Вы здесь

Демоны обмана. Глава вторая. Морской круиз (Юрий Иванович, 2011)

Глава вторая. Морской круиз

«Лунный» двигался по спокойному морю с приличной скоростью, почти шестнадцать узлов. И еще в резерве у двигателей оставалась треть неиспользованной мощности. Главный механик решил опробовать двигатели по максимуму уже рядом с Салламбаюром, а сейчас команда трюмных и машинистов пыталась выявить и устранить неисправности в таком вот щадящем режиме.

На главной палубе царило деловое оживление, связанное с предстоящей рыбной ловлей, поэтому владельцу корабля пришлось подняться на спардек. Зато оттуда и видно было лучше, и сам временный инвалид не путался со своим креслом под ногами у матросов. Хотя следовало сразу отметить, с каким уважением, замешанным на восторге, почитании и некотором страхе, поглядывали матросы и офицеры крейсера на легендарного Загребного. И с каким усердием и повышенной скоростью выполняли данные командирами поручения. К тому же любой из них знал, что рядом с великим шабеном постоянно находится сопровождающая его демонесса, готовая в любой момент искромсать любого человека своим лайкровым оружием. И вряд ли даже старпом или главный штурман нашли бы в себе смелость сделать Семену замечание или попросить сдвинуться хоть на миллиметр с выбранного места.

Пожалуй, лишь барон Луций Каменный, который в бытность свою проживания на Земле звался Лукой Каменистым, а ныне являлся главным механиком всех императорских величеств, мог и покрикивать, и фамильярничать со знаменитым человеком, коллегой и другом. Чем он и не преминул воспользоваться, примчавшись из капитанской рубки и начав с причитаний:

– Мамочки! Что же ты такой бледный?! Кто тебя осмелился из каюты выгнать?

На что Загребной не удержался от возмущенного фырканья:

– И ты туда же? Сговорились, или как? Здорового человека больничной койкой уже застращали. Или за ребенка меня принимаете?

Заметив, как графиня Фаурсе страдальчески сжала губы и обиженно отвернулась в сторону, барон понял, что она на его стороне, и продолжил с нажимом:

– Ну-ну! Сейчас посмотрим, что наш главный эскулап скажет. Сейчас он тебя живо обратно в лазарет погонит. Только утром сокрушался о твоей слабости и упоминал о постельном режиме до самого Грааля.

– Да? Ах он наш сокрушающийся! – начал ехидничать Семен. – Дайте мне хоть раз на него взглянуть и послушать. Где же он? Такой знающий и заумный!

– Так ты его еще не видел? – поразился Лука, переводя вопросительный взгляд на демонессу.

Та только и фыркнула рассерженной кошкой:

– Чего им видеться, если все равно восстанавливающие процедуры врач проводит во время сна?

Загребной пытался пожать в недоумении плечами, но лишь поморщился от боли.

– А почему во сне? Такое впечатление, что мой коллега от меня прячется. Боится, что ли?

– Ха! – развеселился барон. – Да тут тебя все боятся! – Взглянул на нахмурившуюся красотку и поспешно вставил оговорку: – Почти все! Но зря ты так заранее против врача настроился. Он один из самых лучших на всей оконечности материка, ему сто двадцать лет, и уже шестьдесят пять из них он замер в своих умениях на пятьдесят третьем уровне. Но зато как лечит! Говорят, мертвых на ноги ставит. При этом считается одним из трех специалистов на континенте по лечению ауры. Да только сам факт, что он примчался и взялся за твое лечение, а потом еще и согласился на уговоры молодого императора на твое сопровождение в этом круизе, говорит о многом. Уж поверь, такой специалист и в таком возрасте может отказаться от любого вызова без объяснения даже причин отказа.

Выздоравливающий владелец крейсера скривился от раскаяния.

– Да я против него ничего не имею. Только и хотел пообщаться как с коллегой. Ведь, если он мне что дельное подскажет, а после этого свои силы применю, польза троекратная будет.

– А это уже ему решать, – продолжал наседать на друга Лука Каменный под одобрительные, поощрительные кивки демонессы. – Ему уже лечить надоело, когда тебя еще на свете не было, а ты его предписания не выполняешь. В любом случае он со своим опытом и троекратно сильнее шабена, чем ты, за пояс заткнет, а ты режим нарушаешь, словно дите капризное.

– Так ведь… душно в каюте, тесно… – Спорить бы не получилось при всем желании: все-таки в словах второго выходца с Земли было достаточно справедливых упреков. – Хотелось хоть чуть-чуть размяться.

– Да ладно тебе оправдания выдумывать, – хмыкал барон, стараясь не рассмеяться. – У доктора прощения будешь просить. О! А вот и он идет! – Заметив, как Люссия подала ему просительный знак остаться, он бесшабашно уселся на одно из пустых кресел и добавил: – Я тоже останусь. Посмотрю на твою реакцию. Кстати, надо будет напитки заказать, жарко.

Вскоре вестовой и в самом деле принес напитки для людей, тогда как для графини Фаурсе принес освежающий, довольно холодный сок демонического мира младший из семейной пары археологов. Эти двое исследователей демонического мира тоже отправились в плавание на корабле, существующем в обеих реальностях Изнанки, и большую часть времени проводили за расшифровкой таблиц-инструкций, найденных возле захоронений удивительных разборных статуй. А так как больше демонов в данных местах не имелось, вот они и готовили себе и триясе Люссии. Остальных экипированных воинов для своей боевой дружины она собиралась выбрать в Салламбаюре. Тем более что там в свое время и остались ее старые боевые товарищи.

Встреча с доктором произошла довольно знаменательно. Как только сухонький, седобородый старец приблизился к землянам и демонессе, Загребной непроизвольно выпрямился в кресле от удивления и явного узнавания. И в первую минуту был готов поклясться, что видел, а то и знаком с этим человеком. Такая реакция ни от кого не укрылась, хотя графиня Фаурсе и начала знакомство с обычного представления:

– Вашего пациента представлять не надо, вы его и так уже сотню раз ощупали магией с ног до головы. А вас представлю: знаменитый спаситель простых людей и шабенов Леон Крахрис. И теперь вы, Леон, можете смело ругать своего недисциплинированного пациента за плохое поведение. Я разрешаю!

Старик уселся в свободное кресло, подхватил стакан с напитком и на несколько мгновений замер. При этом он даже глаза прикрыл наполовину, и вначале показалось, что он все-таки ругаться не станет. Побоится. Все-таки пациент не просто какой-то там граф, князь или принц, а самый знаменитый в мире шабен Загребной да плюс ко всему родной отец сразу трех императоров и одной императрицы. Таких людей, пожалуй, ни в одной истории ни одного мира не сыскать. Поневоле любой человек может потеряться.

Но как оказалось, господин Крахрис просто таким образом гораздо лучше мог рассмотреть ауру выбранного человека. И когда отпил из своего стакана и посмотрел прямо на Загребного, во взгляде не было и капли страха или неуместного стеснения.

– В самом деле больного следует наказать…

– Извините, доктор, – не выдержал Семен, уже достаточно за сегодня наслушавшийся укоров, – но я себя уже чувствую лучше, и мне надо двигаться.

– Да двигайтесь, сколько вам влезет, – не совсем вежливо фыркнул Леон. – Есть специальный комплекс упражнений, который выполняется прямо лежа в кровати, и вы можете им заниматься хоть до потери сознания. А вот вставать вам вертикально нельзя.

– Почему?

Этот вопрос также сильно заинтересовал и Луку, который практически сутками не вылезал из трюмных отделений корабля.

– По причине ужасного прорыва внутренней оболочки всей ауры, на которую и нанизываются все основные жизненные эмоции.

– Всего лишь?

Насколько знали земляне, аура обычно всегда восстанавливалась самостоятельно, следом за укреплением физического тела.

Примерно такими же сведениями располагала и графиня Фаурсе, бывшая еще несколько лет назад преподавателем демонического Масторакса знаний в Стимии. Так что сейчас и она очень заинтересовалась, попросив:

– Можно поподробнее?

– Постараюсь… Вот у вас, господин Загребной, какой уровень умений шабена? Можете не отвечать, и так знаю, что примерно восьмидесятый. А вот по какой уровень у вас имеются подробные знания?

Семен с некоторым разочарованием вспомнил свое обучение в Мастораксе знаний на островах Рогатых Демонов. Он после пяти лет обучения как раз и мог перечислить, кто да чем владеет где-то к шестидесятой позиции. Сейчас пришлось немного подучить, и теперь он знал, что умеет творить местный маг со сто вторым уровнем. О чем и признался, оглянувшись на ехидно улыбающуюся демонессу.

Доктор словно обрадовался такому признанию:

– Так вот, а при сто седьмом шабен может прекрасно рассмотреть всю структуру ауры и даже ее лечить. И у меня это умение врожденное!

Редчайший случай, когда простой человек еще при рождении получил бы такое высочайшее умение. Что вкупе с пятьдесят третьим уровнем к старости однозначно делало господина Крахриса одним из самых великих эскулапов современности. Ведь только одна диагностика, проводимая при умении просматривать ауру, могла спасти практически любого человека от подавляющего большинства недугов.

Что врач, нисколько этим не хвастаясь, в данный момент и напомнил:

– Следовательно, сомневаться в моих талантах нет смысла. И я вижу, что в нескольких местах прорыва основа ауры не собирается восстанавливаться. Поэтому через эти прорывы в окружающее пространство утекает как физическая сила, так и магическая мощь. И утекает троекратно больше в вертикальном положении тела, чем в горизонтальном.

Вот теперь уже пациент озадачился не на шутку:

– Но ведь я чувствую явное, ежедневное улучшение. Значит, со мной все в порядке?

– Хм! Как сказать… Вот признайтесь: почему вы так на меня посмотрели при знакомстве?

– Показалось, что мы уже знакомы…

– И вспомнили где, как и когда?

Загребной непроизвольно улыбнулся.

– Да только что и вспомнил. Но теперь уверен, что перепутал. Вы просто очень похожи на героя одной из… книжек с картинками. Назывался тот герой – старик Хоттабыч и являлся неким прообразом весьма умелого и сообразительного шабена. Но увы, теперь я понимаю, что это лишь удивительное внешнее сходство.

– Тем не менее, – оживился Леон, входя постепенно в азарт исследователя, – вы изначально не могли вспомнить причин простейшего сходства, и только со временем, так сказать, со второй атаки на вашу память она включила некие запасные связи в мозгу, и вы всё четко вспомнили. И о чем это говорит? Да только о самом опасном, что может быть в данном случае: об утечке памяти вместе с физической и магической силой! Вот! Вот оно, самое больное место в вашем лечении!

Пока мужчины угрюмо молчали, глядя на воинственно торчащий вверх указательный палец доктора, явно испугалась графиня Фаурсе:

– И много памяти может утечь? Или силы?

– А здесь все взаимосвязано и порой самым парадоксальным образом. Например, силы со временем начнут возвращаться, зато больной уже совершенно не помнит, как этими силами оперировать. Например, сейчас больной еще слаб и не сможет создать гигантскую шаровую молнию. Но! Когда силы к нему вернутся, он, при слишком большой утечке памяти, повторяю это отдельно, все равно не сможет создать вышеупомянутую шаровую молнию. То есть он банально забудет, как это делать, и никакие курсы повторного обучения уже не помогут. Мало того! Из головы могут выветриться и некоторые воспоминания о детских годах, семье, детях, друзьях или любимых… Да много чего может исчезнуть. В моей практике зафиксировано и тщательно описано сразу шесть подобных историй болезни.

Оказывается, и великого Загребного, отца императоров, знаменитого, отважного героя и прочая, прочая, можно было запугать. Ему не страшна была боль, потеря конечности или даже горечь вынужденной разлуки с родными детьми, но вот просто забыть про них, никого не узнавать, превратиться в какого-то трясущегося неврастеника – это показалось ужасно. Стоило видеть, как он побледнел и стал подниматься на ноги с покрытым испариной лбом.

– Так я пойду в свою каюту?

– Желательно. Я тоже отправлюсь с вами, и мы теперь попробуем сращивать прорывы ауры совместными усилиями. Мне кажется, силенки для этого уже появились.

– Используйте и мои умения! – тут же напомнила о себе встревоженная не на шутку Люссия. – Ведь с нашей стороны любое воздействие на человека гораздо сильнее.

– Несомненно, графиня, я это помню. Тем более что вы и так в последние десять дней отдавали на лечение все ваши силы.

Уже глядя, как трио собирается спускаться со спардека, барон Каменный, стоя рядом, подбодрил своего земляка:

– Семен, не вешай нос! За неделю плавания станешь как огурчик!

– Ага… весь в пупырышках, – пробормотал Загребной, покрепче хватаясь за поручень трапа и жалея, что так высоко забрался.

Вот тут и раздался крик вахтенного:

– Видим что-то плывущее в кильватере! То всплывает, то погружается, но скорость держит с нами одинаковую. Похоже на кита. Расстояние до него четыре кабельтовых.

Как раз из воды подняли и стали опускать на палубу сети с первым уловом. Причем уловом довольно скудным, видимо, двигатели корабля распугивали всю плавающую живность, и в опущенный с борта невод попалось только с полсотни довольно мелкой и разнообразной рыбешки. Но ведь это был только пробный забор. На втором предполагалось значительно удлинить трос, тянувший невод, и сбавить скорость вдвое. Но сейчас ввиду появления неизвестного объекта подобная рыбалка становилась рискованной: а вдруг в кильватере плещется какое чудовище? Да подхватит сети своей зубастой пастью?

Замершее на спардеке командование стало присматриваться к туше с помощью биноклей, но все равно не могло дать определение. Хотя варианты высказывались разные.

– Вдруг это Асма уже послал одно из чудовищ следить за нами? – напрягся Лука.

– Да пусть следит себе на здоровье, – бравировал владелец корабля. – Или скорость увеличим, или подарочек в него горячий запустим.

– Не забывайте про Лунную госпожу, – напомнила демонесса об одном из живых чудес планеты. – Может, ей опять захотелось с нами свидеться.

– Было бы здорово, – согласился Семен. – Заодно бы узнали у самого древнего существа Изнанки, что обозначает данный тебе титул «трияса». Но в таком случае нам, наоборот, надо остановиться и подождать…

Но та же трияса и вспомнила о чудовищах, глубоководных акулах более чем по двадцать метров каждая:

– А если это те самые акулы? Вдруг одна живая осталась? Или еще какой монстр?

– Ерунда! Яда у нас запасено более чем достаточно. И самого концентрированного. Достаточно одну склянку разбить над монстром или ударить гарпуном с ядом во внутренней полости – и его прожарит насквозь. Не ты ли хвасталась?

В самом деле действенного оружия успели заготовить для дальнего круиза предостаточно. Но Леон Крахрис, тоже до мельчайших деталей осведомленный о перипетиях встречи с разумной медузой и о последствиях этой встречи, загорелся от иной мысли:

– Мне до сих пор не верится в щедрый подарок от госпожи Лунной для всех участников встречи. Неужели и мне бы пять уровней умений прибавилось?

– Легко! – улыбнулся Загребной. – Особенно если спеть самый модный сейчас в этих краях гимн мокрастых. – После чего еще раз внимательно присмотрелся к несколько приблизившемуся к корме корабля объекту: – Нет! Это явно не акула. Но и не древняя обитательница Изнанки…

ёВ самом деле похоже на кита… – бормотал барон. – Только вот почему хвостовых плавников не видно после погружения? Скорее это нечто напоминает интенсивно плывущего вперед спрута или кальмара…

После этой подсказки к подобному выводу пришли и все остальные наблюдатели. После чего владелец корабля попросил негромко своего земляка:

– Дай команду ребятам, пусть приготовятся. Только вначале ударят по монстру самым простым оружием. Яд будем использовать в последнюю очередь.

А самым простым и действенным исстари оружием считались обычные гарпуны или махофуры, способные швыряться дисками с зазубренными краями. Ну а диски уже, летящие на огромной скорости, легко могли сносить на своем пути не только корабельные ванты и парусный такелаж, но порой и мачту могли перерубить с первого попадания. Вдобавок все это традиционное оружие весьма хитроумно закрепили вдоль бортов и на корме тяжеленного, не испытывающего качки крейсера, так что попадание по цели обслуживающие расчеты махофуров гарантировали.

Видимо, чудовище потратило все силы в погоне и стало отставать, поэтому ради спортивного интереса барон Каменный отдал приказание уменьшить скорость корабля вдвое. Вот тут морское чудище, которое и в самом деле оказалось неким подобием искривленного мутанта-переростка, похожего на кальмара, быстро нагнало цель и явно вознамерилось атаковать. Судя по его длинным щупальцам, такой монстр мог с их помощью и на палубу подтянуться, хотя это было почти невозможно даже на такой малой скорости.

Зато когда расстояние сократилось всего до четверти кабельтовых, два махофура чуть ли не одновременно отправили свои гостинцы в сторону вынырнувшей как раз головы. Или нароста над головой. Оба диска вошли в плоть монстра, как горячий нож в масло, и ретивый охотник, похоже, сразу отдал концы. Только и взметнулись в конвульсии конечности вверх да морская вода обагрилась чернильными и кровяными пятнами. А когда «Лунный» отошел уже на приличное расстояние, стало понятно, что погибшего монстра увлекла на глубину излишняя тяжесть.

– Привык лежать на грунте или на скалах, – подвел итоги развлечения барон. – Ну пусть себе и дальше лежит, крабов кормит.

Так и не спешащий в свою каюту Загребной тоже смотрел в будущее с оптимизмом:

– Похоже, нас все-таки Асма проверяет на прочность. Знал ведь после гибели зелеха, что мы в любом случае на море появимся, вот и послал нового переростка нас попугать. Не удивлюсь, если он за нами все время наблюдает…

– Ну он же не Сапфирное Сияние и гораздо слабее, – возразила трияса Люссия. – И о таких его способностях ни разу нигде не упоминалось.

– Вот именно: не упоминалось. А тех, кто пытался упомянуть, давно схарчили водные слуги Асмы и не подавились. И еще неизвестно, кто из них сильнее. Вспомни, что отвечала мне на вопросы Лунная госпожа.

Действительно, древнейшее живое существо этого мира чуточку приоткрыло покрывало забвения над вселенскими тайнами, и они несколько ужаснули ведущего тогда переговоры Семена. Всем было известно, что на Изнанке всего два материка, да и то второй, легендарный никто никогда не видывал. Но Лунная вдруг заявила, что их не просто больше, а двадцать четыре. От такой цифры любой исследователь бы сразу с ума сошел, поэтому пока никто, кроме семьи Загребного, об этом не знал. Но вся суть нового знания могла смотреться так: если бестелесный демон планеты владеет самым огромным материком, то почему бы его постоянному врагу и конкуренту не оказаться владельцем остальных двадцати трех? И если это так, то самый большой телесный демон Изнанки является и самым сильным существом этого мира. И это теперь следовало иметь в виду. Скорее всего, именно поэтому выходец с Земли запретил себе и думать о плавании в юго-восточном направлении. Никакие сокровища, никакие таинственные артефакты и никакие великие тайны затерянного в океане материка Асмадея не стоят тех смертельных опасностей, которые можно обрушить на свою голову.

Тем более что в свое время, когда Сапфирное Сияние перечисляло задания вновь окрещенному Загребному, про конфронтацию с Асмой не было сказано ни слова. А значит, в перспективе стоило вообще послать крупнейшему телесному демону планеты весточку приблизительного содержания: «Мы готовы о тебе забыть навсегда и даже на полкабельтова не соваться в твои территориальные воды. Только не надо на нас посылать своих каракатиц!» А то подобные «ласточки» станут мешать Загребному в каждом плавании вокруг материка с его детьми, восседающими на императорских тронах.

«Глядишь, стаями станут преследовать, а тогда никаких ядов не хватит…»

С такими мыслями Семен добрался до своей каюты и уже с полным желанием сотрудничества отдал свое тело и ауру в руки опытнейшего лекаря. Теперь он уже был готов выполнять любые предписания и помогать «лечением изнутри», лишь бы не потерять самое дорогое, за что он цеплялся: свои воспоминания.