Вы здесь

Железные лилии. Опять дочь (А. ф. Лоренц, 2013)

Опять дочь

Посреди большого зала с высокими сводчатыми потолками стоял барон Квентин. Его красивое лицо выражало беспокойство, он постоянно поглядывал на дверь, ведущую в спальню его жены. Из комнаты доносились душераздирающие крики. Его жена леди Селина в который раз обещала подарить ему долгожданного наследника. Вот уже пять лет ей это никак не удавалось. У них были две чудесные дочери, но нужен был сын. А два года назад у жены случился выкидыш на большом сроке. Это был долгожданный мальчик. Горе барона было безмерным.

Вскоре крики стихли. Слышался только повелительный голос повитухи, иногда он становился ласковым. Она давала распоряжения своим помощницам и что-то говорила Селине.

Барон чувствовал, как бешено забилось его сердце. Почему не кричит новорожденный? Что случилось? Наконец раздался плач ребенка. Не в силах больше ждать, он приоткрыл дверь.

– Вам пока нельзя, милорд! – запротестовала пожилая женщина. И в тот же миг ее голос смягчился, и она торжественно произнесла: – У вас родилась красавица-дочь!

Не обращая внимания на протесты женщин, барон ворвался в спальню. Когда он услышал слово «дочь», вся радость мгновенно испарилась. Опять дочь! Он даже не посмотрел на свою измученную жену.

Повитуха почувствовала неладное. Она взяла маленький кричащий сверток, прижала к груди и отошла к окну.

Барон подошел к ней вплотную.

– Дочь? – он гневно посмотрел на испуганную женщину.

– Да, милорд, да такая красивая!

Барон неотрывно смотрел ей в глаза.

– Я принимаю у вашей жены четвертые роды. Разве вы не понимаете, что каждый год рожать – это тяжелое испытание? Она едва не умерла. А от вас хоть бы одно ласковое слово! Она же не виновата, что Господь так распорядился.

Барон по своей натуре был добрый и мягкий человек. Приступы ярости для него были величайшей редкостью. Ему просто было необходимо иметь наследника. Укоризненный тон повитухи магически подействовал на него. Он присел на край кровати и поцеловал жену.

Селина была чуть жива. У нее не было сил даже поднять голову.

– Прости меня, Квентин, – все, что она ему смогла прошептать. Из глаз несчастной роженицы покатились слезы.

– Что ты говоришь, любимая? Это ты меня прости! – барон сам не сдержал слезы и еще раз нежно поцеловал обессилевшую жену. – Я тебе очень благодарен за дочь! Прости меня! – он приподнял женщину и привлек ее к себе. – Селина, моя дорогая, я тебя очень люблю!

– Вот сразу надо было так! – ласково заметила повитуха. – Посмотрите, какая она красавица! А волосы-то какие! Русалка! – женщина поднесла младенца к отцу. – Чудо, а не ребеночек! А на мамочку как похожа! Хватит, милорд. Роды были тяжелые, и миледи нужно поспать. А вы идите, отпразднуйте рождение дочери.


Приказав принести из погреба бутыль старого французского вина, Квентин с лютней в руках расположился возле камина в ожидании праздничного ужина по случаю рождения дочери. Его одолевали невеселые мысли.

Скудные земли барона Кембелла не приносили достаточно прибыли, чтобы заплатить королю налоги и достойно содержать семью. Приданое леди Селины на какое-то время облегчило это бремя – это была основная причина женитьбы Квентина Кембелла на рыжей некрасивой девушке.

Квентин был человеком с добрым сердцем и покладистым характером. В те годы он был жизнерадостным молодым человеком, готовым полюбить кого угодно. Шесть лет назад его отец сделал за него правильный выбор. Его романтическая натура не позволяла ему быть хорошим наследником баронства Кембелл. Квентин увлекался поэзией и музыкой, что приводило его отца в бешенство. Однажды старый барон заметил в церкви невзрачную девицу в дорогом наряде. Ее умный, не по годам, взгляд серых глаз подсказал ему, что из этой девушки получится хорошая жена для его сына. Женихов у Селины почти не было, в основном по причине ее нежелания выходить замуж, а не из-за заурядной внешности. Она была младшей дочерью в семье богатого барона Райта, и любая ее прихоть беспрекословно выполнялась.

Умный отец Квентина быстро все понял. Он знал, как смотрят девушки на его сына. А эта дурнушка будет рада иметь мужем такого красавца. Он все продумал и послал своего сына в замок барона Райта под каким-то благовидным предлогом. Когда Селина увидела прекрасного юношу с пылким мечтательным взором, весь мир перевернулся под ее ногами. Она совершенно не вникала в смысл его стихов, она даже не поняла, кто их автор, то ли некий поэт, то ли сам юноша. Ей было все равно. Она не могла отвести взгляда от этого молодого человека неземной красоты.

А спустя месяц, после нескольких свиданий, наполненных поэзией Квентина и ее чувственными вздохами, Селина не выдержала и объявила своему отцу, что она влюблена в Квентина и покончит с собой, если он не даст согласия на их брак. Барон Райт не мог позволить себе стать причиной смерти ненаглядной доченьки. Он лично поехал в замок Кембеллов и поведал барону о любви их детей. Свадьбу сыграли через две недели, по настоянию нетерпеливой Селины. Все были счастливы. Барон Райт был рад за свою дочь, он никогда не видел ее такой счастливой. Квентин обрел, наконец, благодарного слушателя и единомышленника в лице влюбленной в него по уши девушки. Он не заметил, как и сам влюбился. Молодожены почти неделю не выходили из своей спальни, чем вселяли покой и умиротворение в сердце старика барона.

Ровно через девять месяцев после столь радостного для всех события появилась на свет крошка Мелисса. Первые проблемы начались после смерти старого барона. Квентин совсем не умел вести дела. Он с радостью передал бразды правления в руки своей властной жены. Селина была хорошая хозяйка, замок был в полном порядке. Но Квентин не умел управлять поместьем. Порой его голову посещали отчаянные мысли – все бросить и уйти куда глаза глядят, подальше от этого жестокого мира. Иногда он в минуты отчаяния представлял себя нищим странствующим монахом, с головой окунаясь в свои несбыточные мечты. Потом появлялась его любимая Селина с дочурками. Они обнимали его и целовали – Квентин сразу возвращался на землю и вспоминал о своем долге перед семьей. Кроме того, надо было решить судьбу сестры Ирис и помочь определиться в жизни двум младшим братьям. Вдобавок ко всему, на его слабую шею судьба взвалила кузину Изольду, которую ее жестокие родственники выгнали из родного дома, ссылаясь на свое законное право наследования. Все эти проблемы не давали ему покоя. И сейчас, когда он, уступив своей жене, согласился отдать сестер в наложницы знатному графу и его брату, душа его была не на месте. И хотя деньги графа решили многие проблемы поместья, он не чувствовал себя счастливым. И как всегда, решил постараться не думать об этом. Лучшее лекарство от всех переживаний – кубок хорошего вина и веселая музыка.

Дверь в мастерскую отворилась.

– Мисс Ирис! Мисс Изольда! – не заходя в помещение, их позвал, напрягая свой старческий дребезжащий голос, старый слуга Джозеф. – У лорда Квентина и леди Селины родилась дочь! Милорд послал меня за вами! – Старику совершенно не хотелось делать лишних движений своими измученными подагрой ногами.

Ирис встрепенулась и широко раскрыла свои сапфировые глаза.

– Селина уже родила? Джозеф, почему нам не сказали, что она сегодня рожает? У меня родилась племянница! Ты слышишь, Изольда? Какое счастье! – девушка повернула свое сияющее личико к кузине. В минуты радости она еще больше походила на ангела.

Изольда с недоумением посмотрела на Ирис.

– Я представляю настроение Квентина! Если я не ошибаюсь, он ждал сына. А я знала, что Селина скоро родит. Ты не заметила, что живот у нее опустился? Повитуха, когда навещала ее пару дней назад, сказала, что роды начнутся, когда у женщины опустится живот.

– Какая разница, сын или дочь! Это же такое счастье! Интересно, девочка похожа на Квентина? – Ирис в радостном порыве подбросила в воздух свою вуаль.

– Ирис! Ты меня просто потрясаешь! Ты разве не понимаешь, какая судьба ожидает обитателей этого замка уже в ближайшее будущее при отсутствии наследника? Хорошо еще, что у Квентина есть два брата. Но они рвутся в рыцари. И если что-нибудь произойдет с ними, а у Квентина будут рождаться одни девчонки, которым еще и нужно давать приданое, – и титул, и замок, и земли перейдут какому-нибудь дальнему родственнику-мужчине. Имущество должно оставаться в одной семье. Поэтому Квентин так переживает. Когда же ты, наконец, повзрослеешь?

– Бедная Селина! Получается, ей придется рожать каждый год, пока не родит сына? – Ирис удивленно раскрыла свои огромные глаза. – Это очень жестоко по отношению к ней. Ты же знаешь. Она в прошлом году так долго отходила после родов.

– Ну что поделаешь? Такова женская участь – рожать детей, и как можно больше, – нравоучительным тоном пробормотала Изольда.

– Как можно больше? Зачем?

– Как это зачем? Жизнь жестока к слабым. У моей бабушки Изабеллы было восемь детей, и только трое из них дожили до двадцати лет. Какая же ты несмышленая!

– А если женщина не выдержит? – Ирис потускнела.

– Значит, такова воля Божья. А ты думаешь, почему я до сих пор не замужем? Не хочу. Ты посмотри на Селину! Еще пару лет назад какая она была? И какая теперь? Она всего на три года меня старше, а на вид так на все десять.

– Тогда я тоже не хочу! – Ирис надула свои розовые губки. – Скажу Ричарду, пусть подождет еще лет пять. А не подождет – так и не надо! – Ирис невесело посмотрела вдаль. – И брату скажу.

– Я думаю, он тебя не поддержит. Он спит и видит, как от нас побыстрее избавиться. А старый граф Грейсон готов взять тебя в жены и без приданого. Это же такая удача для вашей семьи. Все будет так, как скажет Селина. Я уже поняла, кто командует в этом доме.

– Можно подумать, на нас так много уходит. И к тому же ты изготавливаешь такие хорошие ковры по моим рисункам. Так что мы оплачиваем свое содержание. Изольда, ты несправедлива к Квентину. Он добрый, любит нас и все сделает для того, чтобы мы были счастливы.

– Конечно, он тебя любит! Только проблемы никуда не уходят. Годы пролетят, ты постареешь и никого не будешь интересовать, разве что с хорошим приданым. Вот, например, Селина. Если бы не ее приличное приданое, кто бы взял в жены эту конопатую мегеру? Мне иногда жалко Квентина. Как она его под себя подмяла! Делает все, как она скажет, а сам об этом даже не подозревает! – Изольда презрительно хмыкнула. – Если бы не мое незавидное положение, я бы ей высказала, что я о ней думаю.

– Почему вы так ненавидите друг друга?! Так ведь нельзя! – Ирис укоризненно вздохнула.

– Она первая стала выказывать свою неприязнь. Видите ли, появился лишний рот. Как это Квентин еще не пошел у нее на поводу! Господи, как судьба ко мне жестока! Куда же подевались те проклятые документы? – Изольда подняла к потолку свои черные глаза. – Ничего! Я обязательно найду их, рано или поздно. И буду графиня Рочестер, как мне и положено по рождению. Буду свободная и богатая. И тогда никто меня не попрекнет куском хлеба! И тебе помогу, если понадобится. Выделю хорошее приданое, чтобы ты вышла замуж по любви, а не за противного старика.

– А ты не знаешь, где они могут быть? Те бумаги?

– Если бы я только знала! Но я догадываюсь… эти мерзавцы их подло выкрали и подкупили нотариуса. Будь проклята эта продажная тварь! Мой отец сказал перед смертью, где тайник. Но там уже было пусто! – лицо ее потемнело от мрачных мыслей.

– Так, значит, ты должна была унаследовать замок и земли? А твои родственники поступили с тобой нечестно? Как же можно так? – Ирис с сочувствием посмотрела на Изольду.

– Все можно, дорогая, тем более когда стоит вопрос об огромных деньгах, землях и красивом замке.

– Но ведь в Библии сказано… – начала Ирис, но Изольда не дала ей закончить.

– Я прошу тебя, не будем о Законе Божьем. Для большинства людей рай, который на небесах, – ничто в сравнении с богатством на земле.

– Постой, Изольда! Но ведь ты сама говорила, что только мужчины могут унаследовать титул и земли с замком? Значит, твой кузен по закону занял место твоего отца? – Ирис вопросительно посмотрела на двоюродную сестру.

– Да, обычно это так. Но наш род за особые заслуги перед дедом нашего короля, Генрихом Вторым, получил право передавать наследство женщинам старшей ветви, если не осталось наследников мужского пола. Я сама видела этот документ с королевской печатью. И мои родственники отлично это знают. Ладно! Пойдем лучше поздравим Квентина.


– Изольда! Да тут такие приготовления к празднику! А мы с тобой прохлаждаемся. Ты чувствуешь, какой запах идет с кухни! Джон, кажется, печет пироги. Пойдем, поднимемся к Селине, посмотрим на девочку! – Ирис обратилась к слуге. – Джозеф! Поставь, пожалуйста, в вазу мой букет.

– Слушаюсь, госпожа. Я распорядился накрыть стол в зале белой скатертью, которую вы вышивали этой зимой. Милорд счастлив, что роды прошли благополучно, – старик учтиво склонил голову перед своей молодой госпожой.

Ирис, как и ее брата барона, искренне любили все слуги. Добрая и веселая, как и ее старший брат, она была создана для другой жизни. Они с Квентином были очень похожи внешне. Между ними лишь одно различие. Ирис, в отличие от брата, обладала оптимистичным характером и никогда не падала духом в трудную минуту. Она была радостным колокольчиком в стенах большого обветшалого замка.

– Ирис! Может, не стоит брать эту изысканную скатерть? – сказала Изольда. – Ты ведь ее вышивала для своей свадьбы. Представляешь, что с ней будет после ужина? Квентин обязательно посадит на нее жирные пятна.

– Ну и пускай! Я вышью другую. Надоело все откладывать для лучших времен. Мне хочется настоящего праздника! Изольда! Нельзя же все время подсчитывать каждый солид. Я сегодня надену свое лучшее платье из лилового шелка! Или красное? Как ты думаешь, которое мне будет больше к лицу?

– Ирис, ты сошла с ума! Твой брат столько денег отдал за лиловый отрез. Ты забываешь, что он беден и не может так сорить деньгами. Не такое сегодня уж и важное событие, чтобы надевать такой дорогой наряд. Через год Селина снова родит. А вдруг ты получишь приглашение короля на бал? А твое платье будет несвежее. Подумай хорошо! Я лично не собираюсь переодеваться. У меня не так много хороших платьев, чтобы наряжаться в них по такому незначительному поводу.

– Все равно надену лиловое платье! А ты как хочешь! – Ирис была в некоторых вопросах очень упряма.

– Вот и чудненько! Скоро перед его величеством предстанет замарашка! – язвительным тоном заметила Изольда.

– У меня еще есть красное платье, которое я ни разу не надевала! Оно тоже красивое!

– Красное? Да оно вышло из моды еще тогда, когда тебе его сшили! Тебя поднимут на смех придворные дамы.

Ирис задумалась над словами благоразумной кузины. Она не могла похвастать большим количеством выходных нарядов и печально опустила ресницы.

– Ты права, Изольда! Я веду себя легкомысленно.

– Ты послушай, Ирис, как твой брат поет! Все-таки он рад, что все позади, – Изольда тоже пришла в хорошее настроение.

– Да, дорогая, он счастлив! Но о чем слова этой песни? – неискушенная Ирис совершенно не понимала пошловатых намеков во фривольной песенке.

Старик Джозеф отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Потом песню о принцессе сменила другая, тоже веселая. Почти все песни Квентина были о любви. Следующая была о сборщике налогов, который полюбил обедневшую графиню и не брал с нее налогов. Об этом узнал король и велел наказать своего неверного подданного. Но потом, когда увидел прекрасную графиню, сам влюбился и женился на ней. А несчастный сборщик налогов недолго переживал и нашел себе другую женщину. Все его песни всегда имели счастливый конец.

– Ирис, тебе не кажется, что наш брат сам не прочь оказаться на месте графини? – Изольда хитро посмотрела на Ирис.

– Сомневаюсь! Он очень любит Селину и девочек!

– Как знать.

– Нет! Я тебе говорю. Он ни на кого из женщин не смотрит вообще! – утвердительно заявила Ирис.

– Можно себе представить, что бы случилось, если Квентин, не дай бог, окажет кому-то знаки внимания. Селина все волосы выдерет сопернице своими длинными худыми руками.

– Селина очень ревнива. Она любит брата. Я рада за них!

Девушки поднялись наверх по крутой лестнице, застланной старым протертым ковром, в спальню к роженице.

Селина недавно проснулась и кормила грудью дочь. Выглядела она плохо. Каждые следующие роды ей давались все труднее и труднее. Заботливая горничная переодела свою госпожу в украшенную кружевом ночную рубашку, заплела ее кудрявые непослушные волосы в две косы и вплела в них нити жемчуга, нарумянила бледные щеки, покрытые веснушками. Ее усталые глаза светились счастьем.

– Селина! Как ты себя чувствуешь, дорогая? – Ирис бросилась к кровати баронессы. Она была единственный человек, не считая барона и девочек, который тепло относился к Селине, несмотря на ее крутой нрав.

– Неважно… – Селина поправила сорочку. – Я думала, что больше не увижу Квентина и своих детей. Мы так ждали сына, но Господь решил за нас.

– Не переживай, Селина! Ты еще молодая, у вас с братом обязательно родится сын, – Ирис подсела ближе к Селине и обняла ее за худенькие плечи.

– Следующие роды меня убьют. Хватит нам и трех дочерей! Хотите глянуть на мою крошку? – Селина улыбнулась и посмотрела на девушек.

– Конечно! Мы за этим и пришли! – Ирис с интересом уставилась на маленькие розовые ручонки, торчащие из пеленок. – Изольда! Подойди поближе! Посмотри на девочку! – она обратилась к стоявшей чуть поодаль кузине.

Селина не разрешала туго пеленать младенцев. У нее было свое мнение на этот счет. Кто-то ей сказал, что если девочек пеленать таким образом, у них будут некрасивые и неуклюжие фигуры. Селина была недовольна своим телом и мечтала о том, чтобы ее дочери хотя бы телосложением пошли в своего статного отца. И Мелисса, и Мона унаследовали от матери огненно-рыжие волосы и россыпи веснушек. Селину этот факт ужасно огорчал.

– Какая крошечная! – Ирис не могла сдержать свой восторг. – У нее такие длинные волосы!

– Повитуха Абигайль назвала ее русалкой, – гордо сказала Селина. – Моя маленькая русалочка! – она нежно поцеловала носик ребенка. – Она такая спокойная, почти не плачет! Наверное, понимает, как плохо чувствует себя ее мама.

– А как вы назовете ребенка? Что говорит Квентин? – спросила Изольда.

– Я решила ее назвать в честь моей матери Сарой, – Селина с умилением смотрела на новорожденную. – Она очень на нее похожа.

– Квентину понравилось это имя? – Изольда попыталась улыбнуться деспотичной родственнице.

– Я думаю, он будет в восторге! Чудесное имя для нашей дочери! Мать будет счастлива, когда узнает, что в ее честь названа внучка.