Вы здесь

Гробница судьбы. Глава 8 (Том Харпер, 2010)

Глава 8

Уэльс, 1129 г.

Мой дом – это замок. Не такой, как в Пемброке или Карнарвоне, с их каменными стенами и высокими башнями. Наш замок возведен главным образом из грязи: земляной вал, увенчанный частоколом, окружающим группу строений из глины и дерева. И амбар, и главное здание покрыты соломой, и их трудно отличить друг от друга. Зимой, когда льют дожди, двор превращается в болото. Отец называет это крепостным рвом, а мать рассказывает нам историю о рыцаре, выросшем в озере.

Этой весной отец нанял фламандского инженера для строительства сторожевой башни. Тот заострил колья частокола и заделал в нем бреши, пробитые скотом зимой. В округе снова неспокойно: в Бранденноге был убит человек. Никто не верит, что этому когда-нибудь придет конец. Валлийцы щепетильны в вопросах чести и любят воевать. Ральф говорит, что нам в замке ничто не угрожает, но отец, судя по всему, так не считает. Он говорит, что когда ты находишься за стенами замка, враги знают, где тебя искать.

Я думаю: если наши овцы способны проломить частокол, что же говорить о валлийцах?


В Уэльсе дождливая погода обычное дело, но я заметил, что дождь всегда идет в последний день весны. Отец и Ральф ушли прошлым вечером и пока не вернулись. Брата Освальда вызвали в монастырь, и я отвел своего коня в лес. Думаю, я мог бы проехаться по полям, где работают крепостные, но особой спешки нет. Деревья цветут, на кустах пробиваются листья, ласковые лучи солнца освещают утопающие в буйной зелени луга. Я спешиваюсь, иду босиком по траве, нежно щекочущей ноги, и отпускаю повод коня, давая ему возможность свободно пастись.

Я захватил с собой дротик и развлекаюсь тем, что метаю его в деревья. Брат дразнит меня, говоря, что дротик – это валлийское, а следовательно, неблагородное оружие. Ральф говорит, что сражаться копьем можно, только держа его в руке и нанося им удары. Но Уллуч, пастух отца, научил меня обращаться с дротиком, и я могу сбить птицу с ветки одним броском.

Сегодня я не целюсь в птиц. Их песни освещают лес. Мое сердце выпрыгивает из груди от счастья. Я не хочу портить его кровопролитием. Каждый бросок уводит меня все дальше от дома, но это ничего. Я всегда смогу найти дорогу назад, и мой послушный конь не забредет слишком далеко.

Среди деревьев слышатся странные звуки, напоминающие барабанную дробь. Я крадусь на эти звуки, припадая к земле и сжимая в руке дротик. Все отчетливее становится звон металла – колокольчиков или цимбал. Из историй матери мне известно, что эльфы любят музыку, и мне кажется, что еще мгновение, и я их встречу.

Я осторожно выглядываю из-за гнилого пня и вижу их: пять вооруженных рыцарей едут верхом через лес. Это не эльфы, хотя под лучами солнца они похожи на ангелов. Они едут без всякой дороги. Ветви дубов и грабов шлепают по их доспехам, копья задевают щиты, кольца кольчуг звенят при соприкосновении друг с другом. Какое великолепное зрелище! Я страстно хочу стать рыцарем.

Мне хочется поприветствовать их, но что-то останавливает меня. Почему они едут вдали от дороги? Почему они снаряжены так, будто собираются вступить в битву? Я вжался в сырую землю. В плаще из оленьей шкуры и с дротиком в руке я похож на маленького валлийца, а в последнее время много говорят о том, что на рыцарей устраиваются засады. Я не хочу, чтобы они по ошибке приняли меня за врага.

Рыцари проезжают мимо. За ними среди деревьев пробирается группа воинов. В своих коричневых кожаных кольчугах и серо-зеленых туниках они почти невидимы. Они не разговаривают и не смеются, как это обычно делают идущие по дороге люди. Некоторые из них вооружены луками, другие топорами, третьи копьями. Тетивы луков натянуты, лезвия топоров не зачехлены, копья в боевом положении. И я понимаю, что они намереваются в скором времени вступить в сражение. Отряд движется вдоль реки.

Мне хорошо известно, куда держит свой путь река. Она течет в сторону отцовского замка.


Я крадусь, перехожу на бег, затем скачу верхом, прекрасно понимая, что не успею опередить врагов. Мне виден дым, поднимающийся от соломенных крыш, – отец всегда говорил, что они не годятся для замка. Сторожевая башня не спасла нас. И тогда я забираюсь на вершину холма и смотрю в сторону моего дома. Луга и море мерцают сквозь завесу дыма. Битва проиграна. Рыцари застали нас врасплох. Ворота открыты, и защитники замка даже не успели схватить оружие. Некоторые из них сражаются вилами и деревянными топорами, другие уже лежат замертво. Один отбивается серпом от конного рыцаря. С ужасом я узнаю в нем отца.

Моя старая кобыла – не боевой конь. Я сбежал по склону холма, поскальзываясь и спотыкаясь на кочках. Никто из врагов не видит меня, а если кто и заметил, то скорее всего думает, что я один из них. Я перехожу мост через реку и беспрепятственно оказываюсь за воротами. Дым ест мне глаза. Битва, по всей видимости, близится к концу – пешие воины уже приступили к грабежу, но в дальнем углу, под сваями недостроенной сторожевой башни, защитники замка продолжают оказывать сопротивление. Два конных рыцаря напирают с двух сторон на человека, отбивающегося от них кривым ножом.

Это Ральф.

Я бегу в их сторону. Ральф не видит меня. Он бросается на одного из рыцарей и делает выпад. Тот парирует удар щитом и выбивает нож из руки моего брата. Второй пронзает его копьем, и он падает в грязь.

Я кричу. Рыцарь оборачивается, и в этот момент я бросаю в него дротик.

Хотя я меток, но мне, десятилетнему мальчику, еще недостает силы. Дротик вонзается в щит рыцаря, подобно стреле. Тот смеется, вытаскивает его и швыряет в грязь. Он направляет коня в мою сторону и, очевидно, решает – пронзить меня копьем или просто втоптать в грязь. Я хватаю тлеющую головешку, которая еще совсем недавно была балкой, и изо всех сил машу ею перед собой.

Второй рыцарь подъезжает к своему предводителю и трогает его за руку.

– Посмотри на его голову, – он заметил мою тонзуру. – Грех убивать монаха.

– И безумие оставлять в живых сына, – это слова предводителя, огромного человека, ростом выше главного здания замка. Хотя, может быть, это плод воображения десятилетнего мальчика. У него на шлеме забрало, и поэтому мне не видно его лицо. Я смотрю на него не мигая, поскольку знаю, что если не отводить взгляда от человека, который тебя убивает, то потом я смогу явиться к нему как призрак.

Только позже я понял, что он говорил по-французски. В этот же момент я ничего не замечаю. Предводитель все еще размышляет, убить меня или нет. Его конь роет землю копытом. Боевые кони не приучены стоять на месте во время битвы.

Откуда-то доносятся звуки рожка. Я не знаю, кто трубит, но эта музыка явно адресована предводителю. Он отвязывает от седла свой рожок и трубит в ответ. Шум битвы постепенно стихает.

Предводитель неожиданно пришпоривает коня. Животное прыгает вперед и несется на меня. Я знаю, что должен отскочить в сторону, но не могу двинуться с места. Вероятно, мне хочется умереть. Земля сотрясается подо мной, словно готова разверзнуться и поглотить меня. Я закрываю глаза и жду смерти.

Но тут все успокаивается, и конь оказывается позади меня. Я даже не пошевелился. До меня дошло, что я все еще держу тлеющую головешку. Наверное, в последний момент конь отвернул в сторону от огня. Я уже никогда не узнаю, пощадил меня рыцарь или мне просто повезло. Если я когда-нибудь встречу его, непременно убью.

Второй рыцарь проезжает мимо. Он толкает меня тупым концом копья в ребра, и я падаю на землю. К тому моменту, когда я поднимаюсь на ноги, битва подходит к концу.

Я бреду к воротам и вижу врагов, гонящих через мост наш скот и лошадей и волокущих наши вещи, какие только можно унести. Один тащит под мышкой утку, другой держит перед собой стопку серебряных тарелок, которую венчает кубок.

За ними бежит моя мать с криком, разрывающим мою душу. Уже на мосту она догоняет рыцарей. Один из них поворачивается, делает неуловимое движение, и мать падает на землю. Впечатление такое, будто с ней случился обморок, но она больше никогда не поднимется на ноги. Мой отец мертв, сначала пронзенный копьем, а затем обезглавленный. Мой брат Ральф погиб рядом с ним. Бродя среди пепелища, я вижу, как к моим родным подлетают вороны и грачи, чтобы выклевать глаза. Я в ярости бросаюсь на птиц, но они не особенно боятся меня. Отбежав на несколько шагов и спрятавшись за сломанный плуг, они машут крыльями и ждут своего часа. Не осталось ни одного дома, где можно было бы спрятать тело Ральфа, и я рою могилу для него прямо рядом с его телом.

Валлийцы любят враждовать и готовы мстить за оскорбление, нанесенное их роду сто лет назад. Они кровожадны и безжалостны. Вероятно, живя среди них, я перенял свойственную им свирепость. Я поклялся отомстить.

Отныне я старший сын в семье, и поэтому имею право и даже обязан стать рыцарем.