Вы здесь

Белый крейсер. Глава 1 (Иар Эльтеррус, 2011)

Глава 1

Стоящий за деревом со своей стороны окопа светловолосый человек глубоко затянулся в последний раз и бросил окурок на землю, аккуратно притоптав его носком сапога. Надо было спускаться вниз, однако он остался на месте, вслушавшись в щебетание птиц. Какое тихое утро, кажется даже, что никакой войны и нет… Но думать так было бы глупо, никуда она не делась. И не денется, покуда Берлин не возьмут. Скоро, поговаривают, опять крупное наступление. Немцы постепенно откатываются назад, не в силах опомниться от невиданного поражения под Курском, но при этом сражаются яростно, зубами цепляются за каждый клочок земли.

Вздохнув, капитан Климко надел фуражку и, прячась за ветвями клена, спрыгнул в окоп – тишина тишиной, но не стоит лишний раз подставляться. Пусть он и за деревом, однако все может случиться. Лейтенанта Старышева, командира второго взвода, вчера вон так подстрелили. Только высунул голову за бруствер – и нет парня. Снайпер, будь он проклят, сработал. Двадцать три Мишке недавно исполнилось, все мечтал, что после войны в университет поступит, на биолога… Не поступит уже. И взводом командовать некому – пока еще замену пришлют. Старшим временно остался сержант Шелуденко. Ничего, справится – Мыкола человек опытный, с самого начала войны в строю, с самого Буга вместе отступали.

Окинув взглядом позицию своей роты, капитан скривился. Рота называется… Едва тридцать человек от нее осталось после позавчерашней контратаки немцев. Перли и перли вперед, как проклятые, у пулеметов стволы раскалились, а они все шли. На последнем дыхании отбились. А если снова полезут? Не удержать ведь позицию с таким числом бойцов. Полковник, конечно, обещал вскоре прислать пополнение, но вскоре – понятие очень растяжимое.

Жаль, неизвестно когда наступать, до смерти надоело на одном месте сидеть. Пятый день полк здесь, а до Днепра ведь еще далеко. Ходили слухи, что ближе к концу августа снова фрицев гнать начнут, что в тылу собирается большая масса войск. Ежели так, то недолго ждать осталось, уже восемнадцатое.

Хозяйственным взглядом окинув окопы, капитан усмехнулся – сержант Шелуденко в своем репертуаре. Как и где этот хитрый хохол ухитряется добывать провизию? Благодаря ему почти никогда не оставались голодными! Хоть картошки мерзлой, хоть сухарей, хоть репы прошлогодней, но изыщет. Сейчас вот сидит и оделяет бойцов взвода салом, отрезая толстые ломти от огромного куска. Желтоватого, явно старого, но все равно это сало. И ведь не только его достал где-то, но и каравай хлеба.

– Товарышу капитан! – позвал Алексея сержант. – Идить сюды! Пойижте ось. Кашу ще колы привезуть…

– Ох, Мыкола… – покачал головой он. – Посадят тебя когда-нибудь…

– Та й посадять, – пожал плечами Шелуденко. – У тюрьми теж люды йе. И там жыты можлыво.

Обреченно махнув рукой, капитан не стал отказываться и сел на чей-то вещмешок. Взял положенное на хлеб сало, понюхал и с удовольствием откусил. Жуя, он по очереди смотрел на бойцов. Как-то так вышло, что во втором взводе собрались в основном «старики», воевавшие с сорок первого. Точнее, они просто выжили, опыт помог, а вот новобранцы позавчера почти все полегли. Из последнего пополнения только Ашот Каспарян и Михаил Фельдман каким-то чудом уцелели. Если о первом Алексей не мог сказать ничего плохого – труса армянин не праздновал, но и на рожон без толку не лез, то второй… Худой, как щепка, питерский студентик в круглых очках с толстыми стеклами. Блокадник. Взгляд наивный, как у ребенка. Автомат едва держит. Ну кто такого на фронт взял? Зачем? От него же проку нет, не сегодня-завтра сгинет по глупости и неопытности. Пусть бы сидел себе в тылу, учил дальше свою математику, умник несчастный – с момента появления во взводе студент успел всех достать заумными разговорами.

Остальных троих капитан знал, как облупленных – пуд соли вместе съели с июня сорок первого. Он тогда еще младшим лейтенантом был, птенцом желторотым. Если бы не тот же Шелуденко, взявший над молодым командиром негласное шефство, то давно бы пропал. Вместе из окружения выходили. Потому и позволял Алексей «старикам» больше, чем другим. Посмотрев на них, он едва заметно усмехнулся. Хороши, красавцы. Сережка Перков, сияя открытой улыбкой на веснушчатой физиономии, не переставая шутил и балагурил. А ведь тоже бывший студент, только прошедший огонь, воду и медные трубы, в отличие от Фельдмана. Затем Алексей перевел взгляд на Ивана Мурянина, мордвина лет тридцати с вытянутым, вечно недовольным лицом, сосредоточенно жующего хлеб с салом. На первый взгляд – тяжелый человек. И это, если разобраться, верно, однако положиться на него капитан мог всегда. Прикажешь стоять до конца, зароется в землю и будет держаться, покуда жив. Жаль только инициативы никакой, если дело не касается хозяйственных нужд.

Напоследок взгляд упал на Виктора Раскосова, невозмутимого, как всегда. Казалось, этого человека ничем не проймешь. Капитан ценил его за феноменальную везучесть – ни разу с начала войны не ранили! – и способность в любой момент преподнести врагу неожиданный сюрприз. Но он так и остался для Алексея загадкой, вещью в себе. Ничего о его прошлом капитан не знал, Виктор предпочитал помалкивать, ни с кем особо не сближался, на откровенный разговор не шел. Об остальных капитану было известно все – от новостей из дому до чаяний. Однако Раскосов никогда не подводил в бою, всегда брал на себя самое тяжелое, за что его и ценили.

Сегодня Виктор почему-то выглядел особенно мрачным, даже сел подальше от других – метрах в десяти. Сидит и тоскливо смотрит в одну точку. Похоже, что-то не дает ему покоя, что-то тревожит, что-то давит на душу. Подойти бы, спросить, но Алексей знал, что это бесполезно – не ответит. Посмотрит на тебя всезнающим взглядом столетнего старца, улыбнется грустно и промолчит. А спросишь что-нибудь по делу – ответит обстоятельно, четко, логично.

Доев сало, капитан аккуратно вытер руки ветошью, глотнул воды из фляги и откинулся на стенку окопа. Раз немцы пока не атакуют, можно немного передохнуть. Мысли скакали с одного на другое, произвольно скользили туда и сюда, от одной ассоциации к другой. Почему-то перед глазами все время стояла покойная мама. Стояла и пристально смотрела на сына, как бы требуя не забывать, что он русский дворянин. Помнить о чести, которая стократ выше жизни. Едва заметно усмехнувшись, Алексей покачал головой – узнал бы кто из особистов о его истинном происхождении, огреб бы проблем полной мерой. Могли бы и 58-ю статью припаять.

Настоящей фамилией капитана была не Климко, а Коршунов, но об этом знал только он сам. По словам мамы, их род восходил едва ли не к Рюриковичам, но Алексей в это не особо верил. Дворянин – и достаточно. А для дворянина главное – Родине служить. Как бы она ни называлась, хоть и Советским Союзом, а все равно Россия. Святая Русь, которую нужно защищать, не жалея себя. Обидно только, что приходилось таиться, притворяться «потомственным пролетарием», но делать нечего. Это не слишком большая цена за право служить родине. Вон даже знаменитый белый генерал Слащев – и тот вернулся на Русь. По слухам, до самой смерти преподавал в Академии Генштаба.

Вспомнив историю жизни матери, Алексей вздохнул. Нелегко ей, бедной, пришлось. Гимназистка из Санкт-Петербурга, невеста погибшего белого офицера, не попавшая на последний уходящий из Крыма пароход. Беременная, как вскоре выяснилось. Им беременная. Наверное, Екатерине Стрешневой повезло, что в нее с первого взгляда влюбился молодой красный командир и буквально через два дня после знакомства предложил стать его женой. Немного подумав, девушка согласилась. Как она потом говорила, ради ребенка, чтобы хоть что-то в мире осталось от Михаила Коршунова. К тому же понимала, что сама не справится, была мало приспособлена к жизни. Вот и решилась выйти замуж за вчерашнего врага, который, тем не менее, оказался добрым и честным человеком. Она старалась честно исполнять свой долг, всеми силами заботясь о муже и отстаивая его интересы.

Ефим Климко знал, что Алексей – не его сын, Екатерина не стала скрывать этого. Однако растил, как родного, любил и баловал, учил всему, что знал и умел сам. С раннего детства говорил с приемным сыном, как с равным, терпеливо отвечал на бесконечные детские вопросы, старался обосновывать свои ответы и объяснять непонятное, насколько понимал сам. Он страстно мечтал о большой и дружной семье, сам вырос в такой, но ничего не вышло: после вторых родов, закончившихся неудачно – родился мертвый ребенок – врачи запретили его жене рожать. Слишком слабым здоровьем отличалась уроженка дождливого Петербурга.

Приемный отец Алексея тоже в свое время послужил в царской армии – был поручиком фронтового производства, выбившимся из нижних чинов. Революцию и идею всеобщей справедливости он принял всей душой, вступив в ряды Красной Армии в момент ее основания. Воевал честно, в расстрелах безоружных не участвовал.

Капитан не знал, как матери удалось оградить его от влияния школы и улицы, однако удалось – ярым приверженцем советского строя он так и не стал. Екатерина Стрешнева с раннего детства приучила сына читать и сама подбирала ему литературу. Рассказывала о славе русского оружия, не спеша убеждала, что дворяне – вовсе не враги трудового народа, как утверждают большевики, а совсем наоборот – душа и сила России. А когда Алексею исполнилось двенадцать, он узнал, что сам дворянин и сын дворянина. И фамилия его – Коршунов.

Не выдержав, мальчик побежал за подтверждением к отцу, которого искренне любил и уважал. Тот с тяжелым вздохом подтвердил, а затем долго говорил с приемным сыном. О таких вещах, говорить о которых с детьмы было не принято. О чести и достоинстве, о вере в Бога и судьбе родной страны, о жизни и смерти. Как выяснилось, Ефим Климко не считал белых врагами, хоть и воевал с ними. Утверждал, что они тоже русские люди, только заблуждающиеся. Алексей не ожидал услышать такое от отца и очень долго думал над его словами.

Хорошо, что к тому времени мальчик научился держать язык за зубами и не стал ни с кем вне семьи делиться невероятными новостями. С тех пор его взгляд на жизнь изменился – розовые очки спали, неприглядные стороны действительности стали хорошо видны, как, впрочем, и положительные. Алексей начал учиться думать самостоятельно, анализировать происходящее и действовать, исходя из своих выводов. А главное – перестал верить в чьи-либо голословные утверждения.

Несмотря ни на что, он решил стать офицером, или, как говорили в СССР, – командиром. Ведь оба его отца, родной и приемный, являлись таковыми. Пусть один – белым, а второй – красным, но все равно офицерами, защищавшими Родину, служившими ей так, как считали правильным. Значит, и Алексею прямая дорога в армию. Он решил сразу после школы поступать на командирские курсы. Однако этим планам не суждено было сбыться – в тридцать шестом от скоротечной чахотки за несколько месяцев сгорела мама. А еще через год по чьему-то доносу арестовали приемного отца и дали ему «десять лет без права переписки». Алексей знал, что это означает…

Сына «врага народа» отправили в детдом. Правда, пробыл он там недолго, только до совершеннолетия, до которого оставалось всего полгода. Затем пришлось идти на завод учеником токаря – о военной карьере с такой биографией мечтать нечего. По крайней мере, юноша был в этом уверен.

Однако сдаваться Алексей не собирался. Работая, как проклятый, он за несколько месяцев стал ударником труда, учился всему, чему мог научиться, активно участвовал в общественной деятельности, даже притворно «отрекся» от расстрелянного приемного отца, в душе продолжая любить и уважать его. В конце тридцать восьмого юноша вступил в комсомол и вскоре стал одним из самых активных комсомольцев завода, все подчинив главной цели, ни на минуту не позволяя себе расслабиться. В конце концов он своего добился – получил рекомендацию от комсомольской организации и поступил в N-ское пехотное училище. Год проучился, а затем началась война.

Вчерашних курсантов спешно произвели в младшие лейтенанты и бросили на фронт, затыкать брешь. Красная Армия откатывалась под ударами гитлеровцев с каждым днем все дальше на восток, потери были страшными. Часть, в которую направили Алексея, очень быстро оказалась разгромлена, а ее остатки попали в окружение – реальный боевой опыт имелся мало у кого из красных командиров. Вспоминать, как из этого окружения выходили, не хотелось… А когда вышли, окруженцев начали допрашивать особисты. В чем только ни обвиняли… Слава Господу, после трех дней допросов поверили, что они не предатели – бойцы сохранили оружие, знамя и документы – и направили в действующие войска. Алексей воевал, не жалея себя, дважды был ранен, но всегда возвращался после выздоровления в родной полк – отлеживался после ранений в медсанбате, изо всех сил противясь отправке в госпиталь – благо раны были не тяжелые. Остальные выжившие старались держаться возле своего первого командира. Он их тоже не забывал.

Три месяца назад Алексею дали капитана и поставили командовать так называемой ротой сокращенного состава – всего семьдесят человек. Для пехотной роты – мизер. Впрочем, и то хлеб, и с таким числом бойцов воевать можно, если умеючи. Офицер усмехнулся: за прошедшие годы Красная Армия хорошо научилась бить немцев. Как их под Курском причесали! Любо-дорого посмотреть. Он сам тоже многому научился. У врага, большей частью. Но поможет ли это? Трудно сказать. Возможно, уже сегодня сгинет. Хотелось, конечно, дожить до победы, которая, несомненно, будет, но это не от него зависит, а от Божьей милости. В Бога капитан верил, хотя, понятно, никому об этом не говорил.

Пожалуй, можно немного подремать, пока тихо. Алексей вытянул ноги и прикрыл глаза.


Из-под полуопущенных век наблюдая за задремавшим командиром, Вирт Раскедов, которого остальные знали, как Виктора Раскосова, то и дело незаметно вздыхал. Хороший человек Алексей, по-настоящему хороший, такие редко встречаются. Жаль будет с ним расставаться. А с Мыколой, Сергеем и Иваном разве не жаль? Сколько раз друг друга из безнадежных ситуаций вытаскивали, сколько вместе прошли…

Он покосился на друзей. Привык к ним. Как не хочется уходить, как не хочется в который раз начинать все заново. Но его никто не спрашивает – судя по самочувствию, переход приближается. Тошнит, холод в животе, трясет всего, по позвоночнику горячая волна то и дело прокатывается. Все симптомы налицо. Это однозначно случится сегодня, возможно, даже в ближайшие часы, если не минуты. Куда, интересно, выбросит? Как всегда, неизвестно…

Горько усмехнувшись, странник опустил голову. Знали бы друзья, сколько ему лет… Выглядит на двадцать пять, а на деле давно за двести пятьдесят перевалило. Еще два-три перехода, и триста исполнится. Сколько же все это будет продолжаться, Святой Создатель? Никто не ответил. И не ответит.

Опять придется обживаться на новом, незнакомом месте. Хорошо бы еще в индустриальный период какого-нибудь мира выбросило, а не в очередное средневековье. Чаще всего он почему-то оказывался именно в средневековье. Там, конечно, легче легализоваться, документы не нужны, зато условия жизни отвратительные. Вирт снова вздохнул. Кем он только ни перебывал за свой долгий век. От крестьянина до князя. Сколько любимых женщин и близких друзей осталось позади. Не сосчитать. В последние несколько переходов Вирт старался ни с кем особо не сближаться, чтобы меньше боли испытывать при неизбежном расставании, но не всегда выходило. Вот и сейчас не вышло. Судьбы Алексея, Мыколы, Сергея и Ивана стали ему далеко не безразличны.

С чего же все это началось? А с той злосчастной археологической экспедиции Императорской Академии Наук в звездную систему Иртайд. По крайней мере, для двадцатишестилетнего археолога Вирта Раскедова. Как он тогда интриговал, жаждая попасть в эту экспедицию, как уговоривал профессора Ниронатовича взять его. Знал бы чем это обернется… Лучше бы дома остался. Но откуда Вирту было знать? Он горел желанием участвовать в исследовании комплекса храмовых зданий неизвестной, явно нечеловеческой цивилизации, обнаруженнего кораблем дальнего поиска в пятистах с небольшим световых годах от границ Росской Империи. Ни разу до сих пор имперцы не встречали так хорошо сохранившихся древних построек. Даже император заинтересовался находкой и приказал организовать экспедицию как можно быстрее, финансировав ее из казны.

По прибытию на безымянную планету археологи ринулись лихорадочно раскапывать частично занесенные песком здания непривычных очертаний. Однако те оказались полностью пусты, если не считать покрытых абстрактной росписью стен. Неделя шла за неделей, но ничего важного найти так и не удалось. О назначении «храмов» высказывалось множество предположений, но доказать ни одно из них не представлялось возможным. Единственным относительно интересным объектом оказалось подобие украшенного по углам статуями неизвестных существ алтаря в центральном храме. Метровой высоты.

За прошедшие годы Вирт сотни раз задавал себе вопрос: какой черт его попутал, заставив взобраться на этот проклятый алтарь и встать в центре? Ответа он не знал. Взобрался и не сразу обратил внимание, что алтарь начал слабо вибрировать. Понял, что происходит неладное, только когда вибрация усилилась настолько, что затрясся весь зал. Хотел было спрыгнуть, но опоздал. В глазах потемнело и… Вирт очутился в другом мире. На поляне. Вокруг шумел густой лес.

Не сразу поняв, что произошло, он долго бегал по окрестностям и звал товарищей. Никто не откликался. А ночью археолог увидел звездное небо и пришел в ужас – рисунок созвездий оказался совсем иным, чем на планете храмов. От потрясения Вирт едва не потерял сознание. Да как он мог оказаться на другой планете?! И на какой планете?! Увы, он не являлся астрономом, способным по звездам определить это. Что же за сила его сюда перенесла? Алтарь? Похоже на то…

Немного успокоившись и поразмыслив, Вирт понял, что задача перед ним стоит одна – каким-либо образом дать о себе знать. Империя своих граждан в беде никогда не бросала – пришлют корабль, обязательно пришлют. Тем более, что феномен очень интересный – физики непременно заинтересуются мгновенным переносом человека между планетами. Но как дать о себе знать? А только искать местных жителей. Возможно, они слышали о Росской Империи и имеют с ней связь. Вряд ли он оказался в безлюдном мире. Утром Вирт двинулся в путь. С собой у него было только то, что нашлось в карманах – пачка сигарет, зажигалка, портмоне с документами и кредитными кристаллами. Из одежды – легкие брюки, рубашка, полотняные туфли.

Около месяца молодой археолог пробирался по лесу куда глаза глядят. Поистрепался, вынуждено научился охотиться и ловить рыбу – бесчисленные ручьи просто кишели ею. Хорошо еще, что его зажигалка была дорогой, так называемой «вечной». По утверждению изготовителя, она могла работать около тридцати лет без заправки. Так ли это, Вирт не знал, но берег зажигалку, как зеницу ока. Потеряешь – огня не добыть, а значит – не испечь ни рыбы, ни мяса, ни грибов. А есть их сырыми – удовольствие небольшое.

Еще через неделю Вирт неожиданно вышел на поляну, где тренировались вооруженные мечами десятка два юношей. Совершенно обычных на вид, если не считать архаичного оружия и просторных одеяний белого цвета. На них то и дело покрикивал высокий, сухопарый старик с длинными волосами, заплетенными в две косы. Иногда он даже пускал в ход палку, вытягивая нерадивого ученика поперек спины. Заметив незваного гостя, старик спокойно подошел к нему и бесцеремонно ощупал, промяв каждую мышцу. Явно остался недоволен, так как что-то сказал с соответствующей интонацией на незнакомом языке. Вирт в ответ заговорил на росском, а затем и на других известных ему языках. Однако быстро осознал, что его не понимают. Старик удивленно приподнял брови, затем немного подумал и указал археологу на общий строй. Ему не осталось ничего другого, кроме как подчиниться – чтобы объясниться с местными, нужно сначала изучить их язык.

Значительно позже Вирт узнал подоплеку случившегося. Мастер Ариатан являлся известным во всех близлежащих королевствах и княжествах наставником боевого мастерства, молодые воины из разных стран постоянно приходили к нему проситься в ученики. Вот старик и принял археолога за такого чужеземца-соискателя, прослышавшего о знаменитом учителе. Если бы не это, вряд ли взял бы – Вирт, по его мнению, был староват, да и не отличался хорошими физическими данными. Однако возможность войти в контакт с еще одним народом перевесила собой все, и Ариатан начал гонять археолога так, что бедняга только стонал – в жизни ему не доводилось так напрягаться. Однако со временем вошел во вкус и стал тренироваться с удовольствием.

Языку Вирт обучился довольно быстро, за каких-то несколько месяцев – по сравнению с росским он был очень прост. Вскоре археолог выяснил, что местная цивилизация находится на уровне меча и копья, и не имеет никакого понятия о звездной Империи. Окончательно осознав, что доживать отпущенные провидением годы придется здесь, археолог полностью отдался тренировкам – мастера боя у примитивных народов всегда ценились. Ариатан дал пришельцу шанс неплохо устроиться в незнакомом мире. Он, кстати, не поверил рассказам ученика о гигантской стране, включающей в себя десятки миров, посчитал Вирта фантазером. Сказал лишь, что его явно перенесли сюда колдовством, что слышал о похожих случаях. Тут уже не поверил археолог, считавший магию чушью, но предпочел промолчать, чтобы не сердить наставника.

Закончив обучение, Вирт от всей души поблагодарил старого мастера и ушел в большой мир, иначе говоря – Ногастр, как называли аборигены несколько постоянно воюющих между собой стран, расположенных на небольшом материке посреди океана. Мореплавание в этом мире еще не развилось как следует, только рыбаки пользовались примитивными долбленками, не рискуя отплывать от берега дальше, чем на триста шагов. Поэтому о других материках планеты люди понятия не имели, считая мир ограниченным размерами Ногастра.

За следующие несколько лет Вирт обошел практически весь материк, нанимаясь охранником в купеческие караваны. Участвовал в бесчисленных стычках и даже войнах. Атаковал и оборонял города. Находил друзей, любил и ненавидел. В общем, просто жил, как жилось. Одно только настораживало бывшего археолога – он не старел. Вообще не старел! Годы шли, а Вирт оставался таким же, каким прибыл в этот мир. И еще одно заставляло задуматься – собственная невероятная удачливость. Ни в одной стычке его ни разу не ранили! О чем речь, даже разбойники на него не нападали, если Вирт встречал их, путешествуя в одиночку. Стаи голодных лургов, местного подобия волков, обходили путника стороной. Все это не могло не настораживать.

Постепенно минуло пятнадцать лет, и Вирт впервые ощутил симптомы приближающего перехода. Начало тошнить, по телу пробегал то жар, то холод, терялась ориентация. Быший археолог поначалу решил, что подхватил какую-то местную лихорадку, но это оказалось не так. Еще через несколько часов в его глазах потемнело, земля ушла из-под ног и… он снова оказался в другом мире. Совершенно не таком, как предыдущий – на Ротаэни люди уже придумали первые паровые машины.

Так дальше и пошло… По прошествии очередных пятнадцати лет неизвестная сила переносила Вирта в новый мир. Он не старел, ни разу не болел, не получил ни одной раны. Казалось, ничто не в силах нанести ему вред – несколько раз странник в отчании пытался покончить с собой. Однажды повесился и провисел четверть часа, не испытывая при этом никаких неприятных ощущений, после чего перерезал веревку – дальше висеть смысла не было. В другой раз несколько раз ткнул в себя мечом – толку оказалось не больше. Меч изгибался, скользил мимо тела и, в конце концов, сломался. В одном из индустриальных миров Вирт выстрелил себе в голову – пистотет дал осечку. И это неизменно повторялось, сколько бы бывший археолог ни пытался что-либо сделать с собой. Неизвестная сила охраняла его от любых опасностей, ничем больше не проявляя себя.

Тогда Вирт попытался найти хоть какой-то смысл в происходящем – должна же быть во всем этом хоть какая-то логика! Не случается такое без причины. Однако после сотни лет безуспешных попыток что-либо понять руки у него опустились. Не было никакой причины – и все тебе тут! Его без цели и смысла носило по разным мирам – бессмертного и неуязвимого. А после того, как выжил в эпицентре ядерного взрыва, странник окончательно убедился в своей неуязвимости. Сколько раз Вирт в отчаянии кричал в небо, то проклиная Создателя, то умоляя дать умереть или хотя бы сообщить почему с ним все это происходит. Создатель молчал. В конце концов странник уверился, что просто оказался не в том месте и не в то время.

Затем он переместился на очередную полудикую планету и на долгие годы погрузился в апатию, перестал заботиться о чем-либо, просто тупо сидел на поляне в лесу, невзирая на время года, и смотрел в никуда. Увы, даже потосковать вволю Вирту не дали – он быстро прослыл среди местных жителей святым отшельником. Как же, сидит человек на снегу в лютый мороз и не замерзает! Селяне начали носить страннику провизию, спрашивать совета в разрешении своих нехитрых проблем и вообще всячески не давать покоя. Он нехотя отвечал и помогал, не привык игнорировать других людей, никогда этого не умел. Вот и встал на защиту лесной деревни, когда пришла ватага любителей поживиться чужим добром. Те, убедившись, что им противостоит неуязвимый воин, в ужасе бежали с воплями «Колдун!». А местные еще больше убедились в «святости» Вирта. Следующий переход он встретил с немалым облегчением – надоело быть затычкой в каждой бочке.

Еще на одно обратил внимание странник. Его никогда не выбрасывало на планеты, вышедшие в космос. На приближающиеся к этому – случалось. Неужели и это проявление неизвестной силы, швыряющей Вирта из мира в мир? Видимо, да. Он даже решился провести эксперимент, оказавшись на планете, создавшей к этому времени ядерное оружие. Легализовавшись, Вирт стал ученым и попытался сдвинуть с места космическую программу. Не смог! Все, казалось, было против – от технологических недостатков местного производства до международных отношений. А когда ему, преодолев множество препятствий, удалось вплотную подойти к запуску первого спутника, началась большая война. С применением ядерного оружия… И странник долго корил себя: не из-за его ли эксперимента произошел этот кошмар? Не он ли виноват в гибели миллионов человек? С тех пор он просто жил, не пытаясь что-либо изменить. В каждом из миров. Устраивался и старался принести окружающим как можно меньше вреда.

После последнего переноса Вирт оказался на планете, которую ее жители называли Землей. В стране со странным названием Советский Союз. Но раньше она звалась совсем иначе – Россией или Российской Империей. По местному календарю шел 1928 год. Сходство имен Росс и Россия сразу насторожило странника. А затем выяснилось, что и языки двух стран очень похожи. Многие росские слова явно имели русские корни. Или наоборот? Странник не сумел этого выяснить, так как линвистику знал постольку-поскольку.

Легализоваться в СССР Вирту удалось с большим трудом, но все же удалось – он выдал себя за крестьянина из глухой сибирской деревни, возле которой появился после перехода. Паспорт после введения паспортизации получил в Иркутске. Но с каждым днем жизни в России он испытывал все более сильное чувство дежавю. Слишком много похожего на росское встречал. Обычаи, праздники, поговорки, идиомы, традиционная одежда, национальные блюда. Масленницу хотя бы взять. Те же тройки с бубенцами, те же блины, да и многое другое. Были, конечно, и отличия, но они не отменяли главного. Вирт терялся все сильнее.

Чего только ни передумал странник. Возможно, Россия – далекое прошлое Росской Империи? Неужели его носит не только по пространству, но и по времени? Однако звездное небо Росса и Земли – абсолютно разные! Никакого сходства в принципе нет, ни одного узнаваемого созвездия. Хотя, если он в прошлом, колонию на Россе могли организовать через много лет и русские – доказательств местного происхождения человека на его родине ученые так и не нашли. А затем что-то случилось, связь с Землей прервалась, и россы со временем забыли о своих корнях, сохранив некоторые обычаи и частично язык. Возможно такое? Вполне.

Культурные исследовании настолько захватили Вирта, что он не замечал течения лет. Ездил по всему Союзу, везде находя подтверждения связи Росса и России. Однажды его даже арестовало НКВД. Однако после долгих допросов отпустило, сочтя малограмотным крестьянином. После этого он осел в Подмосковье и больше не высовывался – такое невероятное везение может и не повториться. Да, убить его не смогут, зато вполне способны запереть в камеру-одиночку, где придется сидеть до самого перехода, который должен произойти в 1943-м году.

В июне сорок первого началась война, и Вирта призвали в армию – чтобы не вызывать подозрений, он встал, помимо прочих инстанций, и на военный учет. Пожав плечами, странник отправился воевать – все равно никакое местное оружие не способно причинить ему вреда, да и война – дело давно знакомое и даже привычное. Во время отступления остатков разгромленной части на восток он и познакомился с Алексеем, Мыколой, Сергеем и Иваном, сам не заметив, как эти четверо стали ему дороги.

С каждым мгновением чувство дезориентации усиливалось, а это означало только одно – переход приближается. Вирт специально сел подальше от друзей, чтобы не захватить кого-то из них с собой – такое однажды случилось. В самый неподходящий момент приятель из рыцарей Нартанской короны, которой в том мире служил странник, подошел к нему и хлопнул по плечу. Вместе с Виртом и оказался посреди огромного индустриального города. Местная полиция очень удивилась внезапному появлению двух человек в стальных доспехах. Пришельцы, явившиеся ниоткуда, не говорили ни на одном из известных языков, и допросы ничего не дали. В конце концов, их поместили в сумасшедший дом. Вирту было очень стыдно перед приятелем, уверенным, что их похитили демоны. Бедняга не раз пытался бежать и однажды был насмерть сбит машиной – так и не научился видеть опасность в этих, с его точки зрения, адских повозках. Очень не хотелось бы, чтобы с земными друзьями случилось что-то в том же духе. Пусть лучше остаются на родине.

Странник окончательно потерял ориентацию, ему показалось, что проваливается в бездонную яму. Он медленно встал, осознав – переход! В этот момент все и случилось. Послышался свист снаряда, затем оглушительный взрыв где-то неподалеку – и Вирта взрывной волной швырнуло прямо на сидевших напротив друзей. Странник взыл от отчаяния, попытался откатиться в сторону, но было поздно. В глазах полыхнуло белым, и Вирт Раскедов навсегда покинул планету Земля, прихватив с собой шестерых землян.


После взрыва звенело в ушах, голова соображала плохо, как бы не контузия, но Алексей решительно выбрался из-под навалившихся на него сверху бойцов.

– Все целы? – резко спросил он.

– Я цилый, – отозвался сержант Шелуденко. – Тики об стинку добре прыложило, уся спына болыть…

– Вроде порядок, – сказал Сергей, садясь.

– Навалились, черти липовые… – проворчал Иван Мурянин, вылезая из-под Ашота Каспаряна.

– Да не толкайся ты! – возмутился тот. – Я что, нарочно?

– А где мои очки?.. – жалобно пролепетал Фельдман, слепо шаря по полу руками.

По полу?! Только в этот момент капитан осознал, что находится отнюдь не в окопе, а в каком-то очень странно выглядящем помещении, скорее даже длинном коридоре, освещенном непонятно откуда идущим желтоватым, рассеянным светом. Стены его, казалось, состояли из переплетенных светло-серых лиан разной толщины. На расстоянии нескольких шагов друг от друга из них торчали какие-то… венки щупалец, что ли? Слабо шевелящихся. Пол был покрыт толстым слоем пыли, говорящим, что это место давно заброшено.

– Дэ цэ мы, товарышу капитан?.. – растерянно спросил Мыкола, вертя головой по сторонам. – Що цэ?

– Не знаю, – пожал плечами Алексей.

– Ой… – простонал нашедший очки Фельдман. – Это что ж такое?!

Он показал на вспучивающуся стену, откуда вылезало что-то напоминающее многоногого богомола. Алексей, приказав всем отступить подальше, рванул из кобуры ТТ. Однако многоногое существо не стало нападать на людей – только подошло поближе и принялось изучающе рассматривать их. А затем что-то невнятно проскрипело и потопало обратно, вновь исчезнув в стене.

– Ничего не понимаю… – растерянно сказал капитан, пряча пистолет. – Это что было?

– Откуда ж нам знать? – пожал плечами Сергей, озадаченно лохматя свои рыжие волосы.

– Товарищ капитан… – простонал Фельдман. – Но мы же только что в окопе сидели! Как мы здесь очутились?!

– Не паниковать! – приказал Алексей. – А как очутились? И сам хотел бы знать.

Его внимание привлек стон Раскосова. Тот сидел у стены с закрытыми глазами, раскачивался со стороны в сторону и глухо, надрывно стонал, как стонут сходящие с ума от боли раненые.

– Зацепило?.. – встревожился капитан, поспешив к нему. – Эй, у кого бинты есть?

– Нет, не зацепило… – медленно открыл наполненные отчаяньем глаза Виктор. – Простите…

– Да что с тобой сегодня творится, парень? – присел на корточки Алексей.

– Ничего…

Покачав головой, капитан встал и отошел в сторону – опять не хочет говорить. А ведь у него явно что-то неладно, не стонут так без причины. Однако думать о Викторе было некогда – надо понять, где они оказались и как добраться до своих. Придется искать людей, другого выхода Алексей не видел. Он покосился на бойцов, продолжающих в растерянности осматривать коридор с бугристыми стенами.

– Товарищ капитан! – позвал его Фельдман, подошедший к одному из «венцов щупалец». – Тут что-то написано!

Алексей подошел к нему. Действительно, под слабо шевелящимися щупальцами виднелась запыленная короткая надпись. Он осторожно стер пыль и удивленно приподнял брови – таких букв никогда еще не видел. Угловатые, режущие глаз, но одновременно гармоничные.

– Это по-каковски? – поинтересовался подошедший Иван.

– А черт его знает! – пожал плечами капитан.

– И я не знаю… – растерянно сказал Фельдман. – На клинопись разве что немного похоже…

– Это нас чего, за границу занесло? – поразился Серега Перков. – Ох ни хрена ж себе!

– Дай Бог, чтобы не куда подальше… – поежился Алексей, которому непонятное происшествие нравилось с каждым мгновением все меньше.

Действительно, каким образом они могли оказаться в этом коридоре? Ведь только что сидели в окопе! Затем взрыв и… они здесь. А вдруг, это тот свет? Вдруг их просто убило? Однако почему тогда они все еще в пропыленной форме, а не в белых балахонах с арфами в руках? Да и автоматы с вещмешками никуда не делись. Что же в таком случае произошло? Как понять? И что теперь делать?

– Людей надо искать, – глухо сказал Ашот, от волнения его гортанный акцент усилился.

– Думал я уже об этом, – вздохнул Алексей. – Только сначала давайте-ка проведем ревизию. Сколько продуктов, боеприпасов, медикаментов и прочего. Надо знать, на что мы можем рассчитывать. Мыкола, Иван. Займитесь.

Те кивнули и оттащили к ближайшей стене шесть вещмешков – капитан был налегке, его вещи остались в командирском блиндаже. Никто не протестовал, хотя армянин и поморщился, когда его мешок бесцеремонно вытряхнули на пол. Иван с Мыколой принялись быстро раскладывать припасы по кучкам. Капитан едва заметно усмехнулся – эти двое хозяйственных товарищей быстро разберутся, что к чему. У них никогда и ничего не пропадало, все шло в дело. Не зря говорят: голь на выдумки хитра.

– Так, товарищ капитан! – доложил Иван. – Из еды есть кила два сухарей, три банки американской тушенки, четыре банки сгущенки и шмат сала. Патронов – по два диска на каждого. У Ашота – трофейный пистолет с двумя обоймами.

– Почему не сдал? – покосился на того Алексей.

– Жалко… – скривился армянин. – Уж больно машинка ладная…

– Ясно. Что еще?

– Ще йе чотыры кысета махоркы, – отозвался сержант Шелуденко. – Тры зажигалкы, з патронив зроблени. Онучи запасни у кожного. Шинели. Кальсоны.

– Не густо… – вздохнул капитан. – Что ж, делать нечего. Складывайтесь и пошли.

– А куда? – не выдержал Фельдман.

– Да хоть вон туда, – пожал плечами Алексей, махнув рукой влево.

Собрав вещи и разобрав мешки, бойцы закинули их на спины и двинулись следом за командиром. Тот не спешил, осматривая все перед собой тщательнейшим образом. Свет загорался метров за сто перед людьми и гас позади на таком же расстоянии. Значит, их кто-то видит? Кто-то же же зажигает этот свет. Или это автоматика? Алексей как-то читал в «Технике – Молодежи», что инженеры одного НИИ обещают разработать датчики, реагирующие на присутствие человека. А вдруг кто-то уже разработал?

Час шел за часом, коридор сменялся коридором, однако вокруг все было по-прежнему. Несколько раз встречались точно такие же поперечные коридоры. Алексей свернул в один из них, но там тоже оказалось пусто и пыльно. Давно здесь никого не появлялось… Изредка он видел надписи на том же незнакомом языке. Они, к сожалению, помочь не могли, и капитан проходил мимо.


Вирт двигался последним. Его всего колотило, он читал надписи на стенах и все больше поддавался эйфории. Неужели наконец-то вернулся домой? Неужели наконец-то повезло? Однако странник никак не мог понять, где именно оказался. Что-то эти серые коридоры напоминали, но что? В том, что он в Росской Империи, Вирт не сомневался – надписи были на росском. Только почему-то на древнеросском, да к тому же сделанные старым клинописным шрифтом, а не современной кириллицей.

Только когда коридор вывел людей в небольшой овальный зал, в стенах которого мягко светились желтым звездообразной формы просветы, Вирт понял, где они. Один из знаменитых «серых крейсеров» имперского флота! Древних, как мир, крейсеров, давно стоящих на приколе. Теперь ясно, почему он заброшен. Но загадкой остался старый алфавит – в детстве Вирт бывал с экскурсиями на этих кораблях, даже посетил знаменитый Белый Крейсер, сыгравший главную роль в восстановлении Империи, и хорошо помнил, что все надписи там были на кириллице. Так почему на этом все иначе? Или какой-то из крейсеров не прошел в свое время модикацию? Тоже возможно.

Если бы вместе с ним не перенесло землян, странник уже со всех ног несся бы в рубку, чтобы связаться с наземными службами. А ведь они оказались здесь по его вине… Хотя, а виновал ли Вирт в том, что его взрывом швырнуло на ребят в момент перехода? Как будто, не виноват, но совесть все равно ела его поедом. Ведь бедняги мгновенно лишились всего привычного. А может, имперские навигаторы знают координаты Земли и сумеют доставить его друзей домой? Ох, вряд ли… Не помнил Вирт, чтобы находили неизвестные цивилизации – если бы такое случилось, то все средства массовой информации кричали бы об этом.

В этот момент Вирт увидел, что Фельдман тянет руку к одному из звездчатых просветов, и с воплем бросился к нему, отшвырнув в сторону. Да так, что тот кувырком покатился по полу.

– Ты что творишь, Витька?! – возмутился Сергей. – Чего тебе парнишка сделал?!

– Ничего, – проворчал странник. – Руку дураку спас. Додумался тоже – в открытый вариатор соваться!

– Вариатор?.. – подозрительно прищурился подошедший капитан. – Так… И что было бы?

– А вы бросьте в него что-нибудь, – посоветовал Вирт. – Сами увидите.

Немного постояв, Алексей порылся в карманах, достал какую-то деревяшку – любил на досуге вырезать что-нибудь из дерева – и швырнул ее в звездчатый просвет. Неяркая вспышка – и только пепел посыпался вниз.

– Не понимаю, почему вариаторы в режиме холостого хода не закрыты защитным полем… – растерянно сказал Вирт. – Это же против всех правил техники безопасности!

– Ты знаешь, где мы, – капитан не спрашивал, а утверждал.

– Знаю… – тяжело вздохнул странник. – Я потому и старался держаться от вас подальше, что ощущал – сегодня меня перебросит. Как назло, взрыв как раз в момент перехода случился… Я не хотел вас с собой брать, честное слово! Если бы все нормально прошло, я бы просто исчез из окопа, а вы остались. Простите…

– Ничего не понимаю! – ошарашенно помотал головой Алексей. – Перебросило бы? Давай-ка по порядку рассказывай.

– Расскажу, – поежился Вирт, поняв, что промолчать не получится. Но не мог же он допустить, чтобы глупый мальчишка из-за неуместного любопытства потерял руку? Не мог. – Только давайте уйдем из вариаторного зала. Мне здесь не по себе. А что, если крейсер в прыжок уйдет? От нас и пепла не останется…

– Крейсер, значит… – прикусил губу капитан.

– Именно, – кивнул странник. – Лучше вообще убраться из двигательного отсека в жилые помещения. Нечего нам здесь делать. Хотя, судя по пыли, главные двигатели и не запускались много лет, но все может случиться. Я, к сожалению, только увидев вариаторы понял, где мы, не то давно бы вас отсюда увел.

– Что ж, пошли, – согласился Алексей, подозрительно глядя на него. – Только оружие отдай.

– Забирайте, – Вирт снял с плеча автомат и протянул Сергею.

Слава Создателю, дорогу от вариатора до жилых палуб он знал – серые крейсера походили друг на друга, как близнецы. Жаль только, что никто не имел понятия откуда они вообще взялись в Империи и кто их строил. Вирт уверенно двинулся по левому коридору и метров через сто увидел лифтовую стену. Приложив к сенсору в виде человеческой ладони руку, он подождал, пока в стене протает круглое отверстие.

– Лифт, – пояснил странник настороженному капитану. – Куда едем? В жилые сектора или в рубку?

– Там кто-нибудь есть?

– Очень сомнительно, – отрицательно покачал головой Вирт. – Крейсера этого типа уже больше восьмисот лет на приколе. В консервации. Несколько находятся в музее «Славы и Доблести», но этот явно не из них – сами видите, что все в пыли. Здесь давно никто не бывал. Однако из рубки можно связаться с диспетчерской на Россе.

– Россе? – удивился Алексей.

– Да, – усмехнулся странник. – Головной планете Росской Империи. Меня еще у вас на Земле сильно удивляло сходство многих имен, языка, обычаев и всего прочего. Иногда даже думал, что Росс вырос из забытой русской колонии – слишком все похоже. Даже алфавит у нас одинаковый. Хотя здесь надписи почему-то не на кириллице…

– Тогда в рубку, – решил капитан. – И там ты мне все расскажешь! Подробно!

– Расскажу, куда же я денусь… – скривился Вирт.

Бойцы осторожно вошли вслед за ним в круглую комнату без окон. Странник коснулся сенсора, обозначающего рубку, и лифт стремительно понесся вверх, затем влево. Не прошло и двух минут, как двери снова открылись, и люди вышли на командный уровень. Вот тут-то Вирту и стало сильно не по себе. Все вокруг оказалось белого цвета! Этого не могло быть просто потому, что не могло быть никогда! Белым являлся один-единственный крейсер во всей Империи – личная резиденция Его Императорского Величества! Все остальные корабли имели серый цвет. Что же это происходит, а? Почему на командном уровне тоже все в пыли? Он заброшен?! Императорский крейсер заброшен?! Святой Создатель!

Когда отряд подошел к двери в рубку, странник едва не упал, увидев горящие на ней символы. Корабль не находился в консервации! Он ждал капитана. В этом состоянии управляющий искин воспринимал любых людей на борту только как соискателей капитанского звания. Обнаружив землян, он и принял их за таковых… И если ни один не станет капитаном, не придется искину по душе, то глупая машина выбросит незваных гостей в открытый космос, ничуть не интересуясь тем, как они здесь оказались. Сейчас им руководит только одна программа – поиска. Но ведь это старый крейсер, он не может находиться в активном состоянии! Это просто невероятно!

Двери рубки раздвинулись, и перед Виртом предстало огромное шестиугольное помещение, на помосте в центре которого высилось белоснежное кресло со светящейся над ним голографической короной Росской Империи – тонким серебряным обручем с прозрачным кристаллом впереди. А увидев символы на стенах, странник с трудом сдержал стон отчаяния. Он уже бывал на этом корабле! Именно его Вирт посещал в музее «Славы и Доблести». В деактивированном состоянии! Император давно летал на более совершенном. Уже больше восьмисот лет. Создатель, да что же это происходит? В ждущем состоянии Белый Крейсер находился только в страшные годы Безвременья… А они закончились полтора тысячелетия назад восшествием на престол Алесия II Коршуна. Легендарного Собирателя. Величайшего из императоров Росса.

Вывод из всего этого следовал только один – они в далеком прошлом. В разгар Безвременья. В глазах Вирта потемнело – чего-чего, а такого он никак не ждал. И друзей теперь домой не вернуть – до путешествий во времени имперская наука не дошла, хотя и они и не считались чем-то принципиально невозможным.

– Ну и что все это значит? – поинтересовался капитан, с недоумением оглядывая пустую рубку.

Пожав плечами, он подошел к помосту, поднялся на него и… ничтоже сумняшеся, уселся на трон. Вирт открыл было рот, чтобы предупредить, остановить, но перехватило дыхание, и он не успел. Странник с ужасом уставился на трон, ожидая смерти Алексея – не признанного искином претендента обычно сжигало на месте. Тело землянина внезапно окутал яркий белый свет. Он струился, переливался, то пригасал, то вспыхивал снова. А затем из невидимых динамиков вдруг зазвучал старый гимн Империи и громовой голос произнес на древнеросском:

– Правь и славься в веках! Есмь право твое и сила твоя!

Как сомнамбула, странник медленно опустился на одно колено. Только что на его глазах произошла, как это ни невероятно, коронация. Точнее, Алексей стал капитаном Белого Крейсера, что автоматически делало его новым императором Росса. Стоп! Алексей? А может, Алесий? Боже, неужели Вирт привел сюда того, кому суждено стать Собирателем? Ведь разорванную на куски Империю еще предстоит собрать по кусочку, как собирают мозаику. Если, конечно, сейчас действительно Безвременье. Святой Создатель, хоть бы только он ошибся! Хоть бы только все было не так!

Если вспомнить историю, Алесий Коршун возник словно из пустоты, никто и во времена Вирта не знал из какого мира он родом, откуда вообще взялся и как проник на крейсер, больше двухсот лет не подпускавший к себе другие корабли. Просто однажды на орбиту Росса к всеобщему изумлению вышел имеющий капитана Белый Крейсер. Дальше много чего случилось, Вирт не помнил всего в подробностях. Его трясло с каждым мгновением все сильнее – происходило нечто невероятное и невозможное. Однако надо уточнить кое-что.

– Скажите, товарищ капитан… – с трудом выдавил странник. – Не может ли иметь к вам отношение слово «коршун»?..

Алексей довольно странно посмотрел на него, удивленно покачал головой и ответил:

– Может. Но что все это значит? И кто говорил?

– Управляющий мозг корабля. Он признал вас своим капитаном.

По какому-то наитию Вирт понял, что говорить о восшествии на престол его величеству сейчас нельзя – он просто не готов к такому знанию. Все должно произойти само собой, иначе император не исполнит своей миссии. Да, будущего ему знать не нужно. Значит, придется притвориться не помнящим древней истории. Впрочем, и притворяться особо не нужно – что он в действительности знает о том времени? Только общеизвестное. Появился император, собрал Империю, всех победил. А как это происходило? Почему? Кто был другом, а кто врагом? Этого, к сожалению, Вирт не помнил – хоть он и являлся историком, но специализировался на другом периоде.

Неужели только ради того, чтобы привести на родину Собирателя, его и бросало по мирам и временам? Странник не был уверен в этом. Что ж, через пятнадцать лет все станет ясно – если он правильно понял, то нового перехода не будет. А пока его задача – помочь Алексею. Помочь всем, чем только сможет.

– Правь и славься в веках… – почти неслышно прошептал Вирт. – Есмь право твое и сила твоя…