Вы здесь

В когтях тигра. Глава 3 (А. С. Одувалова, 2015)

Глава 3

Мы просидели на кухне почти до утра. Плотная ноябрьская ночь накрыла город. Фонари погасли, и казалось, что за старыми бабушкиными занавесками на улице сплошная тьма – ни одного горящего окна, ни одного фонаря, только огни далекой трассы, похожие на пролетающие по краю неба редкие кометы. Ком Хен отказался уходить под тем предлогом, что мне угрожает опасность. Я не возражала, так как действительно боялась оставаться одна, а идти спать было неловко, да и не хотелось после всего пережитого. Я боялась, что во сне кошмары вернутся.

Сидеть со своим преподавателем на маленькой кухоньке тоже было неуютно. Тем более все темы для разговора достаточно быстро закончились. Да и волновало меня по сути одно – почему вонгви напали на меня. Я задала этот вопрос несколько раз, меняя формулировки, но потом поняла – Ком Хен действительно ничего больше не знает. Попытки расспросить поподробнее о сущности комсина тоже не дали результатов. Преподаватель замолкал, опускал глаза и менял тему. А моей наглости не хватало для того, чтобы устроить настоящий допрос, поэтому приходилось приглушать свое любопытство и молчать.

Я давно не чувствовала себя настолько неловко. Привыкла воспринимать его как Ли-сонсеннима и сейчас, когда опасность миновала, робела. Мне было непонятно, о чем с ним говорить и как себя вести, поэтому я преимущественно глазела, снова и снова изучая блестящие черные волосы, резкую линию скул и черные внимательные глаза, в глубине которых мерещились огненные всполохи. Я понимала, что такое поведение почти неприлично, но ничего не могла с собой поделать. Ли Ком Хен притягивал взгляд, словно магнит. Завораживал, а горьковатый запах его парфюма, казалось, пропитал все в моей маленькой квартирке. Я вдыхала, прикрывала глаза и понимала, что сильный аромат грейпфрута с едва уловимыми нотками муската, кориандра и хвои теперь будет преследовать меня везде. Я и так слишком остро реагировала на ароматы, а этот мне очень нравился и делал своего обладателя более привлекательным. Я мысленно усмехнулась. Какие мелочи могут сформировать отношение к человеку. По сути, вот какая разница, пользуется парень туалетной водой или нет? Лишь бы мылся вовремя.

После всего случившегося сердце стучало с бешеной скоростью, щеки горели, а движения стали порывистыми. Видимо, так мой организм реагировал на стресс. Я едва не перебила все чашки, но все же напоила Ком Хена чаем, который мне самой теперь казался отвратительным, правда, предлагать пельмени постеснялась, хотя сама есть хотела зверски, но сидела и терпела, страдая от собственной глупости и неуместной скромности.

А мой гость в это время безуспешно пытался вызвонить мастера, который бы согласился сейчас отремонтировать выломанную дверь. Все телефоны круглосуточных служб молчали, что было неудивительно. Работать в ночь, видимо, не хотелось никому. А оставлять дверь без замка ни в коем случае нельзя. С утра мне предстояло ехать на пары, сторожить квартиру было некому. В итоге Ком Хен все же вызвонил кого-то из своих знакомых.

Мастер приехал ближе к трем утра, когда даже кореец уже косился голодным взглядом на мой обшарпанный и пустой холодильник.

Ком Хен не выдержал и заказал какой-то еды на двоих. Мне стало окончательно стыдно из-за того, что пожадничала пельменей, и я поступила совершенно глупо – отказалась от ужина, сославшись на то, что от стресса даже думать о еде не могу. Хотя на самом деле последний час о ней одной лишь и мечтала. Мужчина пожал плечами и начал аппетитно уплетать нечто из пластиковой тарелки. На вид было невероятно вкусно, что-то из кусочков курицы, макарон и какой-то заправки. Запах шел непривычный, сладковато-острый, от которого у меня потекли слюнки, но менять мнение и накидываться на еду я постеснялась. К тому же ел Ком Хен палочками, а я этот «девайс» так и не освоила, поэтому сидела в углу, вздыхала и проклинала себя за нерешительность и ни к месту проснувшуюся скромность.

После того как сделали дверь, я надеялась, что получится отправить Ком Хена домой, но он категорически отказался уезжать, заявив, что вонгви могут вернуться. Пришлось делить пространство моей крошечной квартирки. Я любила гостей, спокойно относилась к хаосу, который после них оставался, но редко кого приглашала заночевать. Этой чести удостаивалась только лучшая школьная подружка, которая сейчас училась в Москве, и редко появляющийся в Питере брат. Я ценила личное пространство и уединение. Необходимость спать под одной крышей со взрослым красивым мужчиной, которого к тому же до недавнего времени я знала исключительно как преподавателя, вызывала панику.

Было неуютно, неловко, и вообще хотелось, чтобы все закончилось как можно быстрее. Я стеснялась идти при нем в душ, туалет и чистить зубы. Переживала о том, что сплю в смешной пижамке, которую мне мама купила еще классе в седьмом. С тех пор я несильно выросла, и только грудь немного округлилась, из-за чего умильная мордочка Микки-Мауса приобрела весьма странное выражение. И эта детская блекло-розовая пижама совсем не сочеталась с алым фривольным пеньюаром, который сейчас опять же ничего, кроме смущения, не вызывал, а ведь я в нем отсвечивала при Ком Хене довольно долго.

В итоге после длительных терзаний я постелила гостю в комнате, а сама решила спать на куцем диванчике в кухне. Во-первых, Ком Хен на нем бы просто не разместился, а во-вторых, в кухню можно было быстро и незаметно проскользнуть из ванной комнаты.

Ком Хен тоже, видимо, был не очень рад необходимости ночевать не дома, но мужественно отказывался уезжать. Я предпочитала не думать о том, что будет завтра. Ведь вонгви никуда не денутся. «Неужели он так и будет меня охранять?» С этими мыслями я уснула, хотя думала, что буду крутиться с боку на бок до самого утра.

А с утра мы банально проспали, и мне было дико стыдно, так как Ли-сонсенниму, который даже со сна выглядел вполне пристойно, пришлось наблюдать картинку – Лика собирается в ускоренном темпе. И мне было уже наплевать и на пижамку, и на растрепанный внешний вид. Я носилась по квартире с выпученными глазами и пыталась за пятнадцать минут сделать то, на что обычно уходит полтора часа. Получалось плохо. Я сшибала углы, роняла мелкие вещи, но все равно ничего не успевала.

– Анжелика! – пытался урезонить меня Ком Хен, который с несчастным видом давился растворимым кофе на кухне. – Не спешите, я вас отвезу на машине, и вы успеете на свои пары вовремя. Не все еще потеряно.

– Ага, по утренним пробкам мы, безусловно, домчим с ветерком! – бухтела я, пытаясь расчесать волосы и размышляя о том, что про макияж, похоже, сегодня придется забыть. – К тому же нельзя, чтобы вы подвозили меня прямо до университета.

– Почему же? – Он удивился.

– Вы не в курсе? – хмыкнула я, начиная жалеть о том, что завела этот разговор. Пересказывать преподавателю сплетни, которые о нем ходят, не хотелось.

– А в курсе чего я должен быть? – сладким голосом спросил он, и у меня подкосились ноги. «Ну зачем я вообще заикнулась, могла бы промолчать?»

– Ну, то, что случилось вчера… – промямлила я, опуская глаза в пол и собираясь с мыслями.

– Анжелика, мы же вчера решили этот разговор оставить. Ничего страшного не произошло. Случайность.

– Мы-то решили, но вот все мои сокурсники считают, что вы ко мне приставали, а я отбивалась и разбила вам нос. – Признание приходилось из себя выдавливать, и на Ком Хена я старалась при этом не смотреть. – Вы хотите привезти меня к парадному крыльцу и породить новые, еще более интересные слухи? Не уверена, что это лучшая идея.

– Да? – На лице Ком Хена появилось удивление и легкая тень смущения. – Очень странные выводы на пустом месте. Не ожидал, что этот эпизод кого-то натолкнет на подобные мысли. Меня сильно осуждают?

– Сильно. – Я невесело хмыкнула. – Только не вас, а меня.

– А вы тут при чем?

– А вот это все тонкости загадочной русской души. – Я отмахнулась. Вдаваться в разборки с сокурсницами не хотелось, нужно было перевести разговор в безопасное русло. – А сейчас нам стоит поторопиться, иначе я точно опоздаю везде, где только можно.

Я намотала на шею шарф, достала из шкафа короткую и явно слишком легкую для ноябрьской погоды ветровку и сунула ноги в сапоги. Жаль, что любимая кожаная куртка осталась в универе. Не забыть бы ее оттуда забрать.

На улице снова было сыро и промозгло. Моросил мелкий дождик, который грозился перейти в снег. На дорогах разлились непросыхающие лужи, и захотелось снова вернуться домой под теплый плед. Я ненавидела такую погоду, но вынуждена была терпеть ее большую часть года.

– Значит, ехать со мной вы отказываетесь категорически? – поинтересовался Ком Хен, пикнув у подъезда брелоком для сигнализации машины.

Я замерла как вкопанная, уставившись на подмигнувшую фарами машину.

– Пожалуй, возьму свои слова обратно. – Я хрипло выдохнула, так как отказаться от поездки на такой машине просто не могла. И наплевать на слухи и наезды однокурсниц. Я безумно любила автомобили, особенно такие – низкие, обтекаемой формы, с хищно прищуренными фарами.

Для меня автомобиль всегда являлся воплощением мужской сексуальности. Машина как нельзя лучше подчеркивает характер, пристрастия, да и достаток своего владельца. Все это завершает мужской образ. Сексуальность Ком Хена резко возросла, когда я увидела перед собой «шевроле-корвет» графитового цвета. Если бы машина была красной, она бы смотрелась слишком вульгарно из-за смелых форм и дерзкой линии капота. Черная терялась бы в толпе, ну а графитовая притягивала взгляд и кричала о том, что на ней ездит настоящий властелин своей судьбы. Мое сердце скакнуло и упало куда-то в желудок. Я любила красивые машины. От вида спорткупе текли слюнки, и я мечтала, что когда-нибудь заработаю себе на подобную. Не такую, конечно. О такой я мечтала лишь изредка, имея в папочке «любимки» на рабочем столе ноута модели попроще и подешевле.

– Корветик… – Я даже зажмурилась от удовольствия. – Такой красавице никакие пробки не страшны. Я видела ее у университета, но никогда не обращала внимания, кто на ней ездит. Только выкиньте меня за пару кварталов, все же очень не хочется, чтобы меня заметил кто-нибудь из наших. Не отстанут.

– Хорошо. Мне тоже хотелось бы избежать неприятных слухов. – Ком Хен кивнул, усаживаясь за руль. – Никогда не позволял себе вольностей в отношении студентов. Это недостойно. Табу. А тут на ровном месте! – В его голосе послышалась досада.

– Безгрешность не делает вас менее интересным, – не удержалась я, устраиваясь поудобнее на холодном кожаном сиденье, которое, впрочем, довольно быстро теплело от электрического подогрева. Из-за в общем-то невинной и правдивой реплики я заработала такой взгляд, что поспешила уточнить:

– Не для меня! Я не охоча до экзотики и взрослых мужчин… ой!

Я снова прикусила язык и посмотрела на преподавателя виноватым взглядом. Его глаза потемнели, и вновь стало страшно, только вот машина не аудитория, сбежать не получится.

– Значит, вы воспринимаете меня как экзотику в возрасте? Я правильно вас понимаю, Анжелика?

Терпкий аромат одеколона, неизвестно как сохранившийся со вчерашнего вечера до утра. Прищуренные глаза, в которых читалась угроза, и тени от ресниц на смуглых скулах.

– Нет! – Я эмоционально взмахнула руками и отвела взгляд, чувствуя, что сердце начинает стучать быстрее. – Давайте проясним ситуацию, – взять себя в руки получилось с трудом, – я вас никак не воспринимаю. Только, пожалуй, благодарна за спасенную жизнь. Так что не нужно претензий, а то, что полвуза сходит по вас с ума… – Я сморщилась, заметив, как поползли вверх его брови. – Вот не нужно делать вид, будто вы не в курсе и хотя бы немного не догадывались о повальном увлечении и его причинах.

– Предполагал, и виной тому моя харизма и неземная красота. – Видимо, разговор был Ком Хену неприятен, и он решил перевести его в шутку.

– Ну, не без этого, – послушно согласилась я и отвернулась к окну, чувствуя, что руки дрожат. Разговор получился какой-то излишне интимный. А я этого не хотела. Предпочла бы все оставить так, как было до сегодняшнего утра. Мне не хотелось личных отношений с преподавателем, а сегодняшняя ночь, растрепанные волосы, усталость во взгляде, немного мятая футболка под дерзкой кожаной курткой и разговор о его харизме – все это выходило за рамки делового общения, поэтому пугало.

Всю дорогу я просидела молча. Разглядывала за окном пролетающие по лужам грязные машины; людей, которые прятались под капюшонами, так как морось – это не дождь и открывать зонт бессмысленно.

Ехать с Ком Хеном было комфортно. Он вел машину несколько агрессивно, но уверенно. Это мне импонировало. В пробке молодой человек лавировал, перестраиваясь из ряда в ряд, но при этом умудрился никого не задеть и не подрезать. Так можно было бы кататься вечно, к тому же на улице погода выдалась по-осеннему тоскливая, а внутри салона было тепло и уютно, а еще пахло кофе и немного корицей.

– Анжелика, – сказал Ком Хен, притормозив у станции метро, от которой до университета оставалось всего ничего – пара кварталов, – думаю, не нужно говорить о том, что распространяться о случившемся ночью не стоит. Вас не поймут и не поверят. Не создавайте лишних проблем. Хорошо?

– Я так сильно похожа на дуру? – Стало немного обидно. – Сами посудите, чем это чревато! За россказни о вонгви меня упекут в сумасшедший дом, а если прознают, что вы у меня ночевали…. – Я закатила глаза. – Так и вообще четвертуют в женском туалете. Не беспокойтесь, даже не взгляну в вашу сторону и буду молчать как рыба. От этого всем будет только лучше.

– Вот и хорошо! – В голосе мужчины прозвучало облегчение. Неужели он и правда переживал, что я начну болтать? – Сегодня у меня нет пар, поэтому постараюсь поискать информацию о пинё, а завтра расскажу вам, что выяснил. У меня есть некоторые подозрения и соображения по поводу случившегося, но кое-что стоит уточнить. Я слишком привык жить обычной жизнью. Многое упускаю.

Мне вдруг сильно захотелось узнать, а какая у него была другая жизнь? Чем он занимался и почему все решил бросить. Ведь, судя по машине, он заработал на нее в той, прошлой жизни, или, быть может, правы были девчонки, которые говорили о помощи семьи? Я знала, что не получу ответов, поэтому спросила о том, что меня волновало в первую очередь:

– А как мне себя обезопасить? Вдруг эти твари вернутся снова. А они ведь вернутся, правильно я понимаю?

– Не думаю, что все произойдет так быстро, – задумчиво отозвался Ком Хен и нахмурился. Между темными густыми бровями пролегла складка. – Их хозяин, скорее всего, далеко. Ему понадобится время для того, чтобы понять, что произошло, и предпринять какие-то действия. К тому же мы с вами договорились – пинё какое-то время побудут у меня.

Я кивнула. Подобный разговор был еще ночью. Мне самой хотелось избавиться от заколок. Не совсем, но хотя бы до тех пор, пока не разберусь, что к чему. Сейчас с ними было опаснее, чем без них.

– Вонгви сначала полетят туда, где находится артефакт, – продолжил Ком Хен. – Вы им нужны меньше, чем пинё.

– То есть, схарчив вас, они все же вернутся за мной? – Я сочла нужным уточнить волновавший момент.

– Не переживайте, со мной не так-то просто справиться.

– Да заметила уже! – буркнула я и выбралась из машины в холодную муторную хмарь осеннего утра. Визитку с номером телефона, которую дал Ком Хен, я запихала в маленький внутренний кармашек сумки.

Дождь почти прекратился. Осталась только бесконечная унылая морось, сквозь которую я довольно бодро добежала до университета. Этому способствовала легкая куртка, в которой было ощутимо холодно. Я накинула на голову капюшон и мчалась, перескакивая через лужи. По сторонам не смотрела, никого не замечала и обращать внимание на окружающих стала, только оказавшись на территории университета. Тут было много знакомых. Приходилось здороваться, отвечать на извечный вопрос «Как дела?» и уверять, что все отлично. На крылечке я замерла. Спиной ощутила чей-то настороженный взгляд. Сложно сказать, как я его почувствовала, но повернулась, безошибочно определив, кто именно на меня смотрит.

Группа студентов по обмену из дружественной Кореи держалась кучкой и обособленно, чуть в стороне от всех остальных. Я всегда с интересом наблюдала за тем, какая у них строгая иерархия, которая сформировалась с первых дней обучения. Они словно интуитивно выбирали себе вожака, а тот в свою очередь формировал ближайший круг – элиту. И сейчас студенты, словно журавли, замерли клином – впереди невысокий худощавый парень с длинной челкой, падающей на один глаз, остальные на шаг сзади. Именно «вожак» пристально смотрел на меня. Даже улыбнулся и зазывающе махнул рукой, но я не обратила внимания. Нет уж! Хватит на сегодня азиатов. С одним бы разобраться. Я бросила взгляд через плечо уже в дверях и с удивлением заметила, что парень-кореец провожает меня отнюдь не заинтересованным или дружелюбным взглядом. Интересно, с чего бы это? Я вроде бы ничего плохого не сделала. Или обиделся на откровенное игнорирование.

Впрочем, этот эпизод быстро вылетел из головы, так как в университете меня ждал совсем неласковый прием. В коридоре перед аудиторией собралась вся наша корейская подгруппа. Точнее, та ее часть, которая сходила с ума по Ком Хену. Впереди, уперев руки в боки, стаяла Ленка. Ее немаленькая грудь не помещалась в узкой черной кофточке с неприлично большим вырезом. Староста злобно щурила ярко накрашенные глаза. Взглянув на лица остальных девчонок, я поняла, что сейчас меня ждет неприятное выяснение отношений. После бессонной ночи – это последнее, чего бы мне хотелось. К тому же я была уверена, что вчера мы все решили. Но, похоже, за ночь Ленкино настроение успело поменяться. И сегодня староста готовилась выйти на тропу войны, а воевала Лена самозабвенно, отдаваясь этому процессу всей душой, впрочем, как и любому другому делу.

– Романова, ты наглая стерва! – начала она угрожающим шепотом и сделала шаг вперед.

– С чего такой ласковый прием? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя я не чувствовала себя ни уверенной, ни спокойной. Стоило неимоверных усилий не попятиться от напирающей старосты. Моя жизнь и так за последние сутки оказалась богата на неприятные события. Поругаться со всей подгруппой из-за глупости не хотелось.

– А то сама не знаешь! – пискнула из-за Ленкиной спины худенькая, похожая на серую крыску Света. Вот уж кому внимание Ком Хена не грозило совершенно точно. Света была откровенно несимпатична и обладала дурным нравом, но не теряла надежду и являлась одной из самых упорных воздыхательниц. Возможно, потому что не отвлекалась на других парней. Она все равно не представляла для большинства из них интереса.

– Лен, – начала я, проигнорировав Светку и еще пять возмущенных взглядов, – мы же говорили с тобой вчера вечером. Я все объяснила, и ты мне поверила. Думала, конфликт исчерпан. Зачем ты снова начинаешь никому не нужные разборки? Не живется спокойно?

– Ты мне врала! – возмутилась староста. – Причем так самозабвенно, что я действительно тебе поверила и посочувствовала совершенно искренне. Романова, тебе ли не знать, что я терпеть не могу, когда мне врут! Уж от тебя такого не ожидала!

– Да с чего ты взяла! – удивилась я, панически соображая, где могла проколоться. Ведь действительно не сказала ни слова лжи, однако Ленка была по-настоящему зла. – Не врала я тебе. Зачем? Девчонки, у вас совсем крыша поехала?!

– Нет! Это ты совесть потеряла! – буркнула Ксюха.

У нас с ней были в общем-то неплохие отношения, которые в дальнейшем могли перерасти в дружбу. Но сейчас девушка встала не на мою сторону, и это задевало. Неужели и она лелеяла мечту заполучить недружелюбного корейца? Смешно. Ксюха выглядела, как девятиклассница. Милое личико, наивные глаза и айфон в розовом чехольчике. Не хватало только пушистого белого рюкзачка, чтобы образ нимфетки был завершенным.

– Вот ты говоришь, что не было ничего у вас с Хенчиком?

Ленка прищурилась и сделала еще один угрожающий шаг навстречу. Меня перекосило от того, как наша староста умудрилась исковеркать имя Ли-сонсеннима. Это ведь примерно то же самое, как если бы я назвала ее «Нашечка» вместо Лена, оставив от имени последний слог, приукрашенный уменьшительно-ласкательным суффиксом. Только говорить ей об этом вообще не имело смысла. Лена всегда поступала так, как ей того хотелось, и мнение свое меняла крайне редко.

– Да. У меня нет и ничего не было с Ком Хеном! – упрямо повторила я, отказываясь признавать бесполезность попыток оправдаться. – И не будет, как и у вас, глупые курицы! Странно, что вы этого не понимаете. Он препод, причем правильный препод! Нужны вы ему больно! Неужели сами не видите очевидных вещей?

– Вон как заговорила!

Я решительно не могла слушать писклявый Светкин голос. От него начинала болеть голова.

– Значит, у нас шансов нет? А у тебя, стало быть, есть?

– А мне они не нужны! Это вы совсем сдурели! – крикнула я и, развернувшись, помчалась по коридору, надеясь ретироваться в туалет. Но звонок застиг меня на середине пути, и пришлось возвращаться в аудиторию. У самой двери я столкнулась с Таисией Вячеславовной – немолодой ухоженной преподавательницей, читающей у нас философию. Эта встреча позволила мне отсрочить скандал с сокурсницами. Они на меня неприязненно косились, правда не рискнули задирать на занятии в присутствии преподавателя. Но чувствовала я себя все это время очень неуютно. Я не привыкла находиться в контрах со всей группой. Я вообще редко с кем-либо ругалась.

Всю пару я ловила на себе ненавидящие взгляды и гадала, что послужило причиной для такой резкой смены настроения Лены? С чего она взяла, что я вру? Мы с ней не были подругами в полном понимании этого слова, но общались и довольно тесно. Такое отношение меня удивило и обидело. «А вот если бы Ком Хен обратил внимание на кого-то из них? – размышляла я. – Реакция была бы такая же? Как они делить-то его собираются, если вдруг кому-то повезет? Или их сплоченность как раз и держится на том, что они прекрасно знают – не повезет никому? Поэтому страдать могут коллективно?» Я не могла понять, из-за чего все набросились на меня. Я ведь даже не посягала на святое! Он никогда не был мне нужен, и все девчонки это знали. Неужели один ничего не значащий эпизод мог изменить их мнение?

Но пытаться выяснить, в чем же, собственно, дело, я не стала. Жутко болела голова, и ссориться с одногруппницами снова не было никакого желания, поэтому я решила укрыться в туалете. Перемена короткая, а мне все равно нужно было туда прогуляться. Я очень надеялась, что за мной никто не пойдет. Но, видимо, зря. Наша староста не любила сдаваться и любое дело доводила до конца.

Меня поджидали у выхода. Как и прежде, впереди Лена, а за ней на расстоянии держались еще две девчонки, ее сопровождающие. Мне не понравился ни ее взгляд, ни сжатые кулаки. Я никогда ни с кем не дралась и совсем не хотела, чтобы мне вцепились в волосы в туалете, а Ленка могла, это было всем известно. С ней предпочитали не связываться.

– Ты думаешь, сможешь от нас спрятаться? – спросила она с вызовом, видимо чувствуя свою правоту и силу.

– А нужно? – устало отозвалась я, пытаясь глазами отыскать пути для отступления. Но единственная дверь была за спиной старосты. – Лен, что происходит? Я парня у тебя увела, что ли? Или еще как досадила? Ты почему словно с цепи сорвалась? Из-за препода, который никому не светит? Это глупо.

– Так посветил же уже тебе! – Голос Лены от злости стал низким, а на щеках выступил румянец. – Какого черта ты всем лапшу на уши вешала, что он тебе не интересен.

– Может, потому, что он мне действительно не интересен, – повторила я, понимая, что уже сама сомневаюсь в собственных словах.

Впрочем, до вчерашнего вечера они были истинной правдой, а вот ночь слишком многое изменила. Но Лене знать об этом не нужно.

– А что же ты с утра пораньше из его машины вылезала, если он тебе даже не интересен? И не говори, что он тебя подвез, когда вы случайно встретились, все равно не поверю. Очень похоже на расставание тайных любовников. Высадил за пару кварталов до института и укатил в неизвестном направлении. Только вот, понимаешь, простые смертные пешочком ходят, а не разъезжают в машинах стоимостью больше пяти миллионов.

Я застыла с открытым ртом, гадая, кто мог донести Ленке. Или же она сама видела, вот и взбесилась? Такого поворота я не могла предугадать и не знала, что ответить. Прежде всего потому, что ни капли не чувствовала себя виноватой. Даже если бы вдруг у меня и правда был роман с Ком Хеном, разрешения у Ленки я бы спрашивать не стала, но наглая девица, похоже, считала иначе и ждала ответа. Правду я сказать не могла, а подтверждать Ленкины домыслы не хотела по многим причинам. Прежде всего потому, что я подставила бы Ком Хена.

– Молчишь? – Лена удовлетворенно кивнула, всматриваясь в мое ошарашенное лицо. – Я так и думала. Стерва ты, Романова, хотя и прикидываешься тихой овечкой.

Ленка ударила резко, но я успела отклониться назад, и ее длинные яркие ногти лишь скользнули по скуле, впрочем, весьма чувствительно. Я вскрикнула, прикрывая щеку рукой, а Лена удовлетворенно улыбнулась и, развернувшись, вышла, бросив через плечо:

– Он тебя очень быстро бросит. Приложу все усилия. И жизни тебе здесь не будет! Даже не сомневайся. Я не терплю предательниц!

– Психопатка! – в сердцах крикнула я ей вслед и повернулась к зеркалу, пытаясь сдержать слезы. Вот за что она так? Неужели думает, будто ее поведение на что-либо повлияет?

Я долго стояла перед зеркалом, рассматривая покрасневшую щеку, на которой остался след от длинного акрилового ногтя Ленки. Хорошо хоть до крови не разодрала. Нашу стычку видели многие, но никто не вмешался. Да и внимания особого не обратили. Мало ли из-за чего девчонки повздорили? Тут подобные выяснения отношений бывают не по одному разу на дню.