Ему так же предшествовали субботники и воскресники, на которых всем миром в едином нерушимом порыве убирался мусор, скопившийся за зиму на улицах, площадях и в подворотнях, красились заборы, подновлялись фасады зданий, белились стволы деревьев.

Он носил парик, усы, бакенбарды и даже эспаньолку — всё, до последнего волоска, накладное и великолепного чёрного цвета; белился и румянился ежедневно.

За собой она весьма следила, белилась, румянилась и носила рыжий парик — впрочем, в те времена не принято было опускаться, это нынче иные дамы не стыдятся хаживать в затрапезах дома, радуясь, что их никто не видит.

В «Роберте», в третьем действии, когда они встают из гробов, она уж белится, белится, чтоб казаться бледнее, — нет, кровь у неё так и проступает сквозь белила.

Красятся парадные двери, белятся бордюрчики в палисаднике.

Он хорош собой, то есть был хорош собой... теперь он белится и красит волосы.

Румянится, белится... красит волосы, а морщин-то, морщин...

А сёстры её завидущие да жаднющие, из себя-то они некрасивые, а модницы-перемодницы — весь день сидят да белятся, да румянятся, да в обновки наряжаются, платье им — не платье, сапожки — не сапожки, платок — не платок.