Вы здесь

Банальная история, или Измена.ru. Глава 1. ВЕРА (Светлана Демидова, 2010)

Глава 1

ВЕРА

– Верочка, оставь ты, наконец, этот идиотский дебилизатор! Хуже телевизора, честное слово! – крикнул из кухни муж, и Вера с неохотой оторвалась от экрана компьютера.

Она только что написала сообщение и ждала ответа. Впрочем, можно, пожалуй, пойти поужинать. Пусть ответное сообщение повисит нераскрытым, а ее визави потомится. Полезно.

– Гляди, что я приготовил! – Андрей выставил на стол кастрюльку, в которой исходила душистым паром картошка с мясом, и добавил: – С укропчиком! С петрушечкой! Одним запахом только можно напитаться! Давай тарелки!

Вера достала из сушилки две тарелки с красными ободками и поставила на стол. Пахло действительно очень аппетитно. Она положила дымящиеся горки мясной картошки себе и мужу, а он тут же посыпал их мелко нарезанным зеленым луком.

– Может, тяпнем под картошечку винца? – предложил Андрей. – Еще осталось немного с твоего дня рождения. Давай?

– Давай, – согласилась Вера. Почему бы под хорошую еду и не выпить чуть-чуть?

– Итак… за нас! Скоро нам с тобой двадцать пять! Серебряные медалисты! Ты, надеюсь, помнишь?

– Конечно.

– Как будем отмечать?

– Не знаю… Сходим в какой-нибудь ресторан. Вдвоем.

– Ну ты даешь, Вер! Это ж, как ни крути, серьезный юбилей! Надо позвать друзей. Не простят! Про родственников уж и не говорю. Помнишь, как все ломились к нам на двадцатилетие свадьбы?

– Конечно помню. А еще помню, как ты приволок домой кучу ненужного фарфора!

– Ну дык… свадьба-то была фарфоровой!

– Ну и подарил бы фарфоровую чашку!

– Скажешь тоже – чашку… Двадцатилетие совместной жизни – это тебе не какой-то занюханный день рождения! Это ж понимать надо! Не все доживают!

Вера расхохоталась.

– Ага! Зато у нас теперь фарфоровых серви-и-изов… – протянула она и нежно потрепала мужа по щеке, – как грязи! Еще тот, самый первый, свадебный, до конца не добили! А ты приволок и синий, кобальтовый, потом белый с розами… Родственнички удружили двумя кофейными, совершенно одинаковыми…

Андрей встал со своего места и, присев возле Веры на корточках, обнял ее за талию.

– А что тогда тебе подарить на двадцать пять? – интимным шепотом спросил он. – Серебро – это само собой! А еще что? Хочешь какой-нибудь… например… пеньюар? Такой… весь в перьях…

Вера рассмеялась еще громче и, продолжая улыбаться, спросила в ответ:

– Ну и зачем нам, гагарам, пеньюары?

– Почему вдруг гагарам?

– Во-первых, потому, что в перьях, а во-вто рых, потому, что рифмуется: гагары – пеньюары! Вспоминай, как учил в школе: нам, гагарам, недоступно…

– «…им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни…» – весело поправил ее муж. – Это ж я на всю жизнь запомнил! Горький. «Песня о Соколе». Классику надо знать, гражданка преподаватель русской литературы!

– Ага! Знаю! Нам, гагарам, недоступно наслаждение пеньюарами! Ну скажи, зачем мне пеньюар на одну минуту в день?

– Почему на одну?

– А потому что стоит мне появиться перед тобой в обыкновенном халате на голое тело, как ты его с меня сдираешь! Двадцать пять лет подряд, между прочим!

– Так это все потому, что я все двадцать пять лет преданно и верно тебя люблю! – ответил Андрей и принялся расстегивать на ней домашнюю блузку.

– Андрюха, а как же картошка с укропчиком? – Вера, притворно рассердившись, оттолкнула руку мужа.

– А-а-а… – отмахнулся он и вернулся к ее пуговицам. – Подогреем потом…

– Таська придет!

– Не придет! Когда она приходила раньше двенадцати?

– Ой, Андрей, не нравится мне все это. – Вера уже без всякого притворства отстранилась от мужа. – Вляпается она куда-нибудь…

– Давай поговорим об этом попозже… Должна же быть у нас и своя жизнь, а, Верочка?! Хоть сейчас, когда дети выросли, и сами, наверно, там…

– Что сами?! Что там?!

– Ну… не знаю… Таське уже двадцать! Самый детородный возраст! Про Милку вообще молчу.

– Совсем с ума сошел, да?! – возмутилась Вера. – Таська… она еще совсем ребенок!

– А сама ты была ребенком, когда Милку родила?

– Именно что была! Иначе ни за что не сделала бы этого в двадцать один год! Гуляла бы еще свободной и гуляла!

– То есть как это свободной?! Ты что, жалеешь, что вышла за меня замуж?!

– Никогда не жалела! – искренне ответила Вера.

– Если бы мы не встретились, это было бы ужасно, правда? – опять очень интимно спросил Андрей.

Вера не могла не улыбнуться, что тут же и сделала, ответив:

– Правда…

И он поднял ее со стула и повел в комнату, где уже погас экран включенного в сеть компьютера. Там, в темноте, Андрей уже не стал тратить время на пуговицы, просто через голову стянул с Веры блузку. Потом спортивные бриджики. Белье она сняла сама, пока муж раздевался.

Вера легла на диван, запрокинув голову и закрыв глаза. Ей нравилось все, что делал муж, но она никогда сама не проявляла инициативы. Так у них было принято: он дарил ей удовольствие, а она его царственно принимала. Андрею нравилось, что она всегда вначале лежала перед ним неподвижной и чуть холодноватой. Ему доставляло удовольствие, как он сам говорил, довести Снежную королеву до экстаза. И он доводил, и она билась в его руках и стонала. Он был счастлив этим и только тогда разряжался сам. Вере было все равно как. Она переживала свое чувственное удовольствие, а он – свое. Все у них было гармонично. Они всегда оставались довольны друг другом.

– Ой, сообщение пришло, – сказала Вера, услышав характерный перелив компьютера, и попыталась встать с дивана. – Надо бы посмотреть.

– Верка, ты скоро станешь зависимой от компа, как несмышленый подросток! – возмутился Андрей. – А ну, лежать! Хорошо еще, что это дурацкое сообщение не пришло пару минут назад! Представляю свое положение!

Вера хихикнула, вообразив его положение, и опять опустила голову ему на плечо.

– То-то… – буркнул он и прижал обнаженное тело жены к себе. – И кто там тебе все пишет, пишет… Взяться за перлюстрацию твоей переписки, что ли?!

– А как же неприкосновенность частной жизни?

– У тебя нет частной жизни! Она у тебя – се-мей-на-я!! То есть она у тебя со мной одна на двоих! И заруби себе это на своем хорошеньком носу!

– То есть ты считаешь себя вправе лезть в мою личную переписку?

– Так ты же берешь мой мобильник и отвечаешь вместо меня на звонки и эсэмэски!

– Так они только от наших общих друзей и родственников!

– А у тебя что за друзья в компе? Кого ты от меня скрываешь?

Андрей говорил очень спокойно. Он ее не ревновал. За все двадцать пять лет совместной жизни она никогда не давала ему ни малейшего повода к ревности. Всегда любила его. Не бешено, до слез, как подружка Татьяна своего Валерика, а сдержанно и верно. Андрей тоже никогда не смотрел налево. Вера была уверена в его любви на все сто процентов. Они во всем были очень удачной парой. Им хорошо было сосуществовать вместе. Именно поэтому она решила рассказать мужу о том человеке, от которого последнее время ей очень часто приходили сообщения. Она устроила свою голову на плече Андрея поудобней и начала:

– Ладно, так и быть, чтобы ты не лез в компьютер, я тебе лучше сама все расскажу в подробностях. А то ты всю систему снесешь! Знаю я тебя! Помнишь, пришлось мастера вызывать, когда ты решил разделить жесткий диск на два? В общем, лучше и не подходи к компу! Разбирай и собирай свою машину! У тебя это лучше получается!

– Согласен, – отозвался Андрей и поцеловал ее в висок. – Рассказывай! Я весь – внимание!

– Дело в том, что через сайт «Школьные товарищи» меня нашел одноклассник – Игорь Серебровский.

– И что? Он тебе и шлет бесконечные сообщения?

– Ну да! Так интересно читать о том, что с ним стало…

– И что ж такое с ним удивительное стало? – с легким сарказмом спросил Андрей.

– Удивительного, конечно, ничего… – пришлось сказать Вере. – Просто он был одним из самых умных парней в нашем классе, а сейчас, представь, работает водителем автобуса!

– Прости, что повторяюсь, но что в этом удивительного, особенно в настоящее время? К сожалению, сейчас мало кто из нашего поколения работает по специальности. Наплодили в свое время инженеров, как сейчас экономистов. Куда ни плюнь, непременно попадешь в экономиста, если молодой, а если нашего возраста – то непременно в инженера-расстригу!

– Но Игорь был не простым инженером! Он, между прочим, физик-ядерщик. Ему бы андронными коллайдерами заниматься, а он водит автобус!

– Ну и что такого ужасного?! Нужен ли кому этот коллайдер, еще бабушка надвое сказала! А вот автобус – он всегда пригодится в мегаполисе! А пока есть автобусы, и на водителей есть спрос. Так что твой Игорек до пенсии без работы не останется. У него все хорошо. Не переживай за него.

– Какой ты, однако, ядовитый, Андрюшка! – Вера приподнялась на локте и посмотрела на лицо мужа, которое оставалось совершенно безмятежным. – Вот бы тебе, адвокату, сесть на автобус!

– А что! Это вариант! – Андрей выпучил глаза и поднял вверх указательный палец. – Надоели мне все эти разводы, наследства, завещания, обещания, усыновления и прочая хренотень! Хочу свободы за баранкой автобуса!

– Какая же свобода у водителя, если автобус в день по нескольку раз должен ездить по одному и тому же маршруту?

– Ну и что! А голова-то у шоферюги свободна! Хочешь – о чем-нибудь хорошем думай, хочешь – всунь в одно ухо наушник и слушай музыку или… например, учи вьетнамский язык…

– Вьетнамский? А почему вьетнамский?

– А для экзотики!

– С этой экзотикой можно и в какой-нибудь трейлер нечаянно врезаться! Сколько душ загубишь!

– Ладно, Верка, уговорила! Не пойду в шоферы! Останусь адвокатом! Вдруг наши дочурки решат с нами судиться из-за квартиры… ан нет, папенька-юрист их мигом на место поставит!

– Андрюш, а ведь Таське не нравится, что Мила живет одна, а ей приходится с нами, – сменила тему Вера.

– Подумаешь, какая нежная! Пацанка еще! Вот задумает выходить замуж, придется Милке сюда перебираться, а пока пусть Таська забудет про то, что ей нравится, а что не нравится, – ответил Андрей.

– Суров ты, однако!

– Да! Суров, но справедлив! С ними, с девками этими, иначе нельзя! А с тобой, Веруня… я… полон страсти нежной! Может, повторим забег?! – И он снова навис над женой.

Компьютер опять пропиликал, оповещая о приходе очередного сообщения.

– Ну погоди, шоферюга! Ты у меня допрыгаешься, если будешь так беспардонно лезть в мою интимную жизнь! – крикнул Андрей, погрозил компьютеру кулаком и приник к Вериным губам.

* * *

Когда Вера наконец смогла сесть за компьютер, на ее странице сайта «Школьные товарищи» обозначилось уже четыре сообщения. Два были от подруги Татьяны, которая в очередной раз жаловалась на своего гулящего Валерика. В одно сообщение ее жалоба не поместилась, и Вере пришлось читать два о том, о чем она и так давно знала. Нет, что ни говори, а выходить замуж по горячей любви не стоит. Эта самая горячая любовь проходит. Если и не у обоих, то у одной половины – непременно. Татьяна до сих пор не может глядеть в глаза своего Валерика без выражения нечеловеческой преданности, которая тому давно обрыдла настолько, что он своих загулов ни от кого не скрывает. Вера много раз советовала Таньке развестись и по дыскать себе достойную партию из нормальных мужчин, например вдовцов без вредных привычек, но подруга яростно сопротивлялась. Твердила, что любит только Валерика и без него помрет в одночасье. И в результате такой ее влюбленности в собственного мужа Вера должна была либо часами выслушивать Танькины бесконечные жалобы по телефону, либо читать одно и то же в компьютерных сообщениях.

Прочитав Татьянины писульки по диагонали, Вера ответила дежурной фразой: «Терпи, раз любишь, или разводись» – и посмотрела на два других сообщения. Оба были от Серебровского. В одном он отвечал на Верины вопросы о семье и детях. Игорь уже раньше написал, что имеет двоих сыновей. Вера спрашивала его об их возрасте, потому что матери двух девчонок на выданье всегда интересно, не завалялись ли где подходящие, приличные во всех отношениях женихи. Парняги Серебровского подходили по всем статьям. Старшему было двадцать четыре, как Милке, а второму – двадцать один, и он вполне годился для Таси. Игорь прислал и фотографии. Оба молодца были хоть куда и, к счастью, совершенно не женаты. Старший был здорово похож на Игоря: такой же смуглый, черноволосый и кареглазый. Младший, русоволосый и с серыми глазами, видимо, был в мамашу, которую, как выяснилось, тоже звали Верой.

Вера задала Серебровскому очередные вопросы о том, нет ли у его сыновей постоянных девушек, а если есть, то не желают ли они их сменить, поскольку однообразие приедается. В общем, если чуть переиначить известную поговорку, то она писала что-то вроде того: у нас – товар, у вас – купцы. Отправив это сообщение, она раскрыла следующее. В нем Серебровский предлагал ей встретиться в какой-нибудь кафешке. В качестве аргумента «за» приводил такой: все-таки письма письмами, а посмотреть друг другу в глаза после стольких прошедших лет – дело совершенно иное.

Вера откинулась на спинку компьютерного кресла и задумалась. В школе Серебровский был в нее безнадежно влюблен. Она не чувствовала перед ним никакой вины, потому что в нее тогда влюблены были парни не только их школы скопом, но и, пожалуй, всего микрорайона. Она не могла ответить взаимностью всем сразу. Вера никогда не была красавицей в полном смысле этого слова, но в ней присутствовал какой-то особый шарм, который до сих пор привлекал к ней мужчин любого возраста, несмотря на ее сорок пять.

Встретиться с Игорем ей хотелось. Во-первых, чтобы он удостоверился, что она и в сорок пять – такая ягодка, что у него снова потекут слюнки. Во-вторых, хотелось посмотреть, что безжалостное время сделало с одноклассником. Впрочем, к мужчинам оно всегда относится снисходительнее, чем к женщинам, а потому Серебровский вполне мог выглядеть прекрасно. Разве сорок пять – возраст для мужчины? Самый расцвет! В-третьих, свидание со школьным товарищем в кафе каким-то странным образом будоражило Верино воображение. За все двадцать пять лет совместной жизни она ни по каким кафе или ресторанам без Андрея не ходила. Ей подумалось, что здорово было бы наконец от него оторваться и хоть на пару часов почувствовать себя снова свободной и… юной. В общем, все говорило за то, что на свидание пойти стоит. Конечно, слегка потягивало кинематографической банальщиной: встреча одноклассников, реанимированные чувства Серебровского, от которых потом не будешь знать, куда деваться. Потянется эдакий отечественный сериал про любофф. Но все-таки свежая, живая струя в размеренной, навечно отлаженной жизни! Понятно, что своего мужа Вера не променяет не только на Серебровского, а и вообще ни на кого, а потому эта встреча ничем не угрожает ни лично ей, ни Андрею, ни всей их семье в целом.

Конечно же Игорю понравилась Верина фотография, которую он увидел на сайте «Школьные товарищи». На ней Вера улыбалась во всю ширь своей обаятельной улыбки, и видно было, что в сорок пять лет у нее очень гладкое, почти без морщин лицо, свежая кожа, прекрасные зубы и не менее хорошие волосы. Наверняка Серебровский решил, что фотография прилично «отшопирована», и теперь хочет посмотреть на реальную старушку Веру, чтобы уж окончательно перестать сожалеть о том, что любовь с ней в юности не удалась. А Вера возьмет да и явится к нему на встречу во всем своем сорокапятилетнем блеске. Вот он ахнет! Да, ради одного только этого стоило с ним встретиться. Остается решить: говорить об этом Андрею или нет.

Сначала Вера хотела не говорить. Зачем зря волновать мужа? Потом подумала, что это будет некрасиво по отношению к нему. Раз уж у них доверие во всем, значит, надо им дорожить и никогда это доверие не предавать, тем более что никакого бубнового интереса у нее относительно Серебровского нет. Вера встала и пошла в кухню, где Андрей смотрел по телевизору вечерние новости.

– Андрюш, – самым невинным тоном начала она. – Мне Серебровский предлагает встретиться. Я думаю, можно ведь и сходить. Что такого-то? Мы же всего лишь школьные друзья…

Муж пробурчал что-то нечленораздельное, поскольку был увлечен записью очередной пламенной речи президента, которую не успел прослушать вовремя. Это было Вере на руку.

– Значит, ты не против, – сказала она. – Тогда я ему напишу ответ, что согласна.

Андрей выдал очередное «угу» и скроил пренеприятную физиономию, которая, скорее всего, относилась не к Вериному сообщению, а к президентской речи.

Когда она в очередной раз вернулась в кухню, муж уже щелкал кнопками пульта, выбирая, что бы посмотреть еще. Вера присела на табуретку и, наливая себе чаю, все таким же невинным тоном произнесла:

– Мы назначили встречу на следующую пятницу в семь вечера в кафе «Айсберг».

– Какую еще встречу? И кто это – вы? – задал вопросы Андрей, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

– Как это – кто мы?! – притворно возмутилась Вера, поскольку прекрасно понимала: муж ничего не понял из того, что она ему говорила несколько минут назад. Президент-то, поди, не каждый день к своему народу с речью обращается, а она, Вера, целыми днями что-то говорит мужу по-простому, по-свойски, по-семей но му. – Я же тебе сказала, что Игорь Серебровский, мой одноклассник, пригласил меня поболтать в кафе. Я спросила твое мнение на этот предмет, и ты согласился с тем, что мне стоит пойти.

– Я согласился?! – изумился Андрей.

– Ну конечно! Ты сказал «угу»! – Вера отхлебнула чаю.

– Когда?!

– Да несколько минут назад!

– Так тебя ж тут не было несколько минут назад!

– Была!

– Ну ладно… Я как-то не очень понял – слушал нашего лидера. Пожалуйста, скажи все снова и по порядку с самого начала!

Вера повторила свое сообщение о встрече с Серебровским в кафе «Айсберг».

– Ничего себе! – возмутился Андрей. – С чужим мужиком – и в кафе вечером! И я должен давать на это согласие?!

Вера отпила еще чаю, которого ей совсем не хотелось, и, ласково погладив руку мужа, сказала:

– Андрюша, брось! Мне никто не нужен, кроме тебя. Ты же знаешь это! А с Серебровским мы просто поболтаем. Это всего лишь школьный друг!

– Друг? Да? А если я начну встречаться со школьными подружками? У меня они тоже, между прочим, имеются! Как ты на это посмотришь?

Вера подумала, что посмотрит на это с ненавистью к подружкам и даже, возможно, с отвращением к мужу, но, поскольку была абсолютно чиста и честна перед ним, ответила так:

– Если они для тебя значат ровно столько же, сколько для меня Игорь, то я противиться не буду.

– То есть этот Игорек в тебя не влюблен?

– Он был влюблен в меня, когда мы учились в школе, но с тех пор прошло столько лет, что… В общем, ты же видишь, что я от тебя ничего не скрываю! А могла бы, между прочим, и тайно от тебя сходить к нему на свидание!

– Вот только этого не надо! – крикнул на всю кухню Андрей, потом вдруг расхохотался, и Вера поняла, что последний аргумент оказался очень убедительным.

Муж вытащил ее за руку из-за стола, обнял и опять стал подталкивать в сторону комнаты с совершенно определенными намерениями, но тут раздался скрежет поворачиваемого в замке ключа, и в прихожую вошла Тася. Вера с Андреем одновременно посмотрели на настенные часы. Они показывали 23.10.

– Что-то ты, дочь наша, сегодня рановато домой завалилась, не находишь? – с большим сарказмом в голосе спросил Андрей.

Тася тоже посмотрела на часы и кивнула в знак согласия.

– Да. Че-то рановато, – сказала она. – Поесть что-нибудь найдется?

– Разумеется, – отозвалась Вера и показала на стоящую на плите кастрюльку с мясной картошкой, что приготовил Андрей. – Только наедаться на ночь вредно.

– Ложиться спать на голодный желудок еще вреднее, – буркнула Тася и принялась есть прямо из кастрюльки.

– Может, разогреешь, а, дочь? – опять встрял Андрей. – И приличнее все же есть из тарелки…

– Да я могу вообще не есть! – огрызнулась вдруг девушка, поставила кастрюльку на край стола, с которого она тут же упала, вывалив на пол часть содержимого. Тася, не глядя на это, гордо удалилась из кухни, прошла в свою комнату, с силой захлопнула за собой дверь и даже щелкнула задвижкой.

– Вот от кого она запирается? – огорченно спросила мужа Вера.

– А от тебя! Чтобы ты не пошла выяснять, что с ней случилось! – отозвался Андрей и склонился над валявшейся кастрюлей. – Эх, хорошая была картошечка… От души делал…

– Тебе дороже твоей картошечки ничего и нет! С Таськой что-то происходит, а тебе хоть бы что!

– Мне не хоть бы что! Но с ней ничего, кроме несчастной любви, произойти в ее возрасте не может! А это она переживет! Не она первая, не она последняя, между прочим! А вот картошка…

– Ну тебя с твоей картошкой, – отмахнулась Вера и пошла к компьютеру.

От Серебровского пришел ответ, в котором он выказал радость по поводу того, что Вера согласилась встретиться с ним. Вера и сама вдруг обрадовалась предстоящей встрече. Можно будет на пару часов забыть о проблемах Таськи с Милкой, о том, что надо делать ремонт, поскольку с потолка уже сыплется на головы. Можно будет окунуться с головой в приятные школьные воспоминания и почувствовать себя красивой женщиной, которая… вовсе не обязана убирать с пола картошку. Впрочем, она и не убирает… А почему, собственно, она должна убирать?! Она столько лет за ними всеми убирала! Нет, Андрей, конечно, был хорошим мужем. Он всегда помогал ей во всех домашних делах, а в последнее время всерьез увлекся кулинарией, чему Вера была несказанно рада. И все же она отдала и отдает семье всю себя. У нее нет никаких интересов, помимо семейных. Если вдуматься, у нее вообще нет личной жизни. Она живет только для Таськи, Милки и Андрея. Все так живут? Вряд ли! Есть же женщины, которые ходят по пластическим хирургам, тренажерным залам, ювелирным магазинам… театрам, наконец… А она даже подруг всех извела, поскольку они отвлекали ее от семьи.

Вера взяла в руки овальное настольное зеркало и, отведя от лица пряди темных, почти не тронутых сединой кудрявых волос, посмотрелась в него. Нет, к пластическому хирургу ей явно рано. Для своих лет она замечательно выглядит, что, безусловно, оценит Серебровский. В тренажерный зал, конечно, можно записаться, но только лишь для здоровья, поскольку с фигурой у нее пока тоже все в порядке. Театры? А что хорошего в них нынче ставят-то? Она видела, например, афишу спектакля «Монолог вагины». Можно представить, что с театральных подмостков рассказывает о себе вагина! Наверняка непристойности какие-нибудь. Интересно, как можно сыграть вагину? Вера представила себе театральный грим, олицетворяющий эту часть женского тела, и расхохоталась.