Вы здесь

Девчонка из Самары покоряет Рублёвку. 6 (Борис Михайлов)

6

Ваня пришел к нам в школу в седьмом классе. До этого учился в школе при детдоме. Девчонки, услышав, что в классе будет учиться детдомовский, недовольно фыркали – придет какой-то охламон, в классе и так шпаны хватает, или, как выражалась классуха, мальчишек из не благополучных семей. Они снижали общую успеваемость, своими выходками, нарушающими школьный распорядок, приносили ей постоянную головную боль. Когда же первого сентября новенький появился в фирменных джинсах и белой итальянской рубашке с засученными рукавами, дорогих сандалиях, и папкой для книг из натуральной кожи, мы не догадались, он и есть, заранее отверженный нами, детдомовец. Он заглянул в класс, спросил, седьмой ли это «Б» и, получив утвердительный ответ, громко обратился:

– Дамы и господа, девочки и пацаны, не знаю, как у вас принято обращаться, позвольте представиться: Иван Хворостов. Определили в ваш класс. – Шум мгновенно смолк, головы повернулись к вошедшему, а он продолжал. – Прошу любить и жаловать. Впереди четыре года совместных учений и мучений. Повторю: звать меня Иван, можно Ваня.

– Симпатичный мальчик! – прошептала мне на ухо, сидящая рядом Зинка. – Познакомлюсь.

– Почему ты? – спросила я. – Может, и я хочу познакомиться с новеньким. Вот придет детдомовский и знакомься!

– Уже присвоили права на новичка! – Возмутилась, сидящая за соседней партой, Лида Макарова. – Еще посмотрим, кто ему больше понравится.

– Какой крутой нашелся: дамы и господа. Это вы дамы? – повернулся к нам с Зиной и Лиде, Сережка, классный заводила и безнадежный троечник. Новенький успел не понравиться Сережке, почувствовал претендента на авторитет.

– Не знаю насчет нас, а что ты не господин, и никогда им не будешь – точно, – огрызнулась Лидка

Пока мы обсуждали новенького, он прошелся по классу, остановился у пустующей парты за Лидкой.

– Здесь свободно, могу сесть?

– Занимай! – поспешила ответить она. – Мы еще не успели определиться с местами. Я с Ларисой и они, – она показала на нас с Зиной, всегда сидим на второй парте. Здесь хорошо все слышно и шпаргалить удобно. Учителя обращают больше внимания на «Камчатку».

– Всегда шпаргалите? – улыбнулся Ваня.

– А ты не пользуешься шпаргалками?

– Стараюсь.

Прозвенел звонок, и вошла наша классуха Серафима Васильевна – учитель математики. Загорелая, в модной блузке и длинной юбке, уложенными в парикмахерской волосами, выглядела красавицей. Если бы не требовательность на уроках и разносы на классном часе, ее можно было бы любить. Ей нет и тридцати, все старшеклассники поголовно в нее влюблены. После короткого поздравления с новым учебным годом, она начала перекличку. Когда дошла до фамилии Хворостов, остановилась, подняла новенького.

– Хворостов! – он встал. – Ваня перешел из 34 – й школы. Надеюсь, вы примите его и подружитесь.

– Почему не продолжил учебу в своей школе? – спросил кто-то, – Выгнали?

– В его школе только шесть классов, – ответила Серафима Васильевна и принялась пытать, что помним из прошлогоднего курса алгебры.

Мы с Зиной, да и другие девчонки, весь урок вертели головами, наблюдая за новеньким. Зина строила планы и делилась со мной, как познакомиться с ним.

На перемене Ваню окружили мальчишки, и только перед звонком на урок, нам удалось подойти к нему.

– Ты, правда, детдомовский? – первым делом спросила Зина.

– На мне написано? – довольно грубо ответил он.

– Серафима Васильевна говорила, в седьмой класс придет мальчик из детдома. Ты как раз не похож.

– Ошибаешься. Самый настоящий детдомовец. Больше вопросов нет?

Я решила сгладить неловкость и сказала:

– Не обижайся на Зину, она у нас очень любопытная. Ты ей понравился.

– Она мне – нет! – сказал и отошел к группе ребят.

В первый же день произошло несколько стычек с парнями из восьмого. Наш Ваня, оказалось, владел основами кун-фу и приставалам пришлось позорно ретироваться. Инцидент сразу изменил отношение к нему. Мальчишек удивило, что новенький не курит, не похож на детдомовского. На уроке физкультуры одноклассники уговорили продемонстрировать несколько приемов кун-фу, и он показал. Физрук Матвей Сергеевич в шутку предложил побороться, и Ваня в несколько секунд прижал его к полу. Раздались аплодисменты. Восхищение новичком продолжилось, когда во время игры в волейбол, показал, как отлично подаёт крученые мячи. Ваню приняли за своего, признали лидером.

Девчонки были без ума от новичка. Ваня не замечал их, общался лишь с парнями. После уроков, в школе не задерживался и торопился в детский дом. Упакован всегда в приличные импортные шмотки, не уступающие одежде мальчишек из богатых семей. Девчонки долгое время гадали, откуда они, строили предположения про родственников. О родителях он не распространялся. Все стало понятно месяца через полтора, после инцидента на уроке английского. Заболела наша англичанка, и заменить её пришла молодая училка, только – что окончившая институт. Она придралась к произношению Вани, и, пока он читал отрывок из классического текста, постоянно поправляла его, он не внимал ей. Вдруг Ваня вскипел, оторвался от чтения и выдал ей на английском что-то длинное и не понятное нам. Училка, как и мы, опешила, не сразу сообразила, что ответить. Мы занимались своими делами, и мало кто из одноклассников следил за происходящим, а тут все насторожились, услышав от Вани длинный непонятный монолог. «О чем он? Какую-то вызубренную цитату привел»?

Светлана – англичанка смутилась, но вскоре нашлась.

– Я не знала, что вы целый год учились в Англии. Грамматически выражаетесь вполне грамотно, но произношение какое—то местечковое.

– Говор графства Оксфордшир, будет вам известно.

Она что-то быстро затараторила по – английски, Ваня бойко с ней спорил. Мы все сидели, раскрыв рты от изумления. Кто же знал, что наш Ваня говорит по – английски! За полтора месяца учебы не похвастал, что целый год провел в Англии. Их перепалка кончилась улыбками и несколькими понятыми нами excuse и sorry. Ваня сел, Светлана подняла читать текст Женю. Та, спотыкаясь, коряво произносила незнакомые слова.

Как это было давно! Кажется, в другой жизни. Сколько событий, радостных и горьких дней вместили годы!

Весь седьмой и восьмой класс ни одна из наших барышень не нашла подхода к Хворостову.

После восьмого по настоянию мамы, я поступила в швейный колледж и распрощалась со школой. Класс после экзаменов отправили в трудовой лагерь на прополку свеклы в пригородный совхоз, я была свободна и поехала с подружками за компанию.

Вечерами подолгу сидели у костра. Однажды Иван заговорил, как оказался в Англии. Его вместе с тремя пятиклассниками из других детских домов страны в рамках благотворительной акции послали на год в Англию и поселили в семьи с детьми одного возраста. От них он и научился разговорному языку.

После костра и проверки дежурного, девчонки умудрялись улизнуть с мальчишками из лагеря. Ваня обычно оставался в палатке. Во всем он был законопослушным, мне было даже противно. И вдруг как-то во время ужина, шепчет мне:

– Пойдем после отбоя на речку?

Предложение настолько неожиданное, что я растерялась. Как и все одноклассницы, давно смирилась, никто из нас не интересует его. Вероятно, у Хворостова есть девчонка в детском доме, думали мы, и вдруг предложение мне. Чем заслужила? За два года в седьмом и восьмом мы перемолвились несколькими фразами, хотя мог бы заметить мой интерес к себе.

– И что будем делать? – спросила я.

– Побродим по берегу, подышим свежим воздухом.

– Хорошо, – тихо прошептала я. Он отошел, и тогда мне стукнуло. – А во сколько и где встретимся? Перелезу через забор, а дальше? Следующие полтора часа ходила сама не своя, с трудом сдерживаясь, чтобы не поделиться с Зинкой, ломала голову, почему выбрал меня. Не её или Ирину, не оставлявших надежду подружиться с ним.

Когда расходились от костра, Ваня подошел и напомнил, если не передумала, ждет в одиннадцать пятнадцать у второго лаза сквозь забор. В спальне девчонки долго укладывались, потом завели нескончаемые разговоры, и улизнуть не замеченной не удавалось. Каждую минуту посматривала на часы и с нетерпением ждала, когда же соседки угомонятся, заснут. В одиннадцать поднялась Наташка, у неё свидание. Остальные продолжали болтать и засыпать не собирались. Пришлось выдержать град вопросов, куда, к кому и не проболтаться.

Пролезла под проволоку, и еще не покинула территорию лагеря, как Иван протянул мне руку. Помог подняться, спросил, не оцарапалась ли, и, отпустив мою руку, замолчал. Сердце билось в страшном волнении. Мое первое свидание! Ваня нравился с первого своего появления, но я, как и другие девчонки, оказалась не в его вкусе. И вдруг пригласил на свидание! Меня, а не Зинку, которая сохнет по нему и постоянно набивается ему в подруги. Мы идем рядом, говорим о последнем фильме с Сильвестром Сталлоне.

Завела разговор о помощи совхозу, высказала сомнение в пользе нашей работы. Ваня, правильный во всем, и здесь, убедил меня, что польза разносторонняя, свекла после прополки уродиться крупной, мы укрепим здоровье – целый день на свежем воздухе. Главное, класс сплотится, мы лучше узнаем друг друга.

– Не убегал бы после уроков, давно всех узнал. Догадываешься, девчонки без ума от тебя, а ты не обращаешь внимания ни на кого.

– Почему? На тебя обратил.

– Когда ушла из школы. Удивляюсь, почему выбрал меня.

– Понравилась, – засмеялся он. – Меньше других пялила глаза, не заигрывала.

Едва не призналась, что влюбилась в первый же день, а увидела равнодушие к женскому полу, не решалась даже взглянуть лишний раз. Вслух спросила:

– Был уверен, соглашусь на приглашение? Самоуверен. Вдруг отказалась бы.

– Отказа боялся, признаюсь. Из всех девчонок класса ты показалась самой серьезной, рассудительной. Девчонка – недотрога. Знаешь, что тебе надо в жизни. Долго колебался, пока не понял – сегодня или уже никогда следует решиться.

– Почему в школе не подошел?

– Говорю же: не решался.

Я боялась, не найду, о чем говорить, Ваня такой умный, начитанный, как не показаться дурой? Слава Богу, Ваня сам находил темы для разговора, и мне оставалось только поддерживать. Говорили обо всем. О новинках видео, которые оба смотрели, об учителях и одноклассниках. Узнала много интересного про детский дом. Несколько раз Ваня повторил, что его альма-матер образцово – показательная, в других детдомах жизнь значительно хуже. Про родителей сказал, что погибли в автокатастрофе, и вспоминать не любит. Позже, когда стали дружить, и он стал бывать у меня дома, признался, что не знает родителей. Его оставили в роддоме. Фамилию, имя дали в Доме малютки. Попросил, никому не рассказывать, прежде всего, маме. Она относилась к нему настороженно и ворчала каждый раз после ухода. «Не можешь найти мальчика из приличной семьи».

С началом учебного года все узнали, что мы встречаемся. Больше всех завидовала моя близкая подруга Зинаида. Я приходила к Ване в детский дом, он засиживались у меня, слушали магнитофон, смотрели видик. Школу я не забывала и приходила на все вечера и дискотеки.

В последнюю школьную весну Вани я отдалась ему, и мы занимались сексом до самого его отъезда. После первой близости предложил жениться, раз мы стали мужем и женой. Я, более взрослая в этом вопросе, убедила подождать, когда закончу колледж и получу профессию. Признаюсь, я была инициатором попробовать запретное. Видела, как он хотел этого, но не настаивал. Большинство одноклассниц давно потеряли невинность и меняли мальчишек одного за другим. Его по – прежнему пытались отнять у меня и соблазнить. Ваня любил меня и не пытался попробовать с кем-то. Вот я и решилась. Сжигало желание попробовать не испытанное с любимым. Сложилась подходящая ситуация и мы стали близки.

После школы Ваня собирался в Москву или Ленинград, до последнего не мог решить, где лучшая перспектива стать настоящим археологом. Мне же предстояло оставаться в Самаре и ждать его, как мы решили. Или прилично выйти замуж, как надеялась мама. С поступлением Вани в Университет, мама считала, закончится школьная дружба, и не препятствовала нашим встречам. А у нас разгорелась любовь, как описывают в книгах. Дня не могли прожить друг без друга. В доказательство нашей большой любви, ниспосланной свыше, Ваня приводил древнегреческий миф.

– Люди сначала были андрогенами – обоеполыми человеческими существами, а боги разделили их на две половинки – мужчину и женщину. С тех пор они блуждают по свету, ищут друг друга. Мы с тобой тоже некогда составляли одно тело, потом его разделили на две половинки. Мы искали друг друга и нашли. Это большое счастье. Миллионы людей ищут свои половинки, а находят единицы.

Мама с первого дня не одобряла нашу дружбу, но встречала Ваню приветливо, усаживала обязательно за стол, кормила разной вкуснятиной, приговаривая, что в детдомовской столовой так не приготовят. Ваня первое время пытался разубедить её, потом смирился, продолжая подчеркивать, что очень не любит, когда его жалеют.

Я понимала его. Выросла без отца, и сильно обижалась, когда бабушка называла сироткой. Время от времени в доме появлялись мужчины, жили с нами какое-то время и исчезали. Я рано повзрослела и, понимая мать, не спрашивала, почему вместо дяди Коли появился дядя Витя, а его сменил дядя Сережа.

Когда училась в колледже, с нами стал жить Владимир Петрович. Не знаю, что нашел в моей маме, не закончившей десятилетку. Образован, интеллигентен, несколько лет работал директором школы, теперь служил в городской администрации. Он и маму устроил на работу туда. Хорошо относился ко мне. Несколько лет спустя, когда я уже жила в Москве, он вернулся к жене, и мама опять осталась одна.

Несмотря на увлечения мужчинами, мама не забывала обо мне. У Вани, с маминой точки зрения, один недостаток, – бездомный, голытьба. Как добрый и рассудительный, он нравился ей. На нашу дружбу смотрела, как на детское увлечение, не верила, что я влюбилась на всю жизнь. Принесу в подоле – не опасалась, верила в мой серьезный подход к этой проблеме.

Ваня поступил в Петербургский университет на археологию, о которой мечтал. Перед началом учебного года, счастливый, возвратился в Самару и все дни мы проводили вместе. К первому сентября уехал в Питер. Мне оставалось еще полгода доучиваться в колледже.

На зимние каникулы Ваня приехал в Самару, и мы опять были вместе. Прощаясь, предупредил что в следующий раз встретимся нескоро. На всё лето договорился поехать со старшекурсниками в археологическую экспедицию в Среднюю Азию. Обещал заработать деньги и в сентябре пригласить меня в Питер, я поклялась ждать.

И не дождалась. Поддалась натиску мамы и вышла замуж за Валерия – «нового русского», старше меня на 12 лет.

Как-то зашла к маме в Администрацию, там он меня увидел и сразу влюбился. Узнал, что я шью, беру заказы, и приперся к нам домой. Принес отрез шелковой ткани с интересным рисунком, и попросил сшить из нее галстук. Признался: день и ночь мечтает о таком галстуке. Я отнекивалась, никогда не шила мужских галстуков, понятия не имею как. Он предвидел мои возражения и захватил с собой три импортных галстука, каждый стоимостью не меньше сотни баксов, чтобы я растерзала их, и разобралась, как сшиты. Я поняла, не галстук ему нужен, а повод встретиться. Пришла мама и тоже стала просить уважить Валерия Александровича. Когда он ушел, принялась просвещать.

– Да ты знаешь, кто он! К губернатору Титову левой ногой дверь открывает и входит без доклада! Постарайся выполнить заказ. Уверена, хорошо заплатит.

– Мама, не морочь голову! Отлично знаешь, не галстук ему нужен! Сама, наверное, адрес наш дала.

– Если и так, что плохого? Богатый, молодой не женатый, красивый мужчина. Не чета твоему Ваньке. Поддержи знакомство, а там видно будет.

– У него наверняка десяток любовниц. Почему не женат, интересно. Слишком стар, чтобы поддерживать знакомство. И зачем? Отлично знаешь, я люблю Ваню и зимой мы поженимся.

– Ну и дура! Пока молода, красива, надо брать от жизни всё! Такой случай представляется раз в жизни, миллионер обратил внимание!

– Он миллионер? – удивилась я. – Никогда близко не видела миллионеров. Только в кино.

– А ты думала! Мать плохого не посоветует.

Галстук я сшила и лейбл от Версаче присобачила, чтобы не отличался от фирменного. Валерий надевал его потом иногда и в Москве, хвастаясь эксклюзивом. Из огромного куска ткани осталось еще мне на купальный комплект.

Валерий занимал крупный пост на ВАЗе, входил в Совет директоров ЛогоВАЗа. Начинал в Тольятти, позже перебрался в Самару, где масштабы деятельности крупнее. Краем уха, из разговора мамы с Владимиром Петровичем, слышала, что бизнес Валерия криминальный, меня это не остановило. Какой бизнес без криминала!

Получив галстук, Валерий Александрович не отстал. Пригласил сопроводить его на вечер в филармонию, где нефтяники справляли какой-то корпоративный юбилей, и в тайне, специальным самолетом привезли из Парижа знаменитую Патрисию Каас. Отказаться от Патрисии Каас я не смогла и согласилась пойти с Валерием Александровичем. Впервые оказалась на закрытом мероприятии для избранных, близко увидела высший самарский свет, губернатора и его жену, о которой много слышала. За столом сидели недалеко от, печально известного в будущем, Березовского, рядом верхушка руководителей ВАЗа. Поздно ночью Валерий Александрович отвез меня на иномарке с личным шофером домой в микрорайон. Поднялся, разбудил маму с Владимиром Петровичем и сдал как вещь из рук в руки родителям, поцеловав на прощание ручки.

Долго не могла я уснуть в оставшуюся часть ночи, размышляя, живут же люди!

Мы стали встречаться, и каждый раз Валерий заезжал за мной, спрашивал разрешения у мамы. Сводил в недавно открытое казино, на концерт Любови Казарновской в Филармонии. Каждую поездку нас сопровождал водитель, даже если за рулем сидел сам Валерий Александрович. Не сразу догадалась, что водитель еще и личный телохранитель.

Мама продолжала зудеть: тебе страшно повезло, если предложит жениться, не отказывайся. Просить моей руки он приехал у мамы. Прямо, как в старое время! Конечно, она была счастлива, и сказала, слово за мной. Я, закруженная вихрем новых впечатлений, согласилась.

Образумить меня, в Самару прилетел Ваня. Оставил экспедицию и всё заработанное потратил на авиабилет. Долго убеждал, что мы созданы друг для друга, я совершаю ошибку. Я же была в тумане, под гипнозом красивой жизни, какую показал Валерий, и которую с Ваней, вряд ли когда увижу. Прощаясь, Ваня сказал, если одумаюсь и раскаюсь, примет меня и простит.

Свадьбу сыграли пышную. Приглашенных – свыше сотни. Мама, Владимир Петрович, одноклассницы: Зина, Наташа и Ира, несколько новых подружек из колледжа, остальные родственники и друзья Валерия. Подвенечное платье ездили заказывать в Москву у Славы Зайцева. После Дворца бракосочетания возложили цветы к Вечному огню на площади Славы, и поехали клясться в вечной любви с высокого берега Волги – новом месте паломничества молодоженов, перед величественными Жигулями, бескрайней панорамой реки, открывающейся отсюда сразу на десятки километров. Кавалькада иномарок, украшенных цветными лентами и табличками: «Жених и невеста», «Подружки невесты», «Братва жениха», «Пьяные гости» и т. п. «художествами» на месте переднего номера, растянулась на километр. Оба атеисты отказались от церковного обряда. Застолье проходило в ресторане «Жигули» – не самом модном и современном, но Валерий когда-то обещал себе, что свадьбу будет отмечать именно в «Жигулях».

Валерий оказался замечательным мужем. Плохо думать о нем, благодарить Господа, что избавил от него, я не могла. Было бы кощунством. Не виновата, что не смогла полюбить. Он любил меня беззаветно, угадывал любое желание. За все время ни разу не посмотрел на другую женщину. Мы ни разу не поссорились. Первое время после исчезновения Валеры, мне очень не хватало его, казалось, что люблю, не только жалею. Забыла про Ваню и вспоминала только Валерия, ругала себя, что была не справедлива, обижала его.

Мудрые люди правы, повторяя вслед за Соломоном, «Все проходит… И это пройдет»! Боль утраты, действительно, прошла. А мысли о Ване не проходили никогда. Даже когда после Валерия кинулась в круговорот светской жизни. Один за другим завязывались романы, но всё несерьезно, чтобы заглушить боль невозможности быть с Ваней.

Прежде чем сказать Кириллу «да», еще раз попыталась поговорить с Ваней. Покаяться, объяснить, любила всегда его одного, напомнить обещание принять меня, когда одумаюсь. Я одумалась, понимаю, какую глубокую обиду нанесла своим предательством.

Приехала к нему в Питер, а он несколько дней избегал меня, с трудом удалось встретиться. Обещала своей любовью искупить вину. Никакие доводы, обращение к прошлому, не растопили его сердца. Вернувшись в Москву, несколько дней проплакала и поняла, Ваня – моя идея фикс, мой каприз, а Кирилла я люблю. Разобравшись в своих чувствах, дала Кириллу согласие. Вскоре сыграли свадьбу.