Вы здесь

Вернуть его кольцо. Глава 2 (Шантель Шоу, 2015)

Глава 2

Солнце, светящее в окна, превратило волосы Изабель в переливающееся золото. Странное чувство охватило Константина при взгляде на нее, но проигнорировав это усилием воли, он изучал ее беспристрастным взглядом.

Узкие джинсы от известного дизайнера выгодно подчеркивали ее стройные и длинные ноги, а простая белая футболка облегала ее высокую полную грудь. Из украшений на ней была только тонкая золотая цепочка на шее. Константин нахмурился, посмотрев на ее безымянный палец: она больше не носила обручальное кольцо, потому что вернула его, когда решила бросить семейную жизнь ради карьеры.

Ее лицо с высокими скулами и упрямым подбородком, выдававшим решительный характер, было таким же прекрасным, как и в день их знакомства, а ее ясные глаза орехового цвета, с длинными густыми ресницами, светились умом. Светлые от природы волосы были слегка взлохмачены, словно она только что встала с постели, и весь ее облик казался невероятно сексуальным, ему приходилось сдерживать свое желание подойти к ней ближе и запустить пальцы в ее шелковистые пряди, как он делал это раньше.

Он поймал ее взгляд и был заинтригован тем, что она так спокойно реагирует на него, ведь раньше она бы тут же смутилась. Было что-то невероятно притягательное в женщине, уверенной в себе, и Константин снова почувствовал волну желания. По правде говоря, его даже раздражало, что она так изменилась, бросив его.

– Ты стала другой после того, как ваша группа стала популярной. Каково это – быть знаменитостью?

– Если честно, то все это кажется мне каким-то нереальным. Еще два года назад мы выступали в пабах с небольшими программами, а теперь – на огромных площадках перед тысячами людей. Конечно, я очень рада успеху, но пока мне очень трудно справляться с интересом папарацци к моей личной жизни.

– Особенно их будоражат твои отношения с одним из участников вашей группы, – с издевкой заметил Константин, – а я предполагаю, что звукозаписывающая компания хочет, чтобы ваш образ был незапятнанным и чистым для ваших поклонников-подростков. Наверное, именно поэтому нигде и слова не сказано о том, что ты замужем.

Изабель тяжело вздохнула, чувствуя, что они снова идут проторенной дорогой к очередной ссоре.

– Я ведь уже объясняла тебе, что Райан – всего лишь мой друг. У меня близкие отношения со всеми в группе. Мы выросли вместе. Бен, Карли и Райан – они как семья для меня. Ты никогда не хотел понять, насколько они для меня важны, поэтому не принимал мою дружбу с ними. Но у меня была потребность находиться с теми, кому я могла доверять.

Константин нахмурился:

– Я никогда не давал тебе повода не доверять мне.

– Я не имею в виду, что подозревала тебя в изменах. – Ей, пожалуй, легче было бы мириться с его неверностью, чем с необъяснимой холодностью, которую он начал демонстрировать вскоре после свадьбы.

Она смотрела на его красивое лицо и чувствовала, как сжимается ее сердце. В юности она написала много песен о любви с первого взгляда, но на самом деле никогда не верила, что такое может случиться. Пока не встретила Константина.

В тот день, когда она в спешке ворвалась в офис на свою новую работу, ее глаза встретились со взглядом его синих глаз, и весь мир в этот момент для нее просто перестал существовать. Она предполагала, что руководитель всемирно известной компании должен быть гораздо старше, вероятнее всего, с жидкими волосами и расплывшейся талией. Но Константин был не вероятно привлекательным мужчиной, и от него исходила словно осязаемая аура властности и уверенности в себе. Его высокий рост и мощная фигура выглядели угрожающе, но еще больше ее напугала его животная чувственность, которую не мог скрыть ни дорогой костюм, ни цивилизованные манеры, чувственность, которая моментально заставила ее ощутить собственную женственность каждой клеточкой своего тела. А потом он улыбнулся ей, и она пропала.

Константин поставил свою кофейную чашку на поднос, его сузившиеся глаза задержались на покрасневшем лице Изабель. Ему было очень интересно, о чем она сейчас думает. Она выглядела потрясающе, он был вынужден это признать. Тогда, после неудачной беременности, она совсем потеряла аппетит и очень сильно похудела. Но сейчас ее фигура снова была соблазнительной и женственной. Интересно, был ли у нее любовник? Эта мысль, словно ядовитая стрела, пронзила его. Он сомневался, что такая красивая, чувственная женщина стала бы жить целых два года как монашка.

Он видел ее фотографии на постерах, рекламирующих новый альбом «Стоун Ледиз». По всему Лондону висели изображения, на которых она в юбке, по длине больше похожей на широкий пояс, демонстрировала всем свои стройные ноги. Она была настоящей красоткой, мечтой многих мужчин. Но ему не нужны были никакие фантазии, он прекрасно помнил, каково это – заниматься с ней любовью.

Эти воспоминания заполнили его сознание, отчего возбуждение пульсирующими толчками стало давать о себе знать. Атмосфера в гостиной явно изменилась. Он услышал, как участилось его собственное дыхание. Или это дыхание Изабель? Он посмотрел в ее глаза и увидел, как они потемнели. Он точно знал, что она тоже прекрасно помнит о том, как их постоянно влекло друг к другу, стоило им только оказаться вместе. И сейчас все было точно так же.

По спине Изабель побежали мурашки, стоило ей почувствовать взгляд Константина, увидеть знакомый блеск в его глазах. Осознание того, что он до сих пор желает ее, наполнило ее паникой и возбуждением одновременно. Она с трудом отвела глаза от его лица и с отчаянием уставилась на свою пустую чайную чашку, которую до сих пор держала в руках. Она резко шагнула к столику, собираясь поставить туда чашку с блюдцем, но ее каблук зацепился за край ковра. Не успела она понять, что происходит и куда она падает, как две сильные руки поймали ее и помогли удержаться на ногах. Вновь обретя равновесие, она поняла, что стоит настолько близко к Константину, что касается его грудью.

– Спасибо, – с трудом произнесла она хриплым шепотом. В горле у нее пересохло, а все чувства были обострены. Ее здравый смысл кричал, что нужно как можно быстрее убираться подальше отсюда, но, похоже, она совершенно потеряла контроль над собой. Она почему-то вспомнила тот день, когда он впервые ее поцеловал.

Тогда он подвез ее до дома после работы. Сидя рядом с ним в его элегантной спортивной машине, она чувствовала себя странно. Его просьба рассказать о себе, пока они ехали по городу, застала ее врасплох и вызвала панику, но она не стала перечить своему боссу и послушно рассказала ему непривлекательную историю своей жизни и детства, проведенного в маленькой деревушке Экертон в графстве Дербишир.

Когда он наконец припарковался недалеко от ее квартиры, то повернулся к ней. От его улыбки сердце Изабель забилось сильнее.

– Ты очень милая, – прошептал он.

Его слова причинили ей боль. Ей вовсе не хотелось, чтобы он думал, что она милая глупышка. Ей хотелось, чтобы он воспринимал ее как женщину. Возможно, все эти чувства отразились в ее глазах, потому что он тихо вздохнул, прежде чем наклонился к ней и прижался губами к ее губам.

Тело Изабель словно ожило в ту же секунду. Казалось, что он нажал на какую-то волшебную кнопочку и разбудил ее чувственность, которая спала до того момента. Она была одурманена этими поцелуями и с жаром отвечала на его страсть.

– Очень скоро ты станешь моей, Изабелла, – мягко предупредил он ее.

– Когда? – ответила она, не заботясь о том, что такой пыл явно свидетельствует о ее неопытности.

Сейчас Изабель стала на три года старше, но все также не могла противостоять его сексуальному магнетизму. Ее сердце замерло, когда она увидела, как его голова склоняется к ней, но Константин остановился буквально в нескольких миллиметрах от ее губ.

– Почему ты ушла от меня? – спросил он, наклонившись к ней. – У тебя даже не хватило смелости сказать мне в лицо, что ты сматываешь удочки. Все, что я получил, – это оскорбительно короткая записка, где было написано, что ты решила покончить с нашей семейной жизнью.

Изабель тяжело вздохнула. Она не могла ясно мыслить, когда его губы были так близко от ее лица. На секунду ей показалось, что в его голосе слышится боль. Больше всего на свете ей хотелось сократить расстояние между ними, запустить пальцы в его шелковистые волосы и притянуть его губы к своим губам. Ей понадобилась вся ее сила воли, чтобы сдержаться.

– Почему ты женился на мне? – ответила она вопросом на его вопрос. – Я часто думала об этом. Неужели только потому, что я забеременела от тебя? Я думала сначала, что наши отношения были основаны не только на сексуальном притяжении, но после того, как я потеряла ребенка, ты так отдалился от меня. Я не могла приблизиться к тебе, а ты не хотел даже говорить о том, что произошло. Твоя холодность доказывала мне, что ты не хотел, чтобы я была твоей женой.

Константин всегда с легкостью читал все эмоции на выразительном лице Изабель, и сейчас боль, отразившаяся в ее глазах, вызвала у него чувство вины. Он знал, что не дал той поддержки, в которой она нуждалась, потеряв ребенка. Он был не в состоянии говорить об этом, поэтому поступил так же, как делал всегда: просто похоронил свои чувства где-то очень глубоко и сконцентрировался на управлении своей бизнес-империей. Вряд ли он мог винить ее в том, что она стала проводить много времени с друзьями, но в то же время ревновал ее к ним, а особенно к их гитаристу, Райану Феллоузу. Одна только мысль о том, что Изабель и ее гитарист могли быть любовниками, заставляла закипать его кровь. Изабель обвиняла его в том, что он отказывался общаться с ее друзьями, но все дело было в том, что он просто не мог контролировать свой собственнический инстинкт. Константин очень боялся, что унаследовал опасную для окружающих ревнивость своего отца.

– Три года назад мы ненадолго стали любовниками. Те выходные, что мы провели в моей квартире в Риме, были очень… захватывающими, но… – он пожал плечами, – я не был заинтересован в длительных отношениях и думал, что ты это понимаешь.

Резко оборвав их связь вскоре после возвращения в Лондон, он пытался убедить себя, что это к лучшему, и лучше остановиться, пока все не вышло из-под контроля. Изабель должна была понять, что «длительные отношения» и «обязательства» не для него.

– Но тут судьба подкинула нам неожиданный сюрприз. Когда ты сказала мне, что беременна, то я понял, что не позволю своему ребенку родиться вне брака. Свадьба была единственным выходом и моим долгом.

Изабель вздрогнула. Осознание того, что Константин предложил ей пожениться только из чувства долга, отозвалось болью в ее сердце. Она сказала Константину, что ждет от него ребенка, потому что думала, что он имеет право знать об этом. Но когда он сделал ей предложение, она убедила себя, что у него все же есть какие-то чувства к ней. Горькая правда заключалась в том, что она видела лишь то, что хотела видеть.

И все же она никак не могла расстаться с мыслью, что между ними было что-то еще.

– Нам было хорошо вместе сначала, – напомнила она ему.

– Я не отрицаю этого. Мы собирались стать родителями, поэтому ради нашего ребенка было необходимо установить приемлемые отношения между нами.

Так значит, Константин просто устанавливал приемлемые отношения с ней, заполняя дом сотнями желтых роз? А она ведь просто упомянула как-то, что это ее любимые цветы. Значит, она просто вообразила ту близость между ними, которая стала только крепче после их трехнедельного медового месяца на Сейшелах?

Она смотрела на его точеные черты лица и думала, с чего она вдруг решила, что видела тогда в его глазах теплоту? Почему ей казалось, что именно любовь заставляла их сиять, словно яркие сапфиры? Какая же она была дура! Несмотря на все, что случилось, несмотря на его холодность к ней в последние месяцы их брака в глубине души она все же надеялась, что у них есть шанс снова все вернуть. Но теперь эта хрупкая надежда окончательно рассыпалась, и Изабель была шокирована тем, какую сильную боль ей это причинило.

С большим трудом она привела в порядок свои мысли и эмоции и даже умудрилась изобразить холодную улыбку, снова посмотрев на Константина.

– Тогда нам нечего больше друг другу сказать. Я буду ждать от тебя нового заявления на развод, которое я сразу же подпишу и отправлю тебе. Как я понимаю, в этом случае нас разведут очень быстро.

– Я велел своему адвокату предложить тебе финансовую поддержку. Я не понимаю, почему ты настаивала на подписании брачного договора, по которому ты не получаешь вообще ничего.

– Потому что мне ничего от тебя не нужно! – с жаром воскликнула Изабель. – Мне повезло, что я в состоянии и сама зарабатывать хорошие деньги, но даже если бы наша группа не стала такой успешной, я бы не согласилась принять от тебя никаких подачек.

– Ты все такая же. Из всех женщин, которых я знаю, только тебя раздражали любые мои подарки.

Ей действительно не нужны были все эти дорогие подарки. То, чего она хотела, он был не в состоянии ей подарить – любовь и брак, в котором бы они оба были настоящими партнерами. Интересно, существовали ли вообще такие браки?

Ее глаза снова задержались на лице Константина, как будто она старалась навсегда запечатлеть в памяти его черты. Глядя на его губы, изогнутые в циничной улыбке, она почувствовала, что должна как можно скорее выбраться из этого дома, пока она еще держит себя в руках. Сейчас она обрадовалась своему умению создавать иллюзию чрезвычайной уверенности в себе, которому она научилась на сцене. Она не спеша прошла через комнату к двери и обернулась только возле дверного проема.

– Я попрошу своего юриста отвергать любую финансовую поддержку, которую ты будешь мне предлагать.

– Черт, Изабель, ты не должна отказываться от моих денег. В музыкальной индустрии все ненадежно, и пусть ваша группа находится сейчас на пике популярности, но никто не может знать, что будет завтра.

– У тебя больше нет повода нести за меня ответственность, – резко сказала она.

Встретившись с ним взглядом, она почувствовала, как в этот момент он мысленно раздевает ее, и злилась на предательскую реакцию своего тела, которое мгновенно отреагировало жаркой волной. Он всегда отличался этой способностью выводить ее из равновесия одним только взглядом.

Звонок телефона, доносившийся откуда-то из глубин ее сумки, был спасительным поводом для бегства. Она достала его и, посмотрев, кто звонит, бросила извиняющийся взгляд на Константина.

– Ты не возражаешь, если я отвечу? Это Карли, наверное, хочет напомнить, что мы сегодня днем собирались пойти по магазинам.

– Фотограф из «Рок стиля» хочет перенести съемку на завтра вместо середины недели. Тебе удобно будет? – спрашивала Карли бодрым голосом. – Хорошо, я ему передам. – После этого они распрощались, и Изабель собиралась положить телефон в сумку, но он снова зазвонил. Подумав, что это снова Карли, она, не глядя на дисплей, ответила на звонок и почувствовала, как ее сердце ухнуло куда-то в пятки, после того как услышала пугающе знакомый голос.

– Привет, Иззи. Это твой дорогой Дэвид. Помнишь, ты написала «Моему дорогому Дэвиду», когда давала мне автограф? Я знаю, что ты сейчас в Лондоне, и надеюсь, что мы сможем поужинать вместе.

– Откуда у тебя мой номер? – не успев спросить, Изабель уже ругала себя за то, что ответила ему. В полиции ей посоветовали не вступать в разговоры с мужчиной, который преследовал ее последние два месяца. Но голос этого человека заставил ее паниковать.

Не говоря больше ни слова, она сбросила звонок и проверила входящий номер. Он не определился. Она бросила трубку в сумку с таким видом, словно это была бомба.

– Что это было?

Константин вопросительно смотрел на нее, увидев тревогу в ее глазах.

– Ничего серьезного, – автоматически ответила она. Зачем ей втягивать в это Константина? Она просто запишет детали этого звонка и подошьет их к досье, где собирала все, относящееся к Дэвиду, как ей посоветовали сделать в полиции. Важнее сейчас было связаться с оператором мобильной связи и изменить номер телефона.

– Судя по твоей реакции, это было гораздо больше, чем «ничего серьезного». – Он положил руку на плечо Изабель, чтобы не позволить ей выскользнуть за дверь. – У тебя проблемы с тем, кто тебе звонил?

– Нет, это просто один шутник. – Она на ходу придумала отговорку, поборов желание рассказать ему все о Дэвиде – ее поклоннике, для которого она стала болезненным наваждением. Она успокаивала себя тем, что полиция в курсе этой ситуации, и все под контролем. Не было никакого смысла втягивать во все это ее почти уже бывшего мужа.

Всего через несколько недель они с Константином будут уже разведены, и, возможно, она больше никогда его не увидит. Эта мысль отозвалась болью в ее сердце. Стараясь не смотреть на него, она все же переступила через порог гостиной.

– Прощай, Константин. Я надеюсь, что когда-нибудь ты встретишь женщину, которая сможет дать тебе то, что ты ищешь.


– Должность председателя совета директоров «ДСЭ» всегда передавалась старшему сыну предыдущего владельца. Это мое право по рождению, черт побери!

Константин зло мерил шагами кабинет своего дяди в римском офисе «ДСЭ», с трудом сдерживая ярость.

– Если бы я был всего на год старше, когда умер мой отец, то стал бы председателем еще десять лет назад, но только потому, что мне было семнадцать, по правилам компании эта должность должна была перейти к члену семьи Де Северино подходящего возраста. И это был ты. А теперь ты собираешься выйти на пенсию, и руководство компанией должно перейти ко мне. Я собираюсь совмещать должности председателя совета директоров и президента, как это делал мой отец.

– Большинство членов совета директоров считают, что эти две должности должны быть разделены. В этом случае интересы акционеров будут защищены гораздо лучше, так как президент компании сможет полностью сконцентрироваться на ведении бизнеса – то, что ты, Константин, как раз и делаешь просто великолепно.

– С тех пор как я стал президентом, прибыль нашей компании растет с каждым годом. Но очень часто мне приходится преодолевать сопротивление совета директоров вместо того, чтобы получать от них поддержку. Для нашего успешного развития необходимо дальнейшее продвижение на рынки Азии и Южной Африки. А совет директоров действует недопустимо медленно.

– Мы обеспокоены тем, что ты со своим напором в продвижении компании забываешь о стандартах и этических принципах «ДСЭ», которые являются основой нашей компании со дня основания ее твоим прапрадедом почти век назад.

Константин уперся ладонями в стол своего дяди.

– Я живу и дышу делами компании еще с тех пор, как был маленьким ребенком, и всю жизнь я готовился к тому, что однажды я полностью возьму на себя ответственность за наш семейный бизнес. Какие этические принципы я мог упустить?

Вместо ответа, Алонсо многозначительно указал на какой-то журнал, лежащий перед ним. На обложке красовалось фото Константина и известной итальянской модели Лиа Героди, стоящих на ступеньках казино. Платье девушки было настолько открытым и вызывающим, что Алонсо язвительно поинтересовался, не забыла ли она одеться для выхода в свет.

Константин только пожал плечами, взглянув на фото недельной давности. Он запомнил тот вечер по единственной причине: он как раз вернулся в Рим из Лондона после неожиданного утреннего визита Изабель. Он был в отвратительном настроении. Он чувствовал себя опустошенным и никак не мог упорядочить свои мысли и эмоции, и это пугало его.

Лиа уже давно названивала ему: они познакомились на каком-то мероприятии некоторое время назад. Когда в этот день она снова позвонила, он сразу же ответил и согласился пойти с ней на ужин – просто для того, чтобы избавиться от мыслей об Изабель.

– Это не тот образ компании, который бы совет директоров хотел продвигать во всем мире, – сказал Алонсо, постукивая по фото указательным пальцем. – Люди должны ассоциировать «ДСЭ» с превосходным качеством, надежностью и честностью. Но как они смогут поверить нам, если президент, будучи женатым человеком, ведет образ жизни плейбоя?

– Моя личная жизнь никоим образом не влияет на мою способность управлять «ДСЭ», – раздраженно воскликнул Константин, – акционеров интересует только прибыль, а не мои личные дела.

– К сожалению, это не так, учитывая, что тебе приписывают столько романов на стороне.

– Ты же знаешь, как пресса любит преувеличивать! Если ты действительно не собираешься назначать меня председателем, то кого ты предлагаешь?

– Сына моей сестры, Маурио. У меня ведь нет своего сына. – Увидев, как ошарашен Константин, Алонсо продолжил: – Я тщательно все обдумал и уверен, что у Маурио есть много качеств, которые делают его подходящей кандидатурой на роль председателя, и, кроме того, он – счастливо женатый мужчина, которого папарацци вряд ли застанут выходящим из казино, держа в одной руке бутылку виски, а другой – наполовину раздетую девицу.

– Маурио же бесхребетный! Он совершенно не годится на роль председателя совета директоров! – резко возразил Константин.

Он отвернулся, глядя в окно и борясь с искушением встряхнуть как следует своего дядю, чтобы тот обрел хоть какой-то здравый смысл. Это он, Константин, был самым подходящим человеком, который мог совмещать должности председателя и президента одновременно! Он был рожден для этого. Для него компания «ДСЭ» была не просто бизнесом. Это была его жизнь, его второе «я». После того как в семнадцать лет он стал невольным свидетелем гибели своего отца и мачехи, Константин с головой ушел в работу, чтобы заглушить эти страшные воспоминания. Десять лет он ждал того дня, когда наконец-то получит полный контроль над «ДСЭ», но сейчас существовала реальная угроза, что должность председателя уведут у него прямо из-под носа.

«Я этого не позволю!» – подумал он мрачно. «ДСЭ» была его компанией, и он не собирался терять ее. Он снова повернулся к дяде.

– Значит, если мой имидж – это единственная проблема, то я его изменю. Превращусь в отшельника. Буду вести монашеский образ жизни, если это требуется для того, чтобы ты выбрал меня своим преемником.

Алонсо пристально посмотрел на него.

– Я не требую от тебя ничего радикального, Константин. Я просто прошу, чтобы подробности твоих любовных похождений не муссировались в газетах и журналах. Я бы предложил тебе восстановить твой брак. Докажи, что ты можешь сдержать те клятвы, которые ты дал у алтаря, и это убедит меня, что я могу доверить полный контроль над компанией тебе, а не твоему кузену.

Глаза Константина сузились.

– Звучит, как шантаж.

– Мне плевать, на что это похоже. Ответственность за назначение следующего председателя лежит на мне, и если я не увижу, что ты изменил свой стиль жизни на тот, что соответствует основным принципам «ДСЭ», я не назначу тебя на эту должность.