Вы здесь

Ведьма. Право на ошибку. Глава 3 (Валерия Воронцова, 2015)

Глава 3

Понедельник – день тяжелый. Эту правдивую до неприличия аксиому я пробубнила себе под нос, выходя из дома порядком раздраженной.

Во-первых, погода. Свинцовые тяжелые тучи, навевающие дрему, мелкая противная морось и, в довершение, холодный ветер, дующий в спину. Во-вторых, необходимость выбраться из-под урчащей Ханы (серая непоседа быстро покорила Рика и освоилась в доме) и теплого одеяла в половине восьмого. И в-третьих, идти в такую рань под аккомпанемент стука собственных зубов в школу, где, несомненно, ожидает часа своей страшной мести «малиновое чудо».

Только я могла найти себе проблемы там, где еще ни разу не была. Рекорд, однако.

С досады, пнув первый попавшийся камушек, спрятала подбородок в воротник куртки, злясь, что забыла подзарядить плеер и теперь осталась без музыки на весь учебный день.

Ступив на парковку школы, тяжело вздохнула, не увидев никого у корпусов. Аукнулись десять минут, которые я провалялась после звонка будильника. Подумаешь. При такой-то погоде…

Разглядев на ближайшем здании табличку «Административный корпус», я направилась к нему. Все равно сначала нужно взять расписание. Лавируя между машин (здесь даже была парочка приличных), я притормозила, увидев черный мотоцикл, раскрашенный языками пламени.

– Обалдеть, – выдохнула я.

Да уж, неплохая машинка, – согласилось мое больное подсознание, мучающее меня своими «включениями» все выходные.

Неплохая? Да он идеален! – Я чуть приблизилась, рассматривая мотоцикл от руля до задних фар.

Эй, а как же бла-бла о том, что с прошлой жизнью покончено? Марк бы…

Нет! Я не хочу думать о Марке! Ни о ком из них! – Сжав виски пальцами, я закрыла глаза и начала быстро считать от сорока до одного, изгоняя любые воспоминания, готовые вот-вот всплыть на поверхность.

Рано или поздно, тебе придется подумать обо всех, кого ты бросила.

Заткнись! Я никого не бросала!

Неужели? Может, список зачитать? Ты бросила, оставила их на…

Я сказала: заткнись! – рявкнула я, согнувшись от накатившей тошноты и боли в спине.

Как ни странно, это подействовало. По крайней мере, в ответ ничего не послышалось, значит, мое сумасшедшее «я» решило отдохнуть от порчи моей жизни. Опасаясь поцеловать асфальт, ухватилась за ближайшую опору (сиденье того самого обалденного мотоцикла) и, откинув капюшон, подставила лицо дождю, чтобы смыть выступивший на лбу пот. Так я и сидела, полностью сосредоточившись на дыхании и стараясь больше ни о чем не думать.

– Что-то я не помню, чтобы у моего мотоцикла было такое дополнение, – послышался за спиной насмешливый голос.

– П-простите, – на автомате ответила я, отпуская сиденье и тут же начиная заваливаться.

– Опа, – кто-то поймал меня и придержал за плечи. – Прощаю, можно не падать в обморок.

Я вздрогнула, когда на меня нахлынул незнакомый, но ужасно притягательный аромат. Возможно, какое-то дикое растение или специя.

– Угу. – Я прикрыла глаза.

– Что болит? – Теперь голос звучал встревоженно.

– Да просто накатило… слабость, – выдавила я.

– А-а-а… Ясно. Паника из-за статуса новенькой?

– Нет у меня паники, – буркнула я, но тут в спину словно ткнули раскаленной кочергой, и мне не удалось сдержать вскрика.

– Слабость, да? – недоверчиво переспросил парень.

– Да.

Приступ повторился, и на этот раз огонь прокатился от затылка до копчика, а перед глазами замелькали черные точки.

– Эй, новенькая!

– Я тебе не… – Договорить не получилось из-за опустившейся на меня черноты.

Холодно и темно. Ветер скрипел ветвями голых деревьев, возвышающихся надо мной. Я пыталась рассмотреть на небе звезды или луну, но, скорее всего, их заслоняли тучи. Было в этом лесу что-то странное, зловещее, заставляющее нервно оглядываться и ступать как можно тише, впрочем, под ногами все равно хрустели листья.

Неизвестно откуда появился густой молочно-белый туман. Такой плотный, что невозможно было различить ничего дальше метра. Напрягшись, я обратилась в слух, надеясь пусть не увидеть, но хотя бы услышать, если что-то приблизится. И услышала.

Мерзкое шуршание, которое я различила бы где угодно независимо от времени суток или состояния. Такой звук могло издавать только одно существо. Змея.

Едва я подумала об этом, как из тумана, оставляя едва заметные бороздки на листве и огибая выступающие корни деревьев, ко мне со всех сторон поползли змеи. Черные, сверкающие чешуей, тонкие и толстые, короткие и длинные, с раздвоенными языками шипящие твари медленно окружали меня.

Судорожно задышав, я попыталась как-то уйти, убежать от них, но ноги словно приросли. Сердце забилось где-то в горле, во рту пересохло, а кулаки сжались настолько, что ногти впились в кожу и по руке потекли тоненькие струйки крови. Единственное тепло среди всего этого ледяного мрака.

Посмотрев вниз, увидела, как одна из змей обвивает щиколотку и уверенно ползет дальше, сдавливая меня через ткань джинсов. Вскрикнув, попыталась смахнуть ее, но что-то упало мне на голову, и, глянув вверх, я завизжала.

Каждую ветвь дерева обвивали змеи, все вокруг кишело ими, и, словно по сигналу, все твари одновременно зашипели и бросились на меня…

– Виктория! Ну ты и брыкаешься! Открой глаза, это всего лишь кошмар.

Заморгав от неожиданно появившегося вокруг света, я попыталась сфокусироваться на окружающей меня обстановке. Белые стены, противного зеленого цвета кафель, пара плакатов, весы, стеклянный шкаф, забитый всякой всячиной, и этот стерильный запах, характерный только для больниц. Никакого леса и змей.

– Я в медпункте, – констатировала я, переводя взгляд вперед и параллельно отмечая тупую ноющую боль в спине, все еще колотящееся после кошмара сердце и еще пару пикантных вещей. Например, свое колено, упирающееся в чью-то грудь. В чью-то мужскую затянутую в черную майку грудь. Ой.

– Поразительная догадливость, – хмыкнул незнакомец.

Его мускулистые руки лежали на моих плечах, удерживая. Вспоминая услышанное по пробуждению, я поняла, что он пытался остановить мои вызванные кошмаром брыкания. Черт, я думала, при обмороке не бывает видений.

Скользнув взглядом по смуглой руке с четко очерченными бицепсами, я изо всех сил прикусила щеку, чтобы не раскрыть рот как последняя идиотка, когда мои глаза нашли его.

Кроме приятного аромата и низкого хриплого, почти что бархатного голоса парень был неприлично красив. И, говоря «неприлично», я именно это и имею в виду.

Резкие черты лица, волевой подбородок и прямой нос заставляли забыть такое слово, как «смазливость». Мягкие на вид губы так и требовали проверить это касанием, но все внимание перетянули на себя глаза. Янтарные.

Я понимала, что такого цвета быть не может, но никак иначе определить не могла. Не светло-карий или какой-нибудь серо-зеленый, а именно теплый золотистый цвет. Интересно, солнечные лучи усиливают этот эффект?

В довершение ко всему на высокий лоб падали все еще влажные темные пряди волос, которые, к моей зависти, не завивались. Прямые волосы доходили до середины шеи, и был заметен легкий каскад. Надо же, какая стильная стрижка.

И обладатель всего это по-прежнему держит меня, нависая сверху.

– Виктория? – похоже, звал он уже не в первый раз. По крайней мере, у меня было хорошее оправдание, почему я не услышала парня раньше. Однако я скорее бы откусила себе язык, чем высказала что-то о его парализующей хищной красоте.

– Откуда ты знаешь мое имя? – пересохшими губами спросила я. – И ты не мог бы убрать свои руки, я даже на первом свидании не знакомлюсь так близко, – выпалила я, сразу же понимая, что несу бред. Он застал меня врасплох! Еще одно оправдание отправляется в коллекцию «непроизносимых».

Парень широко улыбнулся, давая мне увидеть белоснежные зубы и милую ямочку на щеке. Хотя «мило» никак не сочеталось со всем его обликом. Скорее, подойдут такие слова, как «экзотично», «дико» и «опасно», чем «мило».

– Ты новенькая, тебя все знают, – спокойно ответил он, отстраняясь. – Я учту твои предпочтения относительно дистанции на первом свидании.

Что?

– Успокойся, это тебе все равно не пригодится. – Я закатила глаза, тем самым разрывая зрительный контакт.

Он хотел сказать что-то еще, но помешала отворившаяся дверь кабинета и появление на пороге седовласой женщины лет пятидесяти в белом халате и со стетоскопом на шее.

– Юноша, покиньте помещение, – строго посмотрела она на мою «скорую помощь».

Парень подмигнул мне, подхватил кожаную мотоциклетную куртку, которая, оказывается, лежала в моих ногах на кушетке, и вышел.

Кроме всего прочего, он еще и высок! И определенно знает, как себя подать. По крайней мере, стиль «плохого мальчика» ему безумно шел… Так, стоп.

– Добрый день, мисс Брендон. Меня зовут доктор Эндрис. Давайте-ка осмотрим тебя.

На меня обрушился град вопросов о моем самочувствии, питании, сне, болезнях. После блицопроса мне измерили давление и температуру и проверили реакцию зрачков на свет.

– Хорошо, Виктория, а теперь снимай верхнюю одежду, я тебя послушаю. – Доктор показательно постучала пальцами по стетоскопу.

– Не нужно, у меня все в порядке, – выпалила я, стиснув пальцами подол футболки.

– Давай-давай. Чем быстрее тебя осмотрим, тем быстрее я отпущу тебя домой.

– Домой? – удивилась я.

– А ты думала, после обморока тебя на уроки отправят? – поджала губы Эндрис. – Я жду.

Поморщившись, я стянула футболку и далее следовала командам «дыши – не дыши», ожидая, когда она попросит повернуться.

– Спинкой, дорогая, – улыбнулась доктор.

Тяжело вздохнув, перекинула волосы вперед и сделала, как она велела. После короткого вздоха, полного, как я догадывалась, ужаса и отвращения, захотелось сжаться до крохотной точки или стать невидимой.

– Что с тобой произошло, деточка? – пролепетала Эндрис.

– Автокатастрофа, – натянуто ответила я, думая, когда уже смогу спрятать длинные уродливые шрамы, протянувшиеся от шеи до копчика. Хотя шрамы – это неточное определение. Рубцы, пожалуй, вернее.

Я знала, что сейчас они побелели и представляли собой шершавые выпуклые полоски, местами все еще багровые и словно напоминающие червяков, ползающих у меня под кожей.

Ну конечно же автокатастрофа, – насмешливо фыркнула снова пробудившаяся ненормальная часть меня.

Свали из моей головы, – зло процедила я. – Это вообще все из-за тебя!

Из-за меня? – поперхнулась эта психованная. – Нет, дорогуша, это ты нас в это втравила, это тебе пришло в голову переехать сюда, отказавшись от всех и всего…

Пошла вон! Я не хочу больше слышать обо всех и всём!

Усилием воли я вымела ее голос из своего сознания и тяжело задышала.

– Да, я слышала о твоей матери… Соболезную.

– Спасибо, – пусто поблагодарила я, приходя в себя. – Могу я уже одеться?

– Да-да, конечно. Я выпишу тебе справку на сегодня. Думаю, у тебя обычное переутомление, что совершенно не удивительно в твоей ситуации. Придешь домой – поспи…

Все дальнейшие советы я пропустила мимо ушей, думая о том, как чудесно начался и завершился мой первый учебный день.

Один обморок, один кошмар, один красивый наглый парень, два разговора с собой и ноль нормальности во всем. Ну разве что доктор Эндрис. Надеюсь, она не болтает о своих пациентах. Не хватало еще, чтобы о моих уродствах знал весь город.

Получив справку и натянув куртку, я закинула свой рюкзак за плечо и вышла за дверь, тут же оказавшись в коридоре, судя по плакатам, шкафчикам и доносящимся голосам – школьном.

– Как дела?

Обернувшись, увидела свою «скорую помощь», лениво поигрывающую ключами от мотоцикла. Янтарные глаза изучающе прошлись по мне, словно незнакомец пытался сам ответить на свой вопрос.

– Лучше не бывает, мистер Аноним, – язвительно ответила я, намекая на то, что не знаю его имени.

Поравнявшись со мной, парень чуть улыбнулся и протянул руку:

– Драгон Бриар.

– Виктория Брендон.

– Приятно познакомиться, – хором сказали мы, после чего одинаково усмехнулись.

– Стой-ка, ты брат Джеды и Макса? – дошло до меня.

– Ага. Слышал, ты взяла себе кошку?

– Да, я люблю кошек, – тупо ответила я, не в состоянии привыкнуть, что здесь всем про всех все известно.

Драгон как-то странно посмотрел на меня, а потом указал подбородком вперед:

– Нам туда.

– Нам?

– Ну да. Я тебя провожу, а то вдруг еще раз упадешь где-нибудь на проезжей части.

– Не нужно, – покачала я головой, направляясь туда, куда он указал.

– Нужно, – поравнялся со мною Бриар. – Распоряжение администрации школы.

– Что?

– А ты думала, откуда здесь доктор Эндрис? Ее вызвали из больницы. И еще… – Драгон закусил губу, но в глазах я не увидела ни капли раскаяния. – Я пронес тебя через этот коридор во время перемены.

– Экстаз! – запнулась я на ровном месте. – Теперь я не просто новенькая, а новенькая, хлопнувшаяся в обморок! Ненавижу маленькие города!

– Забей, – скосил на меня глаза Драгон, изогнув бровь. – Я тоже был новеньким, так что поверь, чем быстрее ты наплюешь на это, тем лучше. А по поводу обморока… Скажем, что ты излишне впечатлительна и не смогла сдержать восторгов, увидев мой мотоцикл.

Я хмуро посмотрела на Бриара:

– Не смогла сдержать восторгов – это кое-что другое, а не обморок.

Мы переглянулись. Смешок, еще один, а потом меня просто согнуло от хохота. У него оказался очень приятный смех. Не громкий, не крикливый и привлекающий к себе внимание, а какой-то уютный, домашний, теплый.

Так, стоп. Теплый смех? Докатилась…

– Слушай, а как ты меня нашел? Ты же должен был быть на уроке, нет?

Драгон хитро посмотрел на меня:

– Первой была тригонометрия. Мы с мисс Прюэт не сошлись во мнениях, и я ушел с урока.

– Читай, тебя выгнали? – усмехнулась я, следуя за ним между машинами.

– Вот еще, – фыркнул он, расправив плечи. – Я сам всегда решаю, что мне делать.

Нет, я знала, что понедельник – день невезухи, но чтобы настолько? Еще и предмет, который вела «малиновое чудо», был первым!

– Это она к тебе из-за Джеды придирается, да? – вспомнила я свой визит в «Пушистую Братву».

– Это она ко мне по жизни придирается, – пожал плечами Драгон.

– Потеснись на пьедестале любимчиков, – хихикнула я. – Готова поспорить, я теперь у нее цель номер один.

– Наслышан. Ты что, правда посоветовала ей успокоительное?

– Мне показалось, она перенервничала, – поморщилась я, а Бриар снова засмеялся.

– Я думал, Джей преувеличила. Готова прокатиться на мотоцикле?

– Да, – улыбнулась я и вскочила на сиденье еще раньше, чем он обернулся. Кажется, это произвело на него впечатление.

После всего произошедшего проблемы у меня возникали только с машинами. Вспомнив поездку с Риком до города, тошноту и будто давящие со всех сторон стены, я содрогнулась.

Снова приподняв бровь (держу пари, это его особая фишка), Бриар протянул мне шлем, висящий до этого на руле.

– А ты? – удивилась я, не увидев второго.

– У меня только один, и тебе он нужнее. Поверь. – Драгон подмигнул, наблюдая, как я напяливаю разукрашенную, как и мотоцикл, каску.

Я почему-то поверила. Уж больно уверенным он выглядел, да и весь этот брутальный образ…

Брендон, заткнись. Никаких романов. Окончить школу, получить аттестат, уехать подальше. Простой план, вот его и придерживайся.

Тем временем Бриар завел мотоцикл с одного движения, изящно, насколько это вообще было возможно, сел и обернулся:

– Держись крепко.

Я посмотрела вниз и, не увидев поручня, оторопело уставилась на него:

– За тебя?

– Ну не за себя же? – закатил он глаза.

Чувствуя, что краснею, я неуверенно обняла его за пояс, сразу же ощущая под пальцами ткань майки (застегнуть куртку Бриар не удосужился), а затем тепло его тела вместе с твердыми мышцами подкачанного брюшного пресса. Точнее, жар, будто к печи прикоснулась.

– У тебя нет температуры? – перекричала я мотор.

– Просто я горяч, – ответил Драгон, и я порадовалась, что парень отвернулся и не видит румянца, вызванного двусмысленностью его фразы и залившего мои щеки.

До моего дома мы добрались минуты за три. Драгон вел быстро, явно превышая скорость, однако соблюдая все остальные правила дорожного движения. Я даже не стала спрашивать, откуда Бриар знает мой адрес. Чертовы маленькие городки.

Заглушив мотор у тротуара напротив, парень выставил подножку, и я неохотно слезла. Хотелось покататься еще.

А может, просто еще крепко подержаться за него? – ехидно заметило мое больное подсознание.

Сглотнув, я не нашлась с ответом, прекрасно зная, что в чем-то оно право.

Протянув владельцу шлем, сунула тут же замерзшие руки в карманы куртки и неуверенно переступила с ноги на ногу, не зная, как поступить. С одной стороны, можно было бы пригласить его на чай и впервые за долгое время поболтать с ровесником. Да, неплохой вариант, если бы он был девушкой. С другой – Бриар может расценить сие как нечто этакое, да и чего греха таить, я тоже.

Дилемму разрешил сам Драгон:

– Ладно, выздоравливай, я обратно в школу. У меня еще литература и сестру нужно домой отвезти.

Это звучало как оправдание, и я поняла, что ему самому не особо хочется уезжать. Облегченно вздохнув, выдавила улыбку, скрывая огорчение, неизвестно как и откуда появившееся.

Очень даже известно как и откуда, – откровенно развеселилось мое второе «я».

Тяжело вздохнув, я решила, что впредь буду игнорировать подобные выпады. Тогда ей надоест, и она отстанет.

Ага, мечтай. Ты не забыла, что я твоя совесть?

– Хорошо. Драгон… спасибо, что подвез и вообще помог, – искренне поблагодарила я, встречаясь взглядом с его необычными янтарными глазами. – Драгон – это «дракон», верно?

– Не за что, – кивнул парень. – Да, дракон. Родительская причуда. Зови меня просто Драг.

– А ты меня Ри.

– Договорились. До завтра.

– До завтра. Наверное. Может, завтра я поставлю рекорд и даже не успею ступить на территорию школы.

Он засмеялся, нацепил шлем и, заведя мотоцикл, уехал, быстро скрывшись за поворотом.

Развернувшись, я почти бегом направилась домой и только в прихожей, закрыв дверь на все замки, устало съехала вниз по стене.

Спина снова заныла, но к такой тупой боли я была привычна, поэтому просто отмахнулась от нее, понимая, что лекарства здесь не помогут.

А вот если бы ты не ушла…

А вот если бы ты заткнулась…

Да, план с игнорированием выгорел. Удивительно. Я умудрялась бесить саму себя одной фразой. Сунув руку в карман куртки, наткнулась на мобильный. Это стало знаком позвонить Рику. В очередной раз убедившись, что в таких городках, как Вэндскоп, ничего не скроешь, я решила сама рассказать дяде о своем первом «обморочном» дне в школе, пока этого не сделал кто-нибудь другой.

Конечно, он тут же засыпал меня вопросами о моем нынешнем самочувствии и предложил приехать, «присмотреть» за мной. Поскольку мы оба плохо представляли себе, как это будет, мне не составило особого труда уговорить его оставаться на работе. Я пообещала, что просто лягу спать и в его присутствии нет необходимости.

Отключившись, я встала с пола, повесила куртку на крючок, разулась и, устало топая, поднялась в комнату.

Здесь ничего не изменилось. Так и не собранная в утренней спешке постель, Хана, свернувшаяся крохотным клубочком среди одеяла, разбросанная одежда… Убирать все это было лениво, поэтому я просто разделась и нырнула в кровать, собираясь воспользоваться единственным услышанным советом доктора Эндрис.

Угу. Спать она собралась. А подумать ни о чем не хочешь, нет?

Например? – непонимающе пробормотала я.

Позор из всех позоров… Все еще хуже, чем я думала!

Может, объяснишься? – разозлилась я.

Нет уж, подожду, пока до тебя самой дойдет… Это надо же… Бревно в глазу не заметить…

Что я могла не заметить? – встревоженно спросила я. – Кто-то из… них здесь?

Нет, это я сказала бы тебе сразу, да еще бы скорости придала.

Чуть успокоившись, перевернулась и обняла подушку руками. Мне только загадок, подбрасываемых подсознанием, не хватало.

Как всегда, оставшись наедине с собой, я не смогла убежать от мыслей о прошлой жизни, как ни старалась и ни зарекалась.

Почему-то хотелось с головой спрятаться под одеяло и провалиться в бесконечное забытье. Любая мысль о той, другой жизни отзывалась тупой ноющей болью, и от нее отмахнуться, как от физической, не получалось.

Те, кто говорит, что время лечит, – жестоко ошибаются. По-настоящему исцеляет только потеря памяти. И я не знаю оружия или пытки страшнее, чем воспоминания. Хорошие или плохие, в свой, особый, момент ранить может каждое.