказалось. Как же я узнаю адрес Игореши? Придется самой поискать.

Я стала осторожно осматривать шкафы и ящички в стенке. В одном из них я нашла шкатулку с ключиком. Открыла. Внутри лежали письма и открытки. Довольно внушительная пачка, перевязанная веревочкой. Сейчас искать те, которые от внука, я не стала. Возьму пока все с собой.

Квартира моей случайной знакомой была обставлена очень просто, ничего дорогого в ней не было. Видно, Виктория Леопольдовна долго копила те деньги, что лежали за тумбочкой. Ой, я снова вступаю на скользкую дорожку бесполезных пока раздумий…

Я подставила к шкафу стул и сняла чемодан. Он был совсем не такой тяжелый, как я ожидала. В нем на самом деле лежала небольшая шкатулка. Я попробовала ее открыть, но она оказалась запертой. И ключа что-то нигде не было видно. Ну да ладно. Мне-то какое дело до сокровища старушки, если оно на самом деле там есть… Может, старушка гербарий сокровищем считает? А может, совсем из ума выжила?

Я поняла, что положить шкатулку мне некуда. Но нашла пластиковый пакет, положила в него предмет гордости моей Виктории Леопольдовны и сразу отнесла к выходу поближе. Чемодан вернула на место.

И тут за стеклом шкафа я увидела альбом для фотографий. Почему-то мне захотелось его посмотреть, но в тот самый момент, когда я уже вынула альбом, Марыся вдруг сделала стойку на дверь и негромко зарычала. Я поняла без слов, что сюда кто-то направляется. Инстинктивным движением я сунула альбом в свою небольшую сумку.

В двери поворачивался ключ. Я уже была готова вытащить свой пистолет и принять исходную позицию, как опомнилась и сама себя остановила. Зачем людей пугать? Вдруг это соседка с ключами? В любом случае сначала посмотреть надо, кто явился. Нечего раньше времени шороху наводить.

– Ой, – в квартиру вошла женщина, а следом за ней мужчина. Они были хорошо одеты и нисколько не таились. – А вы кто? И что тут делаете? – громко спросила женщина.

– Я Охотникова Евгения Максимовна, знакомая Виктории Леопольдовны. А вы кто? Позвольте теперь вам задать этот же вопрос, – без тени смущения ответила я.

– Мы – родственники, – женщина чуть снизила обороты. – Но почему вы здесь?

– Какие именно родственники?

– Я ее племянник Семен Петрович Курляндский, а это моя жена Анжела Вячеславовна, – мужчина подошел ближе ко мне. – Так что вы тут делаете?

– Цветочки пришла полить, – я показала на подоконник. На нем, к счастью, цветочки имелись.

– И Марыся у вас? – Семен Петрович отодвинулся от собаки.

– Хотите забрать себе? – почему-то спросила я.

– Нет, благодарю. Я совершенно не умею обращаться с животными, – ответил Курляндский.

Но его жена была совершенно другого мнения:

– Почему нет? Она ведь породистая. Стоит, наверное, немало денег. Надо взять.

– Ни за что, – мужчина не выглядел командиром, но страх перед животными сделал его непреклонным. – Только через мой труп!

Я решила помочь им разрешить ситуацию.

– Впрочем, я просто так спросила. Собаку вам не отдам. Мне Вероника Леопольдовна поручила смотреть за ней. Если очень хотите, то получите сначала ее письменное согласие.

Я не стала говорить, как обстоят дела на самом деле.


– Да она вот-вот помрет! – Анжела вспыхнула от негодования.

– Не думаю, – мне захотелось позлить нахалку. – Я только сегодня с ней разговаривала, и мне показалось, что дело идет на поправку.

– Да она в себя не пришла.

– Наверное, просто с вами разговаривать не захотела. – Неудивительно – никому таких родственничков не пожелаешь.

Я демонстративно прошла на кухню, взяла чайник и стала поливать цветы.

Находиться здесь больше не было нужды. Правда, адреса внука в Антоновске я так и не нашла, но надеялась, что он будет в той стопочке корреспонденции, которую я прихватила с собой.

Неожиданно я увидела какую-то открытку на подоконнике. Скорее всего это она. Ловким движением я опустила ее в карман. Потом отнесла чайник на место, прихватила свою сумку, пакет возле двери и Марысю и гордо удалилась, не забыв и ключи.

Анжела увидела этот мой жест и крикнула вдогонку:

– Можете больше сюда не приходить. Мы все равно замки поменяем.

Какой ужас иметь родных, которые ждут не дождутся, когда ты умрешь! А ведь эти двое явно свои будущие владения осматривать пришли. Интересно, а Виктория Леопольдовна оставила завещание? Впрочем, она ведь его мне устно пересказала в каком-то смысле. И эту парочку обошла в нем стороной. Разве что квартира им может достаться. Или вот Марыся… если бы старушка так не любила ее и не желала, чтобы та находилась у хорошего человека.

Старичка на лавочке уже не было. Мы с собакой сели в машину и поехали домой. Мне предстояло о многом подумать, да и в путь собираться надо.

По дороге я остановилась около ларька «Роспечати» и купила карту автомобильных дорог. Интересно, где этот Антоновск находится? Думаю, не на самом краю географии.

Выпрыгнув из машины, Марыся решила немного прогуляться. И ни в какую не хотела идти домой. Что ж, решила я, погуляю с ней минут тридцать…

И тут мой взгляд упал на один автомобиль, стоявший чуть дальше за моим «Фольксвагеном». Но как только мы с Марысей пошли в ту сторону, он сразу уехал. Меня не покидало такое чувство, будто эту машину я уже видела где-то. Причем, сдается мне, недалеко от дома Курляндской Виктории Леопольдовны. Я могу, конечно, ошибаться, но все-таки…

Что-то шевельнулось в душе, и я вдруг отчетливо поняла, что неспроста все это. Не так глупо, как мне кажется. Виктория Леопольдовна велела мне отвезти шкатулку и собаку отсюда в другой город внуку. Значит, очень надо. И просила проделать все быстро. Наверное, не случайно.

А может, еще и за Марысей кто-то охотится? Хотели же ее украсть у меня в парке, когда Курляндская ходила в магазин. Только вот почему старушка решила довериться незнакомой мне, а не своим близким? Впрочем, ответ прост – потому что я не в курсе. Только и всего. Хотя основное-то я знаю… Странно только, что она не подумала о возможном обмане с моей стороны.

Я усмехнулась. Конечно, я выполню просьбу «умирающей» женщины, раз она даже деньги мне заплатила. Но ухо надо держать востро.

Прогулка закончилась, и мы с собакой вернулись домой. Тетя Мила на этот раз встречать нас не стала. Я велела Марысе сидеть, а сама побежала за тряпочкой. Как ни странно, она меня дождалась на том самом месте, где я ее оставила. Правда, что ли, все понимает?

Когда я покормила собаку и спихнула ее на коврик у кровати, а сама залегла в постель, мне пришло в голову просмотреть письма. Карту дорожную я уже раньше изучила и даже маршрут поездки разработала. Адрес Игоря нашелся на той самой открыточке, что я на подоконнике нашла. Но письма и открытки, перевязанные веревочкой, я все равно погляжу-почитаю, да простит меня Виктория Леопольдовна. Они могут быть интересными. И… вдруг я там найду какие-нибудь факты, подтверждающие то, что у нее на самом деле имеются драгоценности? Тогда неплохо бы узнать, откуда они, – мне совсем не хотелось помогать нечистому на руку человеку.

Прежде всего я установила несколько постоянных адресатов – людей, которые писали старушке. Правда, в последние полгода переписка почти не велась – в стопке имелись только открытки.

Больше всего писем было от Садомцева Х.И., Курляндского И.А. и от Нефедовой Г.Ф. Мне это ничего, впрочем, не давало. Однако я подумала, что обязательно постараюсь все письма перечитать позже. Сейчас никаких сил уже не оставалось – завтра рано вставать, дорога предстоит дальняя. Ехать придется дня три, если все удачно сложится.

Но одно письмо я прочла. Было оно от Садомцева. Насколько я поняла, война уже кончилась, потому что речь шла о делах обычных. Он писал из какой-то деревушки в нашей области. Писал, как трудно живется, как много он работает. Но тем не менее все это было передано таким веселым языком, что сразу становилось ясно: пишет оптимист, человек, который умеет пошутить и просто радоваться жизни. Садомцев приглашал Викусю встретиться, говорил, что хочет отправиться с ней на поиски настоящих сокровищ, как они и мечтали в том военном госпитале. Мол, война кончилась, пора приступать к воплощению мечты.

Честно признаться, я не поняла толком, шутка это или на самом деле они собирались клад искать. Как-то так, между делом он написал. Больше казалось, что просто в гости Курляндскую зазывает.

Я отложила письма, выключила свет и быстро добежала до кровати. Марыся на этот раз осталась лежать на коврике. Я улыбнулась. Похоже, мы начали понимать друг друга. Она меня слушается.

Снова перебрав в голове, что именно нужно будет взять с собой в поездку, я отвернулась к стене и закрыла глаза.