Вы здесь

Дюна: Орден сестер. *** (Брайан Герберт)

Причины моих действий невозможно объяснить никому, кроме Эразма. Мы понимаем друг друга вопреки очевидным различиям между нами.

Гилберт Альбанс. Запись из личного дневника

Чтобы повысить сосредоточенность ментатов, главный мастер Гилберт Альбанс построил свою школу на наименее населенном континенте Лампадаса. Это была пасторальная планета, но ему требовалось место, где ученики и учителя могли бы сосредоточиться на обучении, не отвлекаясь на посторонние заботы.

Выбирая эту планету для школы ментатов, он ошибся, недооценив мощь батлерианского движения после поражения Омниуса. Антитехнологическая лихорадка должна была быстро пройти, испариться из-за отсутствия ярости и необходимости… но Манфорд Торондо укрепился. Гилберту приходилось быть очень осторожным.

Он стоял на сцене главного зала, в центре внимания. Сзади круто поднимались расположенные амфитеатром сиденья. Стены амфитеатра и потолок темного дерева с искусственной патиной делали его с виду очень старым и значимым. Искусно размещенные усилители доносили спокойный, сдержанный голос Гилберта до всех учеников.

– Вы должны уметь видеть сквозь наружность.

Главный мастер показал на два трупа, лежавшие на столах для вскрытия посреди сцены. На одном столе – бледный обнаженный человек, с приподнятой головой и закрытыми глазами, с руками, вытянутыми вдоль тела. На втором – дезактивированный боевой мек; его могучие оружейные руки и пулеобразная голова занимали такое же положение.

– Человек и мыслящая машина. Отметьте параллели, обследуйте. Научитесь на них и задайтесь вопросом: действительно ли мы такие разные?

Гилберт был в твидовом жилете и брюках, на узком лице – круглые очки: он предпочитал их медицинскому вмешательству, которое могло бы улучшить его зрение. Редкие волосы все еще сохраняли естественный соломенно-желтый цвет, как в молодости. Ему приходилось следить за внешностью и тщательно скрывать тот факт, что ему больше ста восьмидесяти лет, благодаря процедуре продления жизни, которой его подверг независимый робот Эразм. Ни один из учеников школы ментатов не подозревал, какую важную роль в жизни их наставника сыграл его учитель-робот; он окажется в большой опасности, если батлерианцы узнают этот факт из жизни Гилберта.

– Да, джихад доказал, что мозг человека превосходит мозг мыслящей машины. Но при внимательном рассмотрении можно увидеть их сходство.

Ментаты – ответ человека компьютерам, поэтому настроенные против технологий батлерианцы поддерживали его школу. Однако у самого Гилберта было совсем иное представление о мыслящих машинах. Ради своей безопасности он держал это мнение при себе, особенно здесь, на Лампадасе.

Гилберт поднял гладкую голову боевого мека и отсоединил от механизма шеи.

– Робот, которого вы здесь видите, остался после конфликта, и мы получили специальное разрешение использовать его при обучении. (Имперское правительство не представляло проблемы, но вот убедить Манфорда Торондо было гораздо труднее.)

Гилберт поднял бледную правую руку трупа.

– Обратите внимание на мускулатуру, сравните ее с механической анатомией боевого робота.

Ученики, одни заинтересованно, другие с нескрываемым ужасом, молча наблюдали, как Гилберт методично извлекал органы подготовленного трупа, потом вынимал аналогичные органы робота и шаг за шагом демонстрировал параллели. Части он выкладывал на подносы, проводя одновременно вскрытие.

Полчаса он разбирал боевого робота, показывая, как функционируют и соединяются друг с другом части мека, как работают его встроенные оружейные системы, расширяя его способности, и каждый фрагмент сопоставлял с таким же в человеке.

Старший ученик Драйго Роджет, который исполнял еще и обязанности ассистента, включил простой проектор, с помощью которого аудитории демонстрировались детали операции. Драйго был с ног до головы в черном, что гармонировало с его длинными черными волосами, черными бровями и черными глазами.

При подготовке к занятию череп трупа вскрыли и мозг извлекли, и теперь Гилберт демонстрировал процессор боевого робота. Погруженные в гель схемы он выкладывал на поднос. С виду мягкая металлическая сфера представляла собой аналог покрытого складками человеческого головного мозга. Гилберт пальцем поддел процессор.

– У мыслящих машин эффективная память и высокая скорость обработки данных, но способности ограничены техническими условиями и свойствами, установленными их создателями.

Гилберт рассек человеческий мозг.

– С другой стороны, человеческий мозг не имеет набора технических характеристик, заданных создателем. Отметьте сложность устройства макета и строения мозга: головной мозг, мозжечок, мозолистое тело, промежуточный мозг, височные доли, средний мозг, варолиев мост, продолговатый мозг – все эти термины вам знакомы. Несмотря на большую физическую массу мозга, большую его часть хозяин никогда не использует.

Он посмотрел на учеников.

– Каждый из вас должен научиться использовать все, чем мы обладаем. Возможно, объем нашей памяти ничем не будет ограничен, если организовать свои воспоминания и правильно их хранить. В нашей школе мы каждого учим подражать методам упорядочивания и эффективным методам расчета, которые используют мыслящие машины; и мы установили, что человек способен справляться с этим лучше.

Ученики начали переговариваться, некоторые тревожно. Гилберт в особенности отметил мрачный вид Алисы Кэрролл, талантливой, но ограниченной молодой женщины, выросшей среди батлерианцев. Она была одной из учениц, присланных Манфордом Торондо; удивительно, но на уровне ментальных приемов Алиса справлялась очень неплохо.

Чтобы создать школу ментатов на Лампадасе, Гилберту пришлось пойти на некоторые жертвы. Одним из условий, на которых Манфорд обещал школе свою поддержку, был ежегодный прием некоторого числа учеников, отобранных батлерианцами. И хотя батлерианцы учились не лучше прочих, но занимали места других, более талантливых кандидатов, Гилберту пришлось с этим смириться.

Гилберт отступил от двух лежащих на столе образцов.

– Моя цель – выпустить вас из школы с более организованным мышлением и расширенными возможностями памяти, чтобы вы могли превзойти любой компьютер. – Он по-отечески улыбнулся. – Разве такая цель не достойна ваших усилий?

– Да, сэр! – послышалось по всей аудитории.


Хотя школа ментатов находилась в негостеприимной местности – обширные болота, вязкие протоки и опасные хищники, – Гилберт знал, что опасное окружение закаляет, готовит самых искусных и опытных. Этому его научил Эразм.

Школьный комплекс представлял собой группу зданий на плавучей платформе, причаленной к берегу большого заболоченного озера, окруженного пустынными необрабатываемыми землями. Щит охранной системы не пропускал назойливых, разносящих инфекции болотных насекомых, создавая для учеников школы нечто вроде оазиса.

Гилберт прошел по понтонному мостику через болото, почти не замечая зеленой воды внизу. Он миновал плавучий спортивный зал и одну из отдельных аудиторий и вошел в административное здание на краю комплекса – тут располагались кабинеты деканов и постоянных преподавателей. В школе работало больше двухсот инструкторов и четыре тысячи студентов – удивительный успех, учитывая, сколько учебных центров возникло после поражения мыслящих машин. К обучению подходили строго, уровень отсева даже среди лучших кандидатов, принятых в школу (не считая присланных батлерианцами), составлял тридцать пять процентов, и только лучшие из оставшихся могли стать ментатами.

Биологические лампы в кабинете Гилберта источали слабый, но приятный запах. В просторном помещении был темный коаганиевый пол, покрытый ковром из листьев и коры болотных ив. Гилберт слышал слабые звуки классической музыки; исполнялись произведения, которыми они с Эразмом когда-то наслаждались в садах для размышлений на Коррине.

Тоскуя о прошлом, он сделал свой кабинет похожим на дом Эразма в Коррине, с теми же плюшевыми лиловыми занавесями и затейливой мебелью. Приходилось соблюдать осторожность, но никто ничего не заподозрил. Гилберт был единственным из ныне живущих, кто помнил роскошное убранство частной виллы независимого робота.

К потолку поднимались книжные полки, сделанные из полированного дерева; царапины и вмятины «под старину» добавили при сборке. Устраивая школу, Гилберт хотел создать впечатление давно существующего, всеми признанного заведения. В кабинете, в здании, во всем школьном комплексе все было тщательно продумано.

«И это правильно, – думал Гилберт. – В конце концов, мы ведь ментаты».

Деканы и преподаватели разрабатывали и совершенствовали программы, направленные на расширение возможностей человеческого мозга, но суть обучения ментатов определял источник, известный только Гилберту, – источник, который, если бы его обнаружили, подверг бы всю школу чрезвычайной опасности.

Убедившись, что он один, Гилберт запер за собой дверь и опустил жалюзи на окнах. Вынув из жилетного кармана ключ, он открыл прочный деревянный шкаф, встроенный в полки. Просунул руку внутрь и точно в нужном месте коснулся панели. Полки сдвинулись, повернулись и раскрылись, как лепестки цветка.

Внутри на полке стояла мерцающая сфера памяти, и Гилберт обратился к ней:

– Я здесь, Эразм. Ты готов продолжить беседу?

Пульс его участился от переживаний и из-за риска. Эразм был самым известным из независимых роботов, эту мыслящую машину ненавидели не меньше Омниуса. Гилберт улыбнулся.

Перед катастрофическим падением Коррина Гилберт извлек сферу из обреченного робота и унес, смешавшись с бесчисленными беженцами. За следующие годы он создал себе совершенно новую жизнь с ложным прошлым. И использовал свои способности для создания этой школы ментатов – с тайной помощью Эразма, который постоянно давал ему советы.

Сфера, заполненная электросхемами в геле, задрожала, и независимый робот заговорил через небольшие усилители своим обычным голосом образованного человека:

– Спасибо. Я уже начинал испытывать клаустрофобию, не помогали даже тайные шпионские глазки, которые ты мне позволил.

– Ты спас меня от жизни в невежестве и нищете, а я тебя – от уничтожения. Справедливый обмен. Но извини, что не могу сделать больше – пока не могу, во всяком случае. Нам нужно быть очень осторожными.

Много лет назад Эразм в мире машин выбрал из жалких загонов для рабов ребенка: он хотел провести эксперимент, проверить, можно ли с помощью тщательного обучения и подготовки цивилизовать одно из этих яростных хищных созданий. За годы независимый робот превратился в отца и наставника, который научил Гилберта так организовывать мышление и развивать свои способности, что он смог мыслить с эффективностью, прежде считавшейся доступной только компьютерам. Какая ирония, думал Гилберт, что эта школа максимализации человеческого мышления корнями уходит в мир мыслящих машин.

Эразм оказался учителем строгим, но превосходным. Робот, вероятно, достиг бы успеха, даже если бы выбрал другого ученика, но Гилберт был глубоко благодарен судьбе за то, что выбор пал на него.

Разговаривали они негромко, никогда не забывая о том, что их могут услышать.

– Я знаю, ты и так рискуешь, но меня одолевает беспокойство. Мне нужна новая оболочка, новое функционирующее тело, которое вернуло бы мне подвижность. Я постоянно думаю о бесчисленных сценариях испытаний, которые можно будет проверить на твоих учениках. Я убежден, что люди способны делать захватывающие, иррациональные вещи.

Как всегда, Гилберт уклонился от темы создания нового тела, к чему стремился робот.

– Это верно, отец, – и вести себя свирепо, необузданно. Поэтому приходится тебя прятать. Из всех тайн империи твое существование – самая большая.

– Я стремлюсь снова взаимодействовать с людьми… но знаю, что ты хочешь как лучше. – Голос машины смолк, и Гилберту представилось меняющееся выражение флометаллического лица, оставшегося в Коррине вместе с телом. – Прогуляй меня по кабинету. Открой ненадолго ставни, чтобы я мог выглянуть с помощью своих сенсоров. Мне необходимы новые впечатления.

Не теряя бдительности, Гилберт поднял легкую сферу и понес, стараясь не уронить или как-нибудь еще не повредить ее. Он поднес сферу к окну, выходившему на широкое мелкое озеро – маловероятно, чтобы с этой стороны кто-нибудь смотрел, – и поднял жалюзи. Он не мог отказать Эразму в такой небольшой любезности – слишком многим он был обязан независимому роботу.

Робот усмехнулся, напомнив Гилберту о мирных идиллических временах на Коррине.

– Вселенная сильно изменилась, – задумчиво сказал Эразм. – Но ты приспособился. Ты сделал все необходимое, чтобы выжить.

– И защитить тебя. – Гилберт прижал к себе мыслящую сферу. – Это трудно, но я не сброшу личину. Пока я жив, ты в безопасности, отец.

Вскоре Гилберту предстояло покинуть Лампадас; вместе с Манфордом Торондо они летели на Салусу Секундус, чтобы выступить перед Советом ландсраада и императором Сальвадором Коррино. Для Гилберта это был трудный поступок, требующий тщательной балансировки – такие акробатические трюки всегда внушали ему тревогу.