Вы здесь

«Боинг» идет на таран. 30. Борт самолета «Боинг-737»,. пассажирский салон (М. А. Шахов, 2010)

30

Борт самолета «Боинг-737»,

пассажирский салон

Уяснив, что речь идет о брошенном у двери чемодане, скуластый террорист невольно посмотрел в сторону входа. Это было то, что нужно, поскольку при этом он развернулся под нужным углом. Логинов мгновенно выхватил «глок» и, высунув его над спинкой переднего кресла, выстрелил навскидку.

Скуластый дернулся, приглушенно охнул и тут же начал валиться назад, в сторону иллюминаторов правого борта. Виктор помчался вперед. Все произошло настолько неожиданно, что испуганный вскрик пассажиров застал его уже в движении.

Стоявшая в проходе у пятого ряда Анжела при звуке выстрела дернулась и свалилась на спинку правого кресла, уцепившись за нее обеими руками, освободив Логинову дорогу.

Тот проскочил мимо нее и одним прыжком оказался у второго ряда кресел. Скуластый террорист лежал навзничь поперек крайнего кресла бизнес-класса. Кресло было широким, так что скуластый, откинувшись назад, уткнулся затылком аккурат в правый подлокотник. Его глаза были закрыты, лицо побелело. Угодившая в правую ключицу террориста пуля раздробила ее, и от болевого шока скуластый почти мгновенно потерял сознание. Виктор коротко размахнулся и перебил рукояткой «глока» и его левую ключицу.

Теперь скуластый был практически обездвижен, однако это было только начало. Теперь главное заключалось в том, чтобы не дать сидевшим в кабине пилотов террористам привести в действие СВУ. Поэтому Виктор, покосившись в нос самолета, мгновенно сунул пистолет за пояс и схватил левой рукой сумку скуластого.

Резко подняв ее, он уцепился в ручки зубами и тут же рванулся вперед. Уже в движении Виктор снова выхватил из-за пояса пистолет. Раненая правая рука могла подвести, поэтому ему пришлось нести сумку «по-собачьи».

Рванув вперед, Виктор не сводил глаз с крошечного глазка камеры, установленной над дверью кабины пилотов. Сигнального светодиода, как в студийных или бытовых камерах, по свечению которого можно было бы определить, включена она или нет, у камеры «Боинга» не было. Так что знают ли засевшие в кабине пилотов террористы о происходящем в салоне или нет, оставалось только гадать.

Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Кабина была бронированной, поэтому на фоне шума двигателей вряд ли они услышали в ней негромкий выстрел «глока». Сейчас самое главное заключалось в том, что броня кабины также должна была не пропускать сигнал пульта дистанционного управления, вот на чем строился расчет Виктора.

Однако террористы могли в любой момент открыть дверь. Поэтому Виктор и спешил. Промчавшись мимо застывших на левых передних креслах бизнес-класса испуганных проводниц, он заскочил за перегородку бара. И тут же увидел то, что нужно.

Ткнув рукояткой «глока» в кнопку на дверце микроволновки, Виктор мгновенно распахнул ее и тут же наклонился. В следующий миг он уже лихорадочно запихнул сумку скуластого в пластиковое нутро СВЧ-печки и сразу захлопнул дверь.

Щелчок запора давал временную надежду, что привести СВУ в действие невозможно никаким пультом. Изоляция любой микроволновки как раз и предназначалась для того, чтобы глушить электромагнитные импульсы. Причем очень мощные – в тысячи раз мощнее тех, что генерировал любой пульт ДУ.

Захлопнув дверцу микроволновки, Виктор тут же бросился назад и выглянул из проема бара на дверь кабины пилотов. Дверь была закрыта, и Виктор быстро посмотрел в сторону салона. Выставленные в проход ноги скуластого оставались неподвижными. Судя по всему, в сознание он должен был прийти еще не скоро.

Виктор, вздохнув, привалился головой к стенке проема и попытался улыбнуться смотревшим на него из передних левых кресел бизнес-класса стюардессам. Однако улыбка получилась вымученной.

Рывок и все остальное далось Виктору дорогой ценой. Правая рука отдавала в ключицу приступами пульсирующей боли. На лбу выступил липкий пот. Сердце колотилось, в висках словно долбил паровой молот. И еще Виктора начало ощутимо знобить.

В общем, организм отчаянно протестовал против всяких варварских экспериментов над собой и требовал покоя. Однако сейчас Виктору было не до того, чтобы обращать на эти протесты внимание.

Продолжая коситься на дверь кабины пилотов, он быстро спросил у бортпроводниц:

– Жвачка есть?

– Что? – спросила та, что сидела у окна, чернявая.

– Жевательная резинка, бабл-гам! – повысил голос Виктор.

– У меня есть, кажется… – проговорила вторая стюардесса.

Это была блондинка, которую скуластый захватил в заложницы в хвосте, а потом держал в обнимку.

– Давай! Быстро! – поторопил ее Логинов.

Блондинка, покосившись на подругу, сунула руку в карман униформы. Виктор тем временем на миг повернул голову к кабине пилотов. Если террористы наблюдали через камеру за тем, что происходит в салоне, дверь кабины могла распахнуться в любой момент. Поэтому Виктор был начеку.

– Вот! – послышалось от кресел.

Блондинка держала в правой руке початую упаковку жевательной резинки.

– Только там мало осталось… – начала было она, но Виктор ее перебил:

– Нормально, бросай!

Блондинка снова покосилась на напарницу и, не очень ловко размахнувшись, бросила Виктору упаковку. Та описала в воздухе дугу и, ударившись о стенку перегородки, отскочила и упала перед проемом примерно в метре от Виктора.

– Ой! – виновато сказала блондинка.

– Ничего… – настороженно посмотрел на дверь кабины пилотов Виктор. Та была закрытой, и он проговорил: – Спрячьтесь за перегородку, быстро!

Бортпроводницы мгновенно переглянулись и быстро поднялись из кресел. Виктор дождался, пока они пересекут проход и скроются из поля зрения. После этого он присел и, потянувшись к упавшей жевательной резинке, подтолкнул ее к проему стволом «глока». Когда упаковка оказалась возле ног, Виктор, продолжая держать пистолет, зажал ее край мизинцем и большим пальцем той же левой руки и быстро поднялся.

В тот же миг самолет будто качнулся. Однако Виктор сразу сообразил, что это всего лишь реакция организма на резкий подъем, и поспешно припал к стене. Головокружение прошло через несколько секунд, зато лоб снова покрылся испариной.

– Ф-фух! – осторожно выдохнул Виктор.

Убедившись, что функции вестибулярного аппарата восстановились, он не без труда выудил из упаковки и сунул в рот жвачку. Энергично пожевав ее секунд пятнадцать, Виктор добился того, чтобы жвачка стала пластичной. После этого он прикинул, как в его «одноруком» состоянии лучше провернуть то, что он задумал.

В принципе, операция была плевой и требовала на выполнение пару секунд. Однако, если террористы наблюдали за салоном через камеру, они могли неожиданно открыть дверь, ударив при этом Виктора по раненой руке.

И он понял, что это слишком рискованно. Однако позволить террористам наблюдать за происходящим тоже было нельзя. Немного подумав, Виктор повернул голову и негромко позвал:

– Девушки! Стюардессы! Ау!

– Да! – высунулась из-за угла выгородки бара чернявая.

Виктор вспомнил, что она вроде бы была повыше напарницы, и сказал:

– Давай ко мне! Быстрее!

Чернявая была не только повыше, но и посмелее. Она тут же высунулась из-за угла и прошмыгнула к Виктору. Тот кивнул:

– Стань пока за мной, поближе.

Стюардесса обогнула Виктора и разместилась в проходе позади него.

Тот, продолжая смотреть в сторону кабины пилотов, осторожно втянул носом воздух и негромко спросил:

– Что за духи?

– «Герлен»!

– Хорошие… Тебя как зовут?

– Виолетта.

– А я Виктор. Полковник Виктор Логинов, ФСБ.

– А по отчеству? – после мимолетной паузы спросила стюардесса.

– Да сейчас не до отчеств, Виолетта. Слушай, можно тебя просто Валей называть, а то язык сломаешь…

– Конечно, меня все и зовут Валей. Виолетта – это так, для красоты…

– Ясно, Валя. Тогда слушай меня внимательно. У вас над дверью кабины пилотов установлена камера…

– Я знаю, и в салоне еще две.

– Те, что в салоне, нас сейчас не интересуют. Нам нужно залепить эту. Я сам бы это сделал, но с моей рукой лучше не рисковать. Можешь?..